Чёрная метка судьбы

Хогвартс вновь распахнул свои двери и встретил её с тишиной. Не той тишиной, к которой привыкли ученики Хогвартса, после комендантского часа, когда по замку был слышен лишь редкий шёпот от картин. Эта тишина была другой — настораживающей, тяжёлой. Последствия войны давали о себе знать, стены школы были восстановлены магией, но разрушения укоренились в само существо замка. Гермиона остановилась, оглядывая знакомые коридоры, стены… Замок, который в свое время стал для неё домом, за этот дом ей и пришлось сражаться с тем, чьё имя нельзя произносить… Было нельзя. От воспоминаний Грейнджер сильнее сжала сумку, которая висела на плече. Она не была уверена стоило ли возвращаться сюда после пережитого. Многие её отговаривали, ведь она и так сделала достаточно, зачем ей ещё один год в Хогвартсе. Но Гермионе хотелось закончить начатое, и хотя бы один год провести в этом месте спокойно. Директор сама настояла на том, чтобы ученики 7 курса, пропустившие год из-за войны смогли завершить свою учёбу. Но многие предпочли не возвращаться, одними из них были Гарри и Рон. Поттер не уверен, что в стенах Хогвартса его не будут преследовать призраки прошлого, а Уизли давно мечтал об этом, школы ему хватило с лихвой. От золотого трио осталась треть. Воспоминания захлестнули её неожиданно. Она вновь услышала крики, эхом отдававшиеся в стенах проклятого особняка Малфоев. Острая боль пронзила девушку, словно из прошлого вырвался осколок пережитого. Беллатрикс тогда кружила вокруг неё, с безумной улыбкой на губах, наслаждаясь её беспомощностью. Холодный мрамор под её щекой, вкус крови во рту, ошеломляющее осознание того, что это может быть конец. Хриплый голос бывшей Блэк, наполненный маниакальным восторгом и фраза, которую та произносила, чтобы Гермиона кричала больше. Грейнджер тогда думала, что не выдержит, что сознание уступит перед болью. Но она выдержала. Она выжила. И теперь стояла здесь, среди стен, которые когда-то защищали её, но теперь напоминали о потерях. — Гермиона! — знакомый голос вырвал её из мрачных воспоминаний. Грейнджер резко обернулась и увидела Невилла, бегущего к ней с тёплой улыбкой, но в его глазах тлели последствия войны, как и в её собственных. Он захватил Гермиону в объятия, крепкие, дружеские и недолгие. — Как же я рад, что ты всё-таки вернулась, — тихо проговорил парень, выпуская её из объятий. — И я тебя рада видеть, Невилл, — она улыбнулась ему в ответ, и знакомое лицо дало возможность немного расслабиться. — Знаешь, Полумна тоже вернулась. Некоторые ребята решили закончить учёбу, но, конечно, нас теперь не так много, как раньше… — его голос стал меркнуть под конец предложения. Гермиона знала, о чём он думает. О тех, кто не вернулся не потому, что не захотел, а потому, что не мог. О пустых местах за длинными столами, чьих хозяев больше нет. Она вздрогнула. — Это прекрасно, давай найдём её, — с утешающей улыбкой предложила Гермиона, пытаясь отвлечь обоих от этих мыслей. Они пошли по коридору, по заученному ими пути в сторону Большого Зала, но не успели дойти до входа, как услышали отголоски голосов. Несколько студентов взволнованно переговаривались. — Вы слышали?! Новым профессором Защиты от Тёмных Исскуств стала… — Не может быть! Это ведь ненормальная… — Директор должна будет её представить… Грейнджер застыла. По всему её телу пробежал омерзительный холод. Она повернулась в сторону друга медленно, надеясь получить подтверждение тому, что ей это послышалось. — Что? — её голос звучал хрипло. Но прежде чем парень успел ответить, дверь в Большой Зал распахнулась… Гермиона увидела её. Беллатрикс. Живая. Свободная. В профессорской мантии. Гермиона почувствовала всем своим нутром дикую ярость, которую трудно было сдержать, её начало трясти. Но вместе с этим было что-то ещё, неуловимое, прошедшее тонкой нитью по её сознанию. Она не понимала, что это и возможно ли это описать, но она понимала, что её последний год в Хогвартсе не будет спокойным, как ей этого хотелось.