Твой голос в моей крови

Сегодня был один из тех дней, когда сироты клана собирались вместе. Это было не просто собрание — это был ритуал. Священный день, когда шестеро мужчин, которых судьба вырвала из рук родителей и бросила в объятия нищеты и улиц, вновь возвращались под крышу того, кто когда-то спас их. Они называли его Отцом. Гван Сон — человек, имя которого не произносили вполголоса. Он не дал им жизнь, но подарил будущее. И теперь, став главами своих бизнесов, владельцами клубов, отелей, мастерских и казино, они по-прежнему приходили в его дом. Садились за круглый стол. И выкладывали всё, что заработали. На этот раз был и он — Юнги. Молчаливый, опасный, всегда опаздывающий, но никогда не опаздывающий по-настоящему. Его появление всегда чувствовалось за секунды до того, как он входил — как смена температуры в комнате. — Ну что ж, — тихо начал Гван Сон, взглянув на каждого из них. — Что принесли сегодня? Первым отозвался Ким Бансок, его правая рука. — У меня десять, отец. Гван Сон протянул ему конверт — знак признания и доверия. — У меня восемь, отец. Тяжёлый месяц, — сказал Чон Еджун, хозяин ночного Сеула. Конверт. Кивок. Уважение. — Двадцать пять. — Это был Ким Джесон. Деньги и их перемещения — его стихия. Конверт. Быстрый обмен взглядами. — Десять. — Голос Бен Чхоля прозвучал неуверенно. Юнги взглянул на него исподлобья. — Я смотрю, твои дела пошли в гору, — сказал отец, но не без лёгкой иронии. Конверт был передан. — А ты, Юнги? — раздался голос отца. — Пятьдесят четыре, отец. — Его голос был спокоен, но в нём звенело напряжение. Воздух в комнате стал тяжелее. Выражение лица Чхоля изменилось. Остальные отвели взгляды. Гван Сон передал Юнги конверт. — Джесон, деньги на тебе. Отмоешь. — Конечно, отец. — 10% — сиротам. Не забывайте, откуда вы пришли. Бансок, займись этим. Каждый получил фотографию ребёнка — своего нового подопечного. — И ещё одно. — Отец стал серьёзен. — Один человек… Он не из вас, но близок к вам. Начал работать с полицией. Пока это не проблема, но станет. Найдите его. — Уже не станет. — Слово взял Юнги. Опять взгляды. Опять Чхоль. ⸻ Тем временем, в полицейском участке: — Простите за опоздание, были неотложные дела, — вошёл капитан Чон Ичон и протянул руку новому человеку в зале. — Добро пожаловать в команду, капитан Чан. — Спасибо. Итак, капитан Чон, насколько я понимаю, досье “Сироты” всё ещё пустое? — Мы знаем имена. Знаем, чем занимаются. Но… — Но? — У них очень чистая работа. Не за что зацепиться. — Посмотрим, — холодно усмехнулся Чан. — Вы три года работаете над ними? — Да. — Значит, плохо работаете. Он повернулся к доске. — Сироты. Шесть человек. В клан может вступить только тот, кто потерял родителей. Их глава — Гван Сон, Отец. Остальные: — Ким Бансок — правая рука, — Чон Еджун — ночная жизнь, — Ким Джесон — отмывание, — Бен Чхоль — оружие, — И Мин Юнги — самый опасный. Отели, казино, международный бизнес. Европейский след. — Если мы всё это знаем, почему они всё ещё на свободе? — Потому что доказательств — нет. — Кто-то из приближённых? Вы пытались? — Был один. Водитель. Вонги. Пропал. Телефон в Сеуле, но не отвечает. — Телефоны? — Постоянно меняют. Общаются через защищённые приложения. Не достать. — Я забираю досье. Остальные могут быть свободны. Капитан Чан, останьтесь.