Чёрная метка судьбы

2 сентября — утро — 17 дней до дня Х.

Гермиона вздрогнула и проснулась с рваным вдохом. Сердце колотилось так, что казалось оно может вырваться наружу. Было тихо, тревожно и липко, единственная вещь, которая подтверждала, что это был лишь кошмар — тихое дыхание соседок по спальне. По телу прошлись омерзительные мурашки, отрезвляя. Сон был слишком реальным, как и все предыдущие. Но в этом сне было что-то, что выделяло его среди остальных.

***

Она стояла в поместье Малфоев. Запах железа и крови, пробирающий до самых костей холодный пол. Всё это казалось слишком чётким. Вновь этот зал, в котором она когда-то пережила ад наяву. Фантомная боль с того времени вновь прожигала душу девушки. — Где они? — раздается до ужаса знакомый голос. Он снова звучал хрипло, пропитанный садистским предвкушением. Беллатрикс. Но это не та Белла, которая теперь была профессором Хогвартса. Это была ведьма с войны, обезумевшая, с маниакальным желанием причинять боль. С дикостью в глазах и пеплом на открытых участках кожи. Женщина приближалась медленно, её старая мантия шуршала при контакте с полом, словно шипение змеи. — Грязнокровка, ты снова лжешь. Но в её руке больше не было того проклятого кинжала, вместо этого там была палочка, вытянутая в её сторону, как жало. — Круциатус. Гермиона не помнит кричала она или нет, только вспыхнувшая боль, сжигающие и тело, и сознание. Но вдруг Беллатрикс остановила эту пытку, приблизилась, опустилась на корточки. В её глазах больше не было безумства, только пустота, от которой могло сжаться сердце. Она осмотрела Гермиону, и тихо, померкшим голосом сказала. — Ты видишь во мне только монстра… Но тебя не было рядом, когда ты была действительно нужна мне. Последние слова Блэк от чего-то затянули сердце в болезненные тиски.

***

Гермиона сидела в своей постели, прижав свои колени ближе к себе, она обхватила себя руками. Как же хотелось навзрыд заплакать, но не хотелось будить своих соседок и поэтому она глубже спрятала свою голову в колени. Их просили относиться к профессору Блэк, как и к остальным профессорам… Но её не покидало чувство, что та тёмная сторона Беллатрикс всё еще с ней. Возможно она сосуществует с ней, но долго ли продлится этот видимый покой… Гермиона помотала головой. Ей нужно поговорить об этом с кем-нибудь… Но точно не с друзьями, они начнут слишком сильно беспокоиться, а жалость это последние, что Гермиона хочет увидеть в их глазах. Джинни вовсе может натворить дел, если посчитает это необходимым.

***

Кабинет МакГонагалл наполнялся утренним светом. Яркие лучи восходящего солнца пробивались в помещение, ложась на старинную мебель, на книги в шкафах, на две чашки с горячим чаем и на угощения к нему. Минерва наблюдала за девушкой, подмечая то, как дрожат её руки, когда та тянется к своей чашке. Она не ждала такого раннего гостя, но не осудила девушку, только мягко вздохнула и кивнула, слегка подталкивая Гермиону к началу разговора. — Мисс Грейнджер, вам снова приснился кошмар? — мягко спросила директор, в её голосе прослеживались опекунские нотки, этот тон вызывал тепло и хоть на немного, но дал расслабиться. Гермиона сжалась от глаз, которые казались знали всё и про всех в этом замке. Неужели все директора Хогвартса такие? Но всё же она кивнула. — Этот сон немного отличался от других, — она нервно усмехнулась. — Я снова была там. В поместье Малфоев… — пауза затянулась. — Она… Беллатрикс была прежней собой. МакГонагалл понимающе кивнула, не уточняя о ком шла речь, ведь в этом не было необходимости. — Я помню, что вы поручились за неё и я доверяю вам, директор МакГонагалл, — с сомнением начала девушка, пряча свой взгляд. — Но я не могу поверить в то, что наш новый преподаватель — та женщина, причинившая столько боли многим людям, — её брови нахмурились и она поднесла чашку к своим губам. — Это не складывается в моё представление о мире… Как бы это вычурно не звучало. Минерва осмотрела свой кабинет и вернулась к Гермионе, мягко улыбаясь, но за этой улыбкой скрывалось что-то ещё. — Мы обе с тобой знаем, что мир не всегда оправдывает ожидания, — её голос прозвучал уставшим. — В моём представление о мире дети не должны сражаться на войне, — Гермиона замерла. — Не должны видеть столь ужасные вещи перед глазами, не должны быть ответственны за ошибки взрослых, — она вздохнула и горькая улыбка замерла на её лице. Гермиона внимательно изучала женщину. Она чувствовала и видела в глазах МакГонагалл что-то ещё. Более личное. В её голову закралась одна мысль. — Вы ведь… знали её? До… всего? Минерва не сразу дала ответ. Взгляд её стал рассеянным, будто она увидела кого-то другого на месте Гермионы, воспоминания из прошедших лет. — Да, — она мягко кивнула. — Я знала Беллатрикс ещё до всей истории с Томом Реддлом… Она была одной из самых талантливых ведьм своего времени. Остроумная. Упрямая. И настолько яркая, что стены Хогвартса не смогли её сдержать. — Минерва зацепилась за взгляд Грейнджер, она усмехнулась тому, как на лице девушки и без легилименции можно было всё узнать. — Вы похожи с ней, мисс Грейнджер. От этих слов Гермиона резко поднялась, собравшись возразить против этого ужасного сравнения. Кто угодно, но только не это… только не она. — Я?! Нет, профессор. Я не… — Не такая, — прервала её МакГонагалл. — Но я долгие годы преподавала в Хогвартсе и ваше стремление к знаниям, ваша решимость… Очень схожи меж собой. Эти слова заставили Гермиону задуматься, что она должна испытывать сейчас? Отторжение? Гордость? — Мисс Грейджер, я бы могла раскрыть все детали, касающееся Мадам Блэк и её прошлого… — продолжила Минерва. — Но я не имею на это право. Могу лишь повторить те слова, которые уже были озвучены в Большом Зале, — МакГонагалл сказала это тише и осторожнее. — Она здесь не за искуплением. А потому что у неё остались долги перед теми, кто пережил эту войну. И перед вами, Грейнджер, включительно. Я не прошу вас её простить, но может вы сможете понять. Тишина повисла между ними, но Гермиона выдохнула и позволила себе ощутить что-то похожее на облегчение. Или же её бушующие мысли с утра наконец-то смогли замолчать. — Спасибо, Директор МакГонагалл, — она смогла ответить улыбкой в первый раз за весь разговор. — Но, пожалуйста, не сравнивайте меня с Мадам Блэк, — девушка усмехнулась и уже намеревалась встать. — Идите, мисс Грейнджер. У вас впереди длинный день. И у профессора Блэк, — с едва заметной иронией в голосе прозвучало. — Первый урок с седьмым курсом. Уверена, что Беллатрикс сможет впечатлить даже вас. Гермиона коротко кивнула и направилась к выходу, попрощавшись с профессором. Её действительно интересует, как пройдет урок по Защите от Тёмных искусств с новым преподавателем в лице бывшей правой руки Волан-де-Морта. Это даже звучит сюрреалистично.

***

В солнечном закутке внутреннего дворика, укрытом виноградными лианами, Полумна сидела на перевёрнутом кашпо, тихо покачивая ногой и напевая не замысловатую мелодию. Невилл подошёл с кружкой тыквенного чая и протянул её девушке. Она благодарно улыбнулась и приняла её, слегка обжигая пальцы. — Невилл, — её голос звучал спокойно, пока её взгляд следил за чаинками. — Они снова говорили. — Кто говорил? — спросил он, готовый выслушать новый поток слов и мыслей. — Корни. Особенно у мандрагоры с третьей грядки. Они сегодня наиболее беспокойны. Я слышала их шёпот о двух ветвях, которым было предназначено рано или поздно переплестись. Невилл свыкся с тем, что слова Полумны были не так ясны, но что-то за ними всегда закладывалось. Он смотрел на девушку с улыбкой. Все эти странные монологи часто указывали на правильное направление, хоть их часто игнорировали. — Ты о чём-то конкретном? — Может быть, — она пожала плечами, сосредоточившись на траве перед глазами. — Моё предчувствие… говорит, что это всё похоже на мягкий звон, который ещё не отнести к полноценной мелодии, но она близка к этому. Невилл нервно усмехнулся, хоть он и старался, но не всегда слова девушки возможно было понять так легко. — Люди, как нити… Разные цвета, тени, прочность и длинна. Иногда глаз цепляется за одну светлую нить, окружённую себе подобными, но потом рядом с ней выделяется другая — тёмная, близкая к тому, чтобы разорваться. Они тянутся, путаются меж собой и в конце концов оказывается, что для этой тёмной нити была нужна поддержка светлой, чтобы стать крепче и стать чем-то большим. Парень задумался, после сказанного перед его глазами была лишь напряженная Гермиона, следящая за хладнокровной Блэк. Если они нити, то каковы шансы того, что они переплетутся. — Гермиона… и мадам Блэк?.. — Связаны, — закончила за него Полумна. — Нити ещё не переплетены, но это лишь вопрос времени, — она мечтательно улыбнулась. — Их магия откликается друг на друга. Я это чувствую, — в её взгляде закралась печаль и сочувствие. — В нашем мире магия не всегда выбирает тех, кто готов к связи. Она иногда выбирает, потому что так надо, — девушка наконец повернулась к Невиллу, который был нахмурен. — Но ведь Блэк… — начал было он, но его слегка остановил взгляд Лавгуд. — Убивала, да. Но я вижу женщину, которая потерялась среди тёмных нитей, хотя магия её всё еще не отпустила. А значит, что-то в ней осталось — живое. В той войне каждый сражался за своё. — она замерла, после чего почти шёпотом произнесла. — Две нити, что были оторваны временем, найдут друг друга… Лонгботтом не ответил. У него не было слов, поэтому ему оставалось осознать сказанное и унести с собой частицу этой странной утренней магии Хогвартса.

Девичье общежитие в это время.

— Я вот думаю, — протянула Джинни, стоя перед зеркалом, перебирая волосы. — Мне лучше идти на урок с новым «ужасающим» профессором с распущенными волосами или их заплести? Вдруг у той после войны триггер на рыжих? Гермиона закатила глаза, не удивляясь сказанному. Всё же младшая Уизли всегда была такой. — Тогда тебе легче будет надеть капюшон и заговорить басом. — Хм… — Джинни кивнула, словно это предложение было воспринято серьезно. — А может встать в центре класса и сказать: Ты убила Сириуса, пришло время расплаты. Гермиона неудачно в этот момент подавилась куском тоста, она старалась подавить приступ кашля и негодующе кинула в подругу первое, что подвернулось ей в руки. Эта семья сведёт её в могилу. — Я надеюсь, что моя подруга не берёт пример безрассудности своего парня и не станет вызывать эту женщину на дуэль в первый же день! — Конечно нет, Гермиона. Я сначала подожду, когда она сама оплошает и даст повод! А потом — БАМ! Она с нелепой грацией вытащила свою палочку и парочку раз сделала движения, которые должны были вызвать ужас у старшей Блэк. Это было нелепо, именно то, что было нужно Гермионе. Она не удержалась и смеялась, хлопая этому маленькому представлению. — Беллатрикс Блэк, держись. Рыжая бестия придёт по твою душу.

***

Дверь в кабинет Защиты от Тёмных искусств распахнулась с такой скоростью, будто следовала немому приказу. Кабинет был другим. Воздух был густым, хотелось открыть окно и вздохнуть полной грудью. Стены были холодными, книги на полках были в идеальном положении. Над доской горел светильник тусклым светом. — Проходите. Надеюсь, что вы также, как и я предпочитаете не тратить время, — голос звучал лениво, только после сказанного она обернулась от окна, чтобы осмотреть каждого. Холодный и безразличный взгляд затронул каждого. — Начнём. Гермиона вместе с Невиллом направилась к их месту, не отрывая взгляд от женщины. Она ждала, что нынешняя Беллатрикс станет той версией себя из воспоминаний и сна. — Я не намерена говорить о теории. Теория — лишь удобная иллюзия безопасности, — Блэк шагнула в центр класса, все взгляды были прикованы к ней. — Вы сами знаете, что жизнь — это когда ты слышишь «Авада» за спиной и у тебя есть доля секунды. Никаких размышлений. Только действие. Многие ученики переменились в лицах. Даже Джинни только крепче сжала собственную палочку, готовясь к непредсказуемому уроку с не менее непредсказуемой ведьмой. — Сегодняшний урок лучше всего покажет мой подход к преподаванию, — её уст коснулась улыбка, предвкушение не скрылось за приторно сладким тоном голоса. — Вы должны понять и прочувствовать это на себе. Она щелкнула пальцами. Мгновение и класс изменился. Стены растворились, потолок исчез. Все оказались в лесу, который был обрамлён вечерним туманом. Это не было похоже на иллюзию, слишком реально, каждого пробрал холод. Внезапно раздался глухой взрыв, в воздухе распространился запах гари. Грейнджер осмотрела окружение, её привлёк звук, нарушивший тишину леса. Из кустов постепенно выходили фигуры, от которых хотелось скрыться, убежать, как можно дальше. Пожиратели смерти. Нет… это были всё же иллюзии, каждый на это надеялся. Один из силуэтов резко рванул к Парвати. Девушка вскрикнула и отступила назад, но подняла руку с палочкой и ударила заклинанием. Он исчез, но её дыхание уже было сбито, а дрожь не уходила. — Ты мертва, подобные им не будут церемониться и ждать, когда ты переведёшь дыхание, — проходя мимо, Блэк направила свой взгляд на Парвати и улыбнулась. — Следующий. Урок продолжался. Белла бросала учеников в симуляции — кого по парам, кого индивидуально. Она проигрывала различные сценарии: атака в переулке, плен, прорыв в дом. В какой-то момент этот урок перестал быть таковым, это был кошмар наяву, где казалось, что любая ошибка приведёт к смерти. Граница между иллюзией и реальностью размывалась. Туман стал гуще, тени темнее. Настала очередь Гермионы, она стояла одна, её выдернули с реального мира и теперь ей пришлось столкнуться со страхом лицом к лицу. Перед ней выступила фигура, тёмные глаза — холодные, полные насмешливого презрения. Это была Беллатрикс. Не та, что встретила их в классе, а её прошлое я. Из кошмара. Из воспоминаний, которые никогда не забыть. — Ну, что? Всё ещё веришь в то, что свет всегда побеждает? — спросил нечёткий силуэт, её голос был пронизан ядом. — Грязнокровка, отвечай. Гермиона выдохнула затвердевший воздух из лёгких, руки дрожали, но всё равно палочка нацелена на нечёткий силуэт женщины, чьи глаза опасно блестели. — Чего молчишь? Не хочешь поговорить, как девчонка с девчонкой? — с усмешкой поднялась одна бровь. — Я уже переживала этот страх, но снова пройти через это молча не хочу. Не настоящая Беллатрикс прищурилась, на лице её считывалось удивление, может даже сомнение. Но прежде чем она успела сделать что-то против Гермионы, всё исчезло. Воздух стал ещё гуще, казалось, что его возможно порезать. Учащиеся сидели и старательно приводили себя в порядок. Никто не произносил ни слова. Одни пытались отдышаться, вторые просто смотрели в одну точку. Кто-то исподтишка вытирал влагу с глаз. Парвати кусала губу до крови, Джинни уставилась на свои руки с всё ещё сжатой палочкой. Блейз сидел прямо, но глаза его были мутными, не отошедший от своего кошмара парень был похож на статую. Невилл судорожно хватал необходимый ему кислород. Гермиона бледная, с растрёпанными волосами вся дрожала. Слова той фигуры эхом разносились в голове. Но она выстояла, не поддаваясь животному страху перед прошлым. Блэк стояла у окна неподвижно. Она не смотрела на пробудившихся, её взгляд был прикован к небу. Словно в нём она могла разглядеть что-то за гранью мира. Женщина обернулась и сказала без насмешки в голосе, почти нежно. — Урок окончен. Добро пожаловать обратно в реальность. Всего лишь констатация, без издёвок и без осуждения. Гермиона стояла перед женщиной, ожидая, когда последний ученик скроется за дверью. Её выражение лица было раздраженным и напряженным. Сильные эмоции скопились за сегодня и этот урок стал последней каплей. Чёртов сон, чёртово сравнение с Блэк и эта чёртова симуляция. В классе магия была всё ещё сгущена, и без учёта этого воздух между двумя волшебницами можно было резать ножом. Блэк подняла свою бровь в немом вопросе. — Я не понимаю вас, — вырвалось с губ Грейнджер. — Знаете, профессор, мне не стоило ждать другого. Без объяснений, без демонстрации… Только погружение в хаос. — голос Гермионы надломился от яда, который сквозил в каждом произнесённом слове. Она не знала, что способна говорить так. Беллатрикс оставалась спокойна, хотя в её глазах загорелась ответная искра, не предвещающая ничего хорошего. Она была готова к неоднозначной реакции студентов, но такого открытого противостояния после первого урока… Интересно. — Мисс Грейнджер, — её голос был низким, почти рычащим. — Я здесь не для того, чтобы угождать. Мой метод обучения кружит вокруг погружения в трудности. Лишь через такую практику каждый ученик сможет научиться противостоять тьме. — Но вы не учите нас бороться с этим! Вы кидаете нас в эти симуляции и оставляете нас на произвол! Как мне чему-то научиться, если я не понимаю, что от меня требуется, что вы от нас хотите! — В этом и суть, — сказала она, её голос наполнился едкой усмешкой. — Вы хотите, чтобы всё шло по книжке, по теории. Но магия, как и жизнь не будут подстраиваться под написанное на бумаге. Вы лучше других должны это понимать. Иногда необходимо принимать решения, даже без ясности в том, что последует дальше. Я хочу развить в вас этот чёртов стержень, чтобы история с войной не повторилась и не унесла с собой стольких перспективных волшебников. Гермиона сжала свою челюсть, и глаза её вспыхнули. — Вам напомнить от чьих рук погибли все те перспективные волшебники? От чьих рук погибли мои друзья? — спросила девушка, её голос с трудом сдерживал эмоции. — Из-за кого родители Невилла в том состоянии, в котором пребывают? Вы были частью того, что разрушило столько жизней… Вы были правой рукой психопата, чьи цели в этой войне были бреднями. По его вине нам, детям, пришлось сражаться и быть в бегах. Белла застыла, её губы приподнялись едва заметно. Теперь в глазах был виден неистовый огонь, от которого Грейнджер ощутила холод по спине. — Грейнджер… — её голос был холодным, но в нём скрывалась угроза. — Профессор МакГонагалл говорила, что у вас были на то причины, что вам пришлось, — Гермиона разгорелась ещё сильнее. — Самое ужасное, что на мгновение я приняла это, — её руки указали на класс. — Но вы не изменились. Вам доставляет удовольствие вскрывать чужие шрамы и оставлять новые, — по инерции девушка сжала своё плечо, на котором саднило клеймо «Грязнокровка» и… от него не избавиться. Блэк стояла неподвижно, только взгляд был устремлён на плечо девушки. В её глазах было что-то, что было тяжело разобрать, может сожаление, может страх, но для шатенки это не имело значение. — Я не стремлюсь к прощению, — наконец-то проговорила Блэк. Голос её всё ещё звучал холодно. — Но ты, девчонка, не знаешь, что было по мою сторону и я не обязана объясняться перед тобой. — Белла выпрямилась, скрывая своё смятение за холодной маской. Она тоже злилась, но сдерживала себя. Грейнджер была слишком молода и эмоциональна, чтобы понять и услышать её. И Блэк знала это. Гермиона ощущала, как неистовый гнев поднимался в ней, её магия изнывала и стремилась к тому, чтобы вырваться. Когда же всё это достигло своей кульминации, произошло нечто странное и непривычное. Сильная и почти невидимая волна магии, как ток, прошла по всему её телу и вырвалась в пространство. Но Гермиона не ощутила этого, её разум был занят желанием стереть с лица земли этот высокомерный взгляд тёмных глаз. Но Беллатрикс почувствовала. Покалывание в магии Гермионы было настолько сильным, что женщина увидела, как пространство вокруг девушки искривляется. Она удивилась, хоть её лицо оставалось бесстрастным, эта неконтролируемая волна магии заставила её собственную откликнуться. В этом было что-то знакомое, что-то близкое и забытое… И в этот момент, когда ситуация была близка к тому, чтобы перерасти в магическую дуэль, в кабинет зашла Минерва. Её фигура стояла в дверях, а глаза метались от одной ведьмы к другой, она ощутила напряжение. Она также заметила происходящие с магией этих двоих, но поразмышлять об этом можно и позже. — Мисс Грейнджер, — её голос был спокоен, однако строгим. — Вы должны успокоиться, отправляйтесь в свою комнату, позже мы с вами поговорим. Девушка не возразила, напряжённо кивнула, хотя эмоции не хотели утихать быстро. Она повернулась и покинула злосчастный кабинет. — Белла, а с тобой мы поговорим сейчас, — нарушив молчание, Минерва наблюдала за тем, как тень неудовлетворенности осталась на лице той, кому обращались. Вновь прокрутив в голове увиденное, МакГонагалл поняла, что произошедшее между двумя ведьмами скрывало за собой, что-то более глубокое, чем кто-либо был готов признать.