Спасёшь меня в последний раз?

Выстрел, громко отозвавшийся в ушах, долго звенел в голове долгое время. Шатенка дрожала, сидела, закрыв глаза и уши, но крик, знакомый ей крик, вывел её из оцепенения. Внутри что-то разбилось, но что именно? Она не понимала, почему именно сейчас. Это крик ее матери? В другом конце зала женщина кричала, просила вызвать скорую помощь и закрывала рану, которую получил мужчина от главы группировки, напавшей сегодня. Совершив это, главарь группировки получил пулю в левое плечо от Ортеги, которая настойчиво стреляла в них. Она глазами искала Эмму. Почему... почему она ищет её, а не свою девушку? Она и сама не знала ответа на этот вопрос. Половина гостей выбегала из ресторана, пытаясь спастись. Кто-то уже на улице вызывал помощь, кто-то бежал в сторону парковки, где стояли их машины, но, увидев, как группировка выбегает, стреляя внутрь, гости прятались, боясь, что их тоже убьют. Эмма, дрожа, встала на ноги. Дыхание было сбивчивым, тяжёлым. Шатенка оглядела зал: стрелявших не было. В поле её зрения попали убитые охранники, персонал. Затем она увидела мать и отца. Мать плакала и что-то кричала невнятно, рыдала. Эмма подошла ближе и увидела истекающего отца, алой и темной жидкостью. Младшая Майерс поняла, что отец умер. Его глаза были пусты, он не смотрел на маму, не говорил что ему больно, не говорил ничего, не дышал, не сжимал руку своей любимой жены. Эмма застыла, словно ее окатили ледяной водой. Ноги подкосились, и она рухнула на колени рядом с матерью, не в силах отвести взгляд от безжизненного лица отца. В голове пульсировало, заглушая все остальные звуки. Она видела, как губы матери беззвучно шепчут что-то, как слезы ручьями текут по ее щекам, но не могла разобрать ни слова. Мир вокруг расплывался, превращаясь в хаотичную мешанину красок и звуков. Запах крови, такой густой и металлический, заполнил легкие, вызывая тошноту. Эмма почувствовала, как ее собственное дыхание становится все более поверхностным, как сердце бешено колотится в груди, пытаясь вырваться наружу. Она попыталась дотронуться до руки отца, но отдернула ее, словно обожглась. Кожа была холодной и твердой, чужой. Это был не ее отец, не тот человек, который учил ее кататься на велосипеде, давал советы, когда она попадала в какие-то непонятные ситуации, читал ей сказки на ночь и всегда находил время для нее, несмотря на свою занятость. Это была лишь оболочка, пустая и безжизненная. Внезапно Эмма почувствовала, как чья-то рука сжимает ее плечо. Она вздрогнула и обернулась. Перед ней стояла Ортега, ее лицо было напряженным и серьезным, а в глазах читалась тревога. — Эмма, нам нужно уходить, — проговорила Ортега, тихим, но твердым голосом. –Здесь небезопасно. Эмма посмотрела на нее, не понимая. Уходить? Куда? Как она может уйти, оставив здесь отца? Но Ортега не дала ей времени на раздумья. Она помогла ей подняться на ноги и повела к выходу, не обращая внимания на протесты матери, которая цеплялась за тело мужа, не желая его отпускать. — А... а мама? — выдавила из себя Эмма. — Её отвезут мои люди, отвезут домой, она будет в безопасности. — Почему мы не можем... — Она тут же замолчала: ком в горле вновь поступил и сжимал её горло. Выйдя на улицу, Эмма огляделась. Вокруг царил хаос. Полицейские машины с мигалками и сиренами, скорая помощь, толпы кричащих и плачущих людей. Все это казалось ей нереальным, словно она попала в какой-то кошмарный фильм. Ортега подвела ее к своей машине и помогла сесть на заднее сиденье. Эмма смотрела в окно, не видя ничего, кроме размытых огней города. Она не знала, куда они едут, и ей было все равно. Внутри нее была лишь пустота, холодная и бездонная. Она потеряла отца, и вместе с ним, казалось, потеряла часть себя. Машина неслась по ночным улицам, проглатывая километры асфальта. Эмма не проронила ни слова. Она сидела, уставившись в окно, но не видела ничего, кроме отражения своего собственного искаженного лица. В голове крутились обрывки воспоминаний: смех отца, его теплые объятия, его мудрые советы. Все это казалось таким далеким, словно принадлежало другой жизни. Ортега время от времени бросала на нее обеспокоенные взгляды, но молчала, понимая, что сейчас любое слово будет лишним. Она знала, что Эмме нужно время, чтобы осознать произошедшее, чтобы пережить этот шок. Наконец машина остановилась перед небольшим, неприметным домом. Ортега помогла Эмме выйти и повела ее внутрь. Дом был скромным, но уютным. В нем чувствовалась какая-то тихая сила, спокойствие, которое так необходимо было сейчас Эмме. Ортега усадила ее на диван в гостиной и принесла стакан воды. Эмма взяла его дрожащими руками и сделала несколько глотков. Вода была холодной и освежающей, но не смогла утолить ту внутреннюю жажду, которая мучила ее. — Постарайся немного отдохнуть, — сказала Ортега, мягким и заботливым голосом. — Я буду рядом. Эмма кивнула, но не смогла заставить себя лечь. Она осталась сидеть на диване, уставившись в одну точку. В голове снова и снова прокручивалась сцена в ресторане: выстрел, крик матери, безжизненное лицо отца. Ортега принесла ей одеяло и укрыла им ее плечи. Затем она села рядом, не пытаясь заговорить. Просто была рядом, молчаливо поддерживая ее своим присутствием. Прошло несколько часов. Эмма так и не сомкнула глаз. Она чувствовала себя опустошенной, словно из нее выкачали всю жизнь. Боль, которую она испытывала, была невыносимой, всепоглощающей. На рассвете Ортега принесла ей завтрак: тост и чашку чая. Эмма посмотрела на еду, но не смогла заставить себя что-либо съесть. — Тебе нужно поесть, — сказала Ортега, настойчивым, но нежным голосом. — У тебя нет сил. Эмма покачала головой. — Я не могу, — прошептала она. — У меня ничего не лезет в горло. Ортега вздохнула. Она понимала, что сейчас бесполезно уговаривать Эмму. Она просто оставила завтрак на столе и села рядом, продолжая молчаливо поддерживать ее. В течение следующих нескольких дней Эмма жила как во сне. Она почти не ела, не спала и не разговаривала. Она просто сидела, уставившись в одну точку, погруженная в свои мысли. Ортега заботилась о ней, как о ребенке. Она готовила ей еду, убирала в доме и следила за тем, чтобы она хоть немного отдыхала. Она понимала, что Эмме нужно время, чтобы пережить эту трагедию, и она была готова быть рядом с ней столько, сколько потребуется. Однажды вечером, когда Ортега сидела рядом с ней на диване, Эмма вдруг заговорила. — Почему? — прошептала она. –Почему это случилось с ним? Он был таким хорошим человеком. Ортега повернула голову и ответила: — Я не знаю, Эмма. Дженна совсем позабыла о своей девушке. Она, конечно звонила, и писала, но они не виделись с того дня. — Скоро похороны твоего отца, — сказала брюнетка, смотря в голубые глаза. — Можно не идти...? Я не хочу быть там. Я не смогу, не смогу держать свои эмоции. — Тебе и не нужно их сдерживать. — ответила кареглазая, смотря в заплаканные, красные глаза. — Почему ты здесь? Почему ты не отвезла меня домой? — Спросила Майерс. Ей было интересно почему она здесь, с ней, а не с кем-то другим. Забота не входит в её обязанности, но она с ней. Эмма давно не видела своих друзей, парня, которому уж точно плевать на ее состояние. Почему же она не уйдет от него? Она просто привязана к нему. Ответа от Ортеги так и не последовало, она лишь молча отвела взгляд.

Следующий день.

Утро началось с того, что Эмму разбудила Ортега, отдала одежду, которую благополучно передали ей через Ортегу, конечно. Похороны организовал ее дядя. Эмме было тошно, она не хотела ехать на кладбище, чтобы не видеть эти "слезы". Через тридцать минут шатенка была уже готова. Ортега открыла ей дверь машины и ждала, когда та сядет. — Я же просила. — Ты на данный момент даже не в силах открыть дверь. — ответила Дженна, стоя под зонтом, который открыл Фишел. Эмма, не зная что ответить, села в машину. Дженна указала парню, чтобы тот сел на водительское место. Тот лишь кивнул и обошел машину, затем сел в машину. Дженна, посмотрев на дом, где они были, и тяжело выдохнув, открыла дверь со стороны переднего пассажирского места и села туда. В мыслях было: — Тихое место, надо сюда почаще заглядывать. Эмма смотрела в окно и поняла, что Дженна отвезла ее куда-то в глухое место. Это был лес. — Она отвезла меня в свой загородный дом? Хотела защитить так? — Подумала девушка. На улице шел дождь и дул ветер, не сильный. Шатенка закрыла глаза. Хотела просто закрыть глаза и, вновь открыв их, оказаться рядом с отцом. И вот, доехав до кладбища, она увидела толпы людей, машин. Кто-то плакал, кто-то молча стоял. В толпе она увидела свою мать, младшую сестру. Ком в горле вновь подступил к горлу, сжимая горло, не давая возможности вдохнуть. Дейн остановил машину и вышел из машины, открывая зонт, чтобы не попасть под дождь. Эмма смотрела в окно и видела, как там стояли родственники, они все пришли чтобы забрать что-то, но им ведь ничего не достанется. Дженна открыла дверь машины и взяла за руку шатенку, выводя ее из мыслей. — Пойдем. — сказала Дженна. — Давай уедем... Я не хочу быть здесь. Не хочу видеть этих людей, которые пришли ради галочки, которые пришли не из-за горя, а чтоб забрать то, что принадлежит нам... — Они ничего не заберут. Эмма устало смотрела на брюнетку и покачала головой, но вышла из машины. Она шла к толпе, дрожа, но не от холода или от ветра, а из-за того что ей было больно. Она хотела упасть, но ее держали крепкие руки Ортеги. Она чувствовала себя куклой, механически реагирующей на чужие прикосновения и соболезнования. Каждый жест, каждое слово казались фальшивыми, неуместными в этом мире, где больше не было его. Мире, который внезапно стал серым и плоским, лишенным красок и объема. Когда все начали расходиться, она осталась стоять одна у свежей могилы. Чёрные зонты сложились и исчезли, унося с собой остатки формального траура. Ветер усилился, завывая между надгробиями, словно оплакивая потерю. Она опустилась на колени, прижавшись щекой к холодной надгробной плите. — Папа, — прошептала она, и голос её дрогнул. — Мне так тебя не хватает. Тишина ответила ей. Только ветер продолжал свою скорбную песню. Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить его голос, его смех, тепло его рук. Но память, словно старая фотография, постепенно выцветала, оставляя лишь размытые контуры. Она знала, что жизнь продолжается. Что нужно будет вернуться к работе, к друзьям, к повседневным заботам. Но как жить дальше, когда часть тебя навсегда осталась здесь, под этой холодной землей? Как найти в себе силы улыбаться, когда сердце разбито на миллионы осколков? Она поднялась, вытерла грязные колени и посмотрела на небо. Тучи начали рассеиваться, и сквозь них пробился слабый луч солнца. Он коснулся её лица, словно нежное прикосновение. Может быть, подумала она, это он. Может быть, он здесь, рядом, и просто не может сказать. Может быть, он наблюдает за ней и хочет, чтобы она была сильной. Она глубоко вздохнула и развернулась, чтобы уйти. Впереди была долгая дорога, полная боли и тоски. Но где-то в глубине души, в самом маленьком уголке, зародилась надежда. Надежда на то, что однажды, когда-нибудь, они снова встретятся. И тогда она сможет сказать ему всё, что не успела сказать. Подняв взгляд, она оглянулась вокруг и увидела, что никого нет, но вдалеке стояли Фишел и Ортега. Дейн так же держал зонт над Ортегой, и брюнетка ему что-то сказала, тот после этого пошел к Майерс и приставил над головой зонт. Эмма увидела в лице парня ничего, а в глазах читалось сожаление. Эмма пошла в сторону машины, где стояла Ортега. Она не дрогнула, она уже была мокрой, из-за дождя. В мыслях у Майерс пробежала мысль: — А если заболеет? Она думает о себе? — мелькнула мысль, но Эмма тут же отогнала её. В конце концов, она не могла позволить себе беспокоиться о том, что происходит с другими, когда собственные проблемы нависали над ней, как тучи в этом сером небе. Она подошла ближе к Ортеге, которая, казалось, была погружена в свои мысли. Взгляд брюнетки был устремлён в никуда, и Эмма почувствовала, как её сердце сжалось от жалости. Ортега всегда была такой сильной, такой уверенной в себе, но сейчас в её глазах читалась усталость. — Ты в порядке? — спросила Эмма, стараясь сделать голос как можно более спокойным. Ортега повернула голову и встретила её взгляд. На мгновение между ними возникло молчание, полное невысказанных слов. Затем брюнетка вздохнула и кивнула, но Эмма заметила, как её губы дрогнули, словно она собиралась сказать что-то важное. — Я просто… — начала Ортега, но тут её прервали громкие раскаты грома, и она снова отвела взгляд, словно искала утешение в далёких горизонтах. Эмма чувствовала напряжение, но просто молча села в машину, Дженна, хмуро глянув в небо, села на водительское. Мысли Эммы как в тумане, перед глазами труп отца, стрельба и кровь. Холодная сталь пистолета, зажатого в руке, казалась продолжением ее онемевшей ладони. Она не помнила, как оказалась в машине, не помнила, как Дженна уговорила ее уйти. Все произошло слишком быстро, слишком жестоко. Дженна завела двигатель, и машина, взревев, сорвалась с места. Эмма смотрела в окно, но не видела ничего, кроме размытых пятен света и тени. Город проплывал мимо, чужой и враждебный. Куда они едут? Неважно. Главное — подальше от этого места, подальше от запаха смерти, от криков сирен, от вопросов, на которые у нее не было ответов. В салоне повисла тишина, давящая и гнетущая. Эмма чувствовала, как Дженна бросает на нее короткие, тревожные взгляды, но не могла заставить себя что-либо сказать. Слова застревали в горле, словно комья земли. Она просто сидела, оцепеневшая, и пыталась собрать осколки своей разбитой жизни. Фишел сидел и чувствовал это напряжение, от чего ему становилось не по себе, но впервые Дейн увидел тревожность Ортеги, она переживала за Майерс? — Босс, а куда мы едем? — решил завести тот разговор, чтобы как-то отвлечь двух девушек. — В штаб, — коротко ответила Дженна. — Давайте мы лучше поедим? — сказал вновь тот. — Нет, — сказала Дженна — Давайте. — ответила сухо Майерс. Вновь тишина. Напряжённая. Дейн не знал, что сказать, и тут услышал голос своего босса. — Куда поедем тогда? — спросила Ортега, повернула голову в сторону Фишела, который сидел на переднем сидении, затем перевела на мгновение взгляд на голубоглазую. — Поедем в заведение, где мы... Мы с папой проводили время, — сказала шатенка, её голос дрогнул, а рука дрожала. –Я видеть никого не хочу. — Где находится заведение? — мягко спросила кареглазая, смотря в дорогу, а Фишел в свою очередь хотел написать в навигаторе адрес. — Пятое авеню, в Манхэттене, я потом укажу какое здание, — сказав это, Майерс вновь замолчала, смотря в окно. Ортега кивнула и ехала по дороге, объезжая машины сворачивая в улицы. Эмма смотрела на прохожих, которые куда-то спешили, кто-то на работу, а кто-то спешил домой к любимому человеку. Она видела, как другие счастливы, ей стало не приятно, она не хотела никого видеть. Когда те доехали до назначенного места, Майерс сказала: — Вот тут, — когда машина остановилась, Майерс вышла, и за ней вышли Ортега с Фишелом. — Это что за место? — спросил Фишел. — Место, где мы с отцом больше всего времени проводили, — ответила Эмма, и тут на её взор попали её друзья, которые шли туда же, куда и они. Эмма сжалась, она на данный момент не хотела контактировать с друзьями, но её увидели. Ортега, заметив это, ждала что скажет Эмма, но её друзья подошли и её парень? Она не знала, пока кем является Фармер. Когда Наоми хотела обнять подругу, то она сделала шаг назад, а в глазах читалось: "— Не сейчас, пожалуйста" — подруга её понимает, и в ответ лишь кивает. — Все в порядке, Эмма? — спросила тихо Ортега. — Д-да, — Голос дрогнул, но затем девушка выдавила из себя. – Да, все в порядке, просто... Ком подступил вновь и сжимал горло. Она вновь хотела плакать, рыдать и хотела уйти от всех. Хотела вновь ощутить теплые руки папы, услышать его мягкий голос, который каждый раз возвращал к жизни. Хотела вновь оказаться в детском возрасте, где жив отец. Но этого не будет. Теперь никогда. Смерть может поменять всё. Даже человека. Тут вывел ее из раздумий голос подруги: — Эмми, Эмми? — Голос был мягок, нежен. —Эмма, давай мы поговорим, м? Отвлечемся, хорошо? В её движении не было ни слов, ни объяснений — только боль. Эмма обняла её и, казалось, замерла, но вскоре вся её хрупкая сдержанность рассыпалась. Плечи задрожали, дыхание сбилось, и она разрыдалась, вцепившись в подругу, как в якорь. Наоми обняла в ответ. Она знала, насколько ей больно, и знала, что её сломали на мелкие осколки, кто её соберёт? Джорджи? Пф... не он точно. Сама? Она не сможет, не в силах, из неё высосали всё. Ортега смотрела, но затем перевела взгляд на Хантера, который испепелял девушку глазами — казалось, ещё немного, и от его взгляда в ней появится дырка. На немой вопрос девушки Хантер лишь покачал головой, будто хотел поговорить, но не знал как начать. Он знал ее, очень хорошо. Он был с ней знаком со средней школы, и она забыла его? И не попыталась хотя бы вспомнить каким было ее подростковое время? — Наоми… я устала, — выдавила шатенка. Голос дрожал, она захлёбывалась собственными слезами. Ей не хватало воздуха — казалось, он просто не поступал. Ком в горле мешал дышать, и казалось, ещё немного — и она задохнётся. Молчали все, давая возможность девушке успокоиться самой. Наоми гладила по голове, по спине, давая понять, что она рядом, и всегда будет рядом с ней. Эмма отстранилась и вытирала слезы с щёк, и посмотрела на подругу. — Пойдем погуляем? Пройдемся, освежим голову, хорошо? Эмма кивнула и перевела взгляд на Ортегу, которая уже смотрела на часы в руках, будто чего-то ждала. — Ортега? Можешь оставить меня с друзьями? Дженна лишь молча кивнула и посмотрела на Фишела, намекая, чтобы он был рядом, но не показывался глазам шатенки. Парень не понимал, почему она так волнуется за Майерс, ведь это было впервые. Но тот просто кивнул и открыл дверь машины для Ортеги, и та, лишь сев, выехала на дорогу. Куда уехала Дженна? Никто не знал. Будет ли она разбираться с делом убийства Джереми Майерса? Однозначно да. Ей интересно, кому он перешёл дорогу, она будет расследовать сама, без полиций, без каких-либо детективов, у нее есть свои люди. Она пока не скажет Эмме об этом. — Почему ты так волнуешься за неё, Ортега? Она тебя не должна волновать, она лишь твой клиент, которого ты должна охранять. Она тебе никто. Убеждала себя девушка, но где-то в глубине души что-то трескалось, будто что-то забытое, старое, но не знала что, она вспомнила первый день встречи, как на нее смотрели. Эмма, Наоми и Хантер. Странно. Будто знали ее. — Слишком странно. Может поговорить с... С тем парнем? С Хантером. Или поговорить с Джой и Джонной? — думала девушка, когда ехала в сторону особняка, где проживали на данный момент ее родители и ее девушка. Подъехав к дому, девушка заехала во двор и припарковала машину перед входом и вышла из машины. Холодный ветер обдувал, пробираясь под одежду, будто пытался добраться до самых костей. Девушка не спешила заходить в дом, она медленно достала коробочку никотиновых палочек и зажигалку. Ортега поднесла сигарету к губам, и сигарета зажглась с характерным шипением, и она выдохнула первый тонкий облачок дыма. Брюнетка, закрыв глаза, стояла перед машиной, о чем-то думала. Завтра день, когда Эмма столкнется с миром шоу-бизнеса, да она уже в нем давно, но глубже этого всего она не была. После смерти отца на неё лягут дела, о которых она прежде и не думала. Отчёты, переговоры, цифры, ответственность — всё это обрушилось сразу. Её отец к этому не подготовил, он думал что ещё будет жить. Но ведь кто-то есть, кто захочет взять это все и отобрать. Их бизнес был выстроен вокруг цифровых активов: инвестиции в криптовалюты, торговля на биржах, запуск собственных токенов и участие в децентрализованных проектах. Всё — от рисков до доходов — зависело от алгоритмов, котировок и новостей, которые менялись ежеминутно. Дженна это все понимала. Очень. Серверы работали круглосуточно. Боты торговали автоматически, реагируя на мельчайшие колебания рынка. Smart-контракты заключались без участия людей. Здесь не было места бумаге, подписи или кабинету. Только адреса кошельков, пароли и холодные хранилища. А Эмма понимает это все? Она хотела быть актрисой, а не генеральным директором такого масштабного бизнеса.

Криптобизнес — как шахматы.

Криптобизнес — это как играть в шахматы в темноте. Ты не знаешь, кто твой противник, ты не знаешь, какие фигуры он двигает — но ставка всегда реальна. Деньги можно было приумножить за ночь, а можно было потерять. Буквально — исчезнуть. Завтра они узнают, что будет с бизнесом. Ей завещали компанию, которую она не понимала. Цифровые монеты, блокчейн, какие-то токены... Всё это звучало как заклинания. Но в документах было чётко: "Единоличный владелец цифрового фонда". Это была не просто компания — это было наследство, с которым не шутят. Но она бы это получила только тогда, когда ей исполнится бы 22 года. А значит, через два года. А кто тогда доверенное лицо, если не мистер Майерс? Правильно. Его старший брат, Ричард Майерс. А кто он? Враг или союзник? Дженна выкинула окурок сигареты и думала об Эмме, её мысли были забиты ею.

***

Эмма шла рядом с Наоми, на Джорджи она не смотрела, он даже не подошёл и не обнял, а просто стоял и смотрел на нее. Хантер шел рядом и рассказывал забавные истории. Он сам не отошёл от того вечера, на их организованном мероприятии погиб отец ее подруги. Он уважал его, Хантер даже спрашивал у него советы. Он запомнился Хантеру как второй отец. — А давайте мы покушаем в нашем любимом месте? м? — предложила брюнетка. — Почему бы и нет? Я жутко хочу поесть чего-то очень вкусного, — сказала Майерс. — Решено, — сказал Хантер, затем перевел взгляд на Джорджи, будто спрашивая, будет ли он идти с ними. — У меня дела есть, давайте без меня, —сказал Фармер. Эмма лишь хмыкнув пошла вперёд. Она ничего не сказала, она даже ожидала этого. Она не ждала что он пойдет с ними, или проведет с ней день, как впервые дни отношений. Все было хорошо. Эмма шла, чувствуя, как внутри разливается горькая смесь разочарования и привычного смирения. Джорджи словно отгородился невидимой стеной, и она уже не пыталась её пробить. Хантер, напротив, старался заполнить пустоту своим присутствием, его болтовня, обычно раздражающая, сегодня казалась почти спасительной. В ресторане "Карбо‌не" царила привычная суета. Официанты в белоснежных пиджаках сновали между столиками, разнося тарелки с пастой и бокалы с вином. Эмма машинально заказала свой любимый ригатони алла водка, Наоми выбрала спагетти алла нера ди сеппия, а Хантер, как и обещал, остановился на пасте арраббьята, щедро приправленной перцем чили. Пока ждали заказ, Наоми оживленно рассказывала о новой выставке современного искусства, которую планировала посетить. Хантер поддакивал, вставляя остроумные комментарии. Эмма слушала вполуха, ее взгляд то и дело ускользал к окну, за которым проплывали огни вечернего Нью-Йорка. Она пыталась понять, что произошло с Джорджи, почему он так отдалился. Неужели смерть мистера Дэвиса так сильно повлияла на него? Или дело было в чем-то другом, о чем она даже не подозревала? Когда принесли еду, Эмма с благодарностью погрузилась в знакомый вкус пасты. Еда всегда была для нее своего рода утешением, маленьким островком стабильности в бушующем море эмоций. Но даже любимое блюдо не могло полностью заглушить тоску, поселившуюся в ее сердце. После ужина Наоми предложила зайти в бар. Эмма отказалась, сославшись на усталость. В это время Дженна, выдохнув, зашла в особняк.Там её встретила Николь, в прекрасном черном платье, обтягивающем во всех нужных местах. Платье словно было создано для того, чтобы подчеркнуть каждый изгиб её тела, и Дженна не могла отвести от неё глаз. Николь улыбнулась, заметив её восхищенный взгляд, и подмигнула. "Готова к вечеру?" - спросила она, протягивая руку. Дженна кивнула, чувствуя, как волнение нарастает с каждой секундой. Они поехали в ресторан "Карбо‌не", место, известное своей изысканной кухней и атмосферой старого Голливуда. Дженна помогла своей девушке сесть за стол, улыбнувшись. Николь рассказывала, что она делала весь день, хотя она хотела поговорить о том, сколько Дженны не было рядом, но, понимая, что она на данный момент не захочет с ней говорить на эту тему. Отложила это на потом. Эмма сидела расслабленно, наблюдая за своими друзьями, и в какой-то момент её взгляд зацепился за Дженну. Она казалась спокойной, лёгкой. Улыбалась той самой девушке… Эмма её помнила. Очень даже хорошо. Внутри что-то вспыхнуло. Что именно? Дженна смотрела мимо Николь — куда-то в сторону. Их взгляды с Эммой встретились. Они просто смотрели друг на друга. Мир будто исчез. Время остановилось — только для них двоих. Что это было за чувство? Любопытство? Или нечто большее? ..