Фрау Линден и её ученица

                           Раннее утро. Кафе.              Пахло чем-то сладким — ванилью, свежей выпечкой и ещё слабо — кофе, только что смолотым.              Я уже была за стойкой, в светлой рубашке с засученными рукавами, с волосами, собранными небрежно, но красиво — так, как умеют только те, кто давно проснулся. Пальцы ловко нажимали на кнопки кофемашины, щёлкали крышками стаканов. Старенький радиоприёмник на подоконнике играл джаз — тихо, чуть в нос.              Первым клиентом конечно же была Фрау Шмидт. Наша очаровательная старушка любила посплетничать.              Я отнесла заказ к её столику, и, как всегда, она задержала меня ещё на пару минут: рассказывала про соседку, которая завела бойфренда в шестьдесят пять, и про кота, который у неё, по её словам, умнее некоторых людей. Я, разумеется, не смогла устоять после первой новости и тут же              присела, пока в зале не было клиентов. Но едва я успела посидеть и насладиться свежими событиями, как посетители один за другим повалили ко мне, будто по какому-то сигналу.               Когда последние крошки от пончика исчезли, я взглянула на часы. Время поджимало.       Я переоделась и, бросив короткое "До вечера" фрау Шмидт, направилась в школу.              У входа в школу меня поджидал Эрик. Он выглядел заметно взволнованным и то и дело поглядывал на часы.              — Привет, Эрик, — окликнула я его. — Ты чего здесь? Урок ведь скоро начнётся.              Заметив меня, он сразу заулыбался, подошёл и легко перехватил мой рюкзак.              — Привет, Анна. Я ждал тебя.              Его поступок слегка удивил меня, поэтому я невольно улыбнулась и вместе с ним направилась в здание. Уже возле класса его окликнули друзья, но он будто не слышал и не видел их. Лишь молча поставил свой рюкзак на пол, а следом — и мой.                     В голове тут же возник вопрос:              — Эрик, они тебя зовут. Я не обижусь, если ты пойдёшь к ним.              Он повернулся ко мне лицом, оставаясь к ним спиной.              — Они шутили над тобой только потому, что ты из России. Я не собираюсь с ними общаться, пока они не извинятся перед тобой.              Меня накрыла тёплая, почти осязаемая волна — было по-настоящему приятно, что он так заступается за меня. Я опустилась на своё место и, слегка коснувшись его плеча, тихо сказала:              — Спасибо, Эрик.              Он чуть заметно улыбнулся и принялся доставать из рюкзака тетради и учебники, раскладывая их на парте в привычном порядке.              Прозвенел звонок — первым уроком был немецкий с фрау Красселт.       Как только она вошла в класс, её взгляд стал              искать меня среди учеников, и, заметив, она тепло улыбнулась. Записав имена отсутствующих, учительница перешла к теме урока.              Примерно на середине занятия она подошла ко мне и, наклонившись так близко, что её слова были слышны только мне, тихо прошептала на ухо…              — Всё хорошо? — тихо спросила она.              Я удивлённо подняла на неё взгляд.       — Да, фрау Красселт, всё хорошо.              — Я просто хотела… — она вдруг запнулась, и я повернулась к ней. — Не важно. Продолжай.              Не придав этому значения, я вернулась к работе.       После немецкого была музыка, затем информатика, биология… А химия — последней. Сегодня как раз должны были объявить оценки за контрольную.              Когда прозвенел звонок на большую перемену, класс сразу оживился: ученики гурьбой высыпали в коридор, кто-то громко смеялся, переговаривался, кто-то доставал сэндвичи, а кто-              то спешил в столовую.              Эрик почему-то остался на месте. Он окинул меня быстрым взглядом и чуть неуверенно спросил:              — Может, прогуляемся?              — Нет, Эрик, не хочу. Я лучше… зайду в класс.              Он будто хотел что-то добавить, но передумал. А я уже шла по пустому коридору — туда, где точно знала, кто сейчас будет.              Чем ближе я подходила к кабинету, тем отчётливее слышала своё сердце.       Как только я вошла, она тут же встала со своего места.              — Я знала, что ты придёшь первой, — сказала она с полуулыбкой. — Я тебя ждала.              Я кивнула и, положив вещи на стул, подошла ближе к её столу. Внутри будто разливалось тепло. Я нравилась себе рядом с ней. Нравилось, как она смотрит. Как говорит. Как я себя чувствую — уверенней, красивей, настоящей.              — Ты ведь готовишься к экзамену, — продолжила она, чуть сдвинув бумаги. — Он уже завтра.              — Вы ведь… будете со мной? — спросила я, и голос на миг предал меня, дрогнув.              — Буду. Я отменила все занятия, — ответила она просто, почти буднично, как будто это ничего не значило.              Но для меня это значило всё.              — Спасибо, — выдохнула я.              Она не ответила — только немного задержала взгляд. И мне показалось, или в нём промелькнуло что-то… почти нежное. Но, как всегда у неё, оно быстро исчезло, будто и не было.              Как только я села за парту, заметила: учительница была увлечена проверкой чьего-то теста. Я знала — не моего: с таким выражением лица она смотрела только на отличные работы.              Когда все ученики заняли свои места, она проверила, кто отсутствует, записала это в свой журнал, объявила дежурных на неделю и              приступила к уроку.              Неожиданно Эрик сел рядом. На химии каждый мог выбирать место, и он выбрал меня. Ещё и улыбнулся.              — Ты не против? — спросил он.              — Конечно нет.       Я поспешно убрала портфель с соседнего стула и предложила сесть поближе.              Фрау Линден подняла глаза от тетради, заметив Эрика рядом со мной.              — Любопытный выбор, Эрик. Надеюсь, ты пришёл изучать химию, а не отвлекаться на симпатичную соседку.              «Симпатичную?»              Класс тихо захихикал, я невольно улыбнулась и опустила глаза, ощущая, как в груди разливается странное тепло: смесь смущения, возбуждения и гордости, что она так реагирует именно на меня.              — Поскольку я ваш новый учитель химии, мне              важно узнать ваш уровень знаний по моему предмету, — сказала она. — Поэтому мы написали очень важный тест. Я уже проверила ваши работы и готова огласить результаты. Готовы?              — Да! — хором ответил класс.              — Отлично, начнем.              Она не называла фамилии по списку, а просто раздавала тесты в том порядке, в каком они попадались ей в руки. В отличие от других учителей, которые могли громко называть оценки, иногда даже унижая учеников, она просто возвращала работы, не акцентируя на этом внимание.              Когда очередь дошла до меня, она посмотрела на меня и сказала:              — Анна, задержись после моего урока.       Не успев кивнуть как класс тут же загудел, а мальчики начали громко смеяться и перешептываться.              — Заткнитесь! — рявкнул Эрик, вставая с места.       Меня их смех не тронул — к нему я уже привыкла.              Но фрау Линден явно была недовольна.              — Что именно вас так развеселило? Или вы смеётесь, когда не понимаете, о чём речь?              Класс мгновенно затих.              — Я настояла, чтобы она осталась. А теперь внимание: это не потому, что тест был провален.              — Все мальчики, встаньте. — Она развернула мою работу лицом к классу. — Вот так выглядит работа на "1". Запоминайте. Особенно те, кто смеётся громче всех.              Я подняла глаза, не веря своим ушам — единица считалась высшей оценкой.              — Четвёртое задание, — начала она холодно, — которое провалили все, кроме Анны, Киры и Майли. Нужно было рассказать об эксперименте с фрау Некорн. Но большинство даже не попытались вспомнить.              — Она списывала! — вдруг выкрикнул Симон. — У нее был телефон!              Фрау Линден смерила его презрительным взглядом. Холодно посмотрела на Симона.              — Если ты видел, что у неё был телефон, значит, ты должен был заметить и то, что я сидела рядом с ней всё это время. Или тебе это тоже не бросилось в глаза?              Симон остался без слов, и в классе вновь повисла тишина.              — Анна, Кира и Мелани — единственные, кто справились с заданием, — сказала, чуть приподняв бровь. — А задерживаю я тебя, потому что у тебя описан другой эксперимент. Мне интересно узнать, откуда у тебя такие сведения.              Она снова посмотрела на класс.              — Вопросы? Или хватит тратить время на детские выходки?              Он опустил глаза.       — Садитесь. Мы закончили.              Мальчики быстро вернулись на свои места.              — Анна, сможешь после урока задержаться, или у тебя сегодня смена?              Эрик удивлённо посмотрел на меня, словно спрашивая глазами: «Откуда она это знает?»              — Линден тоже в курсе, что ты работаешь? — тихо спросил он.              Не удержав улыбки, я наклонилась ближе, почти к его уху:       — Она постоянный клиент.              — я смогу, — тихо ответила я.              Фрау Линден кивнула и начала объяснять новую тему.              А Эрик застыл с открытым ртом, явно не ожидая такого ответа.              Я опустила взгляд на листок, на котором красовалась безупречная единица. А чуть ниже... На русском было выведено аккуратными буквами: «Умничка моя.»              Я не смогла сдержать улыбку и рассмеялась              тихонько, будто делясь этой радостью с самой собой. Кончики пальцев осторожно коснулись строк, словно впитывая каждую букву, пропуская их сквозь кожу — прямо в сердце.               «Умничка моя».              Бумага была чуть шершавой под пальцами, но эти слова казались такими мягкими, будто их вывели не ручкой, а солнечным зайчиком. Я замерла. Не сразу поверила — перечитала ещё раз, потом ещё.       А она стояла рядом и видела. Видела, как я впитываю эту похвалу, как глаза у меня становятся шире, как губы сами растягиваются в глуповатой улыбке.              Наша взгляды встретились — и она моргнула. Так, будто говорила: «Да, это тебе. Ты это заслужила».              И всё во мне вспыхнуло. Будто кто-то налил в грудь тёплый мёд, и он теперь растекается по жилам, до самых кончиков пальцев.              Я прижала листок к себе, как будто боялась, что он исчезнет. Но нет — он останется. Как и это чувство.                     — Молодец, — сказал Эрик, нежно прижав меня к себе.              Когда последние ученики покинули класс, я глубоко вздохнула и направилась в ее другой соседний кабинет.              Фрау Линден уже надела белый лабораторный халат, защитные очки и перчатки.       — Надень тоже, — сказала, не поворачиваясь ко мне.              Я молча последовала ее указанию.       — Спасибо... — прошептала я.              Она обернулась.              Я смотрела прямо в ее глубокие карие глаза, пытаясь понять, что она чувствует, находясь рядом со мной. Какое-то странное волнение пронизывало пространство между нами. Она медленно подошла и положила руки мне на плечи.              — Они часто смеются над тобой?              — Возможно... — пробормотала.              Я не могла отвести от неё взгляда.       — Анна? — она слегка наклонилась ко мне, заглядывая в лицо. — Всё в порядке?              Я моргнула, словно возвращаясь издалека.       — Да, просто... — запнулась, — ничего.              Линден медленно отстранилась, будто я её обожгла. Пальцы, ещё мгновение назад касавшиеся моего плеча, исчезли так резко, что в груди кольнуло. Она скрестила руки и посмотрела холоднее, чем хотелось бы выдержать.              — Ничего? — повторила Линден. В голосе прозвучало то, чего я раньше почти не слышала — усталое разочарование. Она медленно отвела взгляд, словно не желала смотреть на меня. — Ты снова мне лжёшь. Снова и снова.              Почувствовав, как слова кольнули, я невольно сжала ладони.              «Разве я смогу когда-нибудь вновь доверять учителю? Разве возможно забыть, как поступил со мной бывший директор? Эта тварь… как она              умела манипулировать, лишь бы спасти свою шкуру.»              Я стояла, ощущая мерзость от самой себя. «Зачем я позволила этому случиться? Неужели она права? Разве во всём этом не виновата я сама?»              Но потом в голове всплыло другое лицо, другой голос. Линден. Моя Линден. Тёплая уверенность в её взгляде, та скрытая забота, которая всегда была рядом, даже когда я пыталась отстраниться.              Я почувствовала, как постепенно отпускает тяжесть страха. С Линден я хочу быть честной. Я хочу доверять ей, потому что люблю её, потому что чувствую, что она никогда не причинит мне боли. Никогда.              И впервые за долгое время я осознала: можно доверять. Можно надеяться. Можно позволить себе быть собой рядом с кем-то, кто действительно заботится.              — Я... — выдохнула тихо. — Вы правы. Я часто прячусь за этими «ничего». Но... попробую иначе. Попробую доверять. И больше не лгать вам.                     Она чуть прищурилась, словно проверяя, насколько искренне это прозвучало, и наконец позволила себе слабую улыбку.              — Вот это звучит куда честнее, Анна, — сказала она мягче. — Оставим тогда твои «ничего» там, где им место.              Я кивнула.              — Знаешь, — начала она, — когда я только начинала преподавать, я думала, что важно просто передавать знания. Учить, ставить оценки, проверять работы.              Я кивнула, не понимая, куда она клонит.              — Но со временем я поняла, что есть вещи важнее. Иногда учителю приходится быть тем, кого ученик не ждет. Опорой. Другом.              Я смотрела на нее, словно зачарованная.       — Думаю, вы и есть тот самый учитель — прошептала я.              Она усмехнулась.              — Ладно, — она вздохнула и, будто стряхивая что-то с себя, вернулась к делу. — Так.... Ты покажешь мне свой эксперимент?              — Конечно.       Я улыбнулась и сделала глубокий вдох.              — Этот эксперимент я знаю еще с России.              — Я не удивлена, — сказала она.              — Почему же?              — Кира и Мелани описали эксперимент, который проводили с фрау Некорн. А у тебя совсем другой.              — Эксперимент называется «Слоновья зубная паста». Его цель — наблюдать за химической реакцией и эффектом быстрого выделения газа.              Я вздохнула, но уже без дрожи в груди, ощущая рядом Линден как будто рядом сидит кто-то родной, кто не осудит и не заставит волноваться.              Я спокойно перечислила все, что нам понадобится, и, не поднимая голоса, спросила:       — У вас это есть?                     — Разумеется — ухмыльнулась учительница.              Она поднялась и начала доставать всё необходимое. Я шагнула рядом, уверенно протянула ей перекись водорода:              — Вот, держите. И жидкое мыло тоже готово.              Мгновение я остановилась, но не из-за сомнений — скорее, чтобы оценить ситуацию с холодной ясностью.              « Интересен ли ей эксперимент, или это просто новый способ меня заинтриговать? Уже не важно. Сегодня я была рядом с ней уверенно, без страха.»              — С тобой что-то не так, — заметила Линден. — Тебе плохо?              — Нет-нет, — ответила я легко, — просто эксперимент очень интересный… Не хотелось бы что-то упустить.              Она усмехнулась, в глазах пробежала мягкая искренность:       — Не волнуйся, если взорвешь мой кабинет, я не              обижусь.              Я натянула халат, очки и перчатки без малейшей робости, ловко поправила волосы, которые спадали на лицо, и даже улыбнулась, когда что-то чуть не выскользнуло из рук. Всё внутри было спокойно. Её присутствие больше не пугало — оно вдохновляло, дарило уверенность, словно рядом была подруга, с которой можно делать всё и ни о чём не переживать.              Я начала объяснять ход эксперимента, спокойно раздавая инструкции, наблюдая, как Линден следит за каждым моим движением. Во взгляде мелькало что-то детское, будто ей действительно нравился сам процесс. Это добавляло мне уверенности.              — Если хотите, можно добавить пищевой краситель, — сказала я с искренней улыбкой.              — Хочу, — ответила она быстро, без колебаний.              Я усмехнулась и протянула ей сосуд:       — Отлично. Налейте, пожалуйста, 50 мл перекиси водорода в вазочку.              Она аккуратно сделала всё, как я показала, и я продолжила:       — Теперь 1–2 ложки жидкого мыла и осторожно перемешайте.              Я говорила ровно, уверенно, иногда вставляя русские слова, проверяя, понимает ли она меня. Взгляд учительницы то следил за моими руками, то встречался с моим.              — Ты такая красивая, когда внимательная, — неожиданно сказала Линден посреди эксперимента.              Я чуть затаила дыхание.              — Не замечала, — ответила с улыбкой, — но теперь буду знать, что за мной всё больше и больше наблюдают.              Она наклонилась ближе к моему уху.       — А на кого мне ещё смотреть?              Я не удержалась и звонко рассмеялась ей прямо в лицо. Смех был неподдельным, искренним, какой я не позволяла себе в этих стенах уже очень давно. Улыбка, которая никак не сходила с моих              губ, давала мне понять, что Линден наслаждается каждой минутой. Она поправляла выбившиеся из пучка пряди и не отводила от меня взгляда, совсем забыв про наш эксперимент.              Я чуть склонилась ближе, улыбнувшись так, будто мы делили маленький заговор:       — Приготовьте пасту из соды и воды… — мой голос звучал скорее как приглашение, чем как указание.       Затем легко кивнула на вазочку:       — А теперь — осторожно добавьте её туда. И, прошу, держитесь подальше, — я улыбнулась, словно предвкушая маленькое чудо.              ​Я вытянула руку, и мой жест заставил её сделать шаг назад. В тот самый миг пена, как живая, взметнулась вверх, заполняя сосуд и вырываясь наружу, словно сердце, которое не могло больше сдержать переполняющее его чувство.       ​       Она смотрела на это действо с детским восторгом, её глаза светились опасно прекрасным, живым огнём. Но я не могла оторвать взгляд от неё. Я смотрела, как огоньки отражаются в её зрачках, как тёплый свет мягко касается щеки и застывает на губах.              ​И в этот миг я почувствовала жгучее желание. Я жадно впитывала каждую линию её лица, боясь упустить хоть тень этого мгновения. Мне отчаянно хотелось наклониться ближе, не для поцелуя, а просто, чтобы позволить себе случайное касание. Почувствовать её дыхание, уловить вкус её улыбки.              «Господи, какая же ты прекрасная... Как же я хочу коснуться твоих губ, хоть на миг. Мне бы этого мгновения хватило, чтобы запомнить навсегда.»              — Красиво, — прошептала она, не отрываясь от пузырящейся массы.       ​— Да... — выдохнула я, но мои глаза были устремлены не на пену.       ​Она повернулась ко мне, и я не успела скрыть себя, свои мысли. Несколько секунд тишины повисли в воздухе, наполненные чем-то неопределенным и зыбким.       ​— Ты довольна не экспериментом, — тихо произнесла она.       ​       Я нервно усмехнулась, не найдя слов.       ​— Спасибо за урок, Анна.       ​       — Вам спасибо... фрау Линден.              ​Её взгляд задержался на мне дольше, чем это считалось приличным.              Внимание: ведётся внутренняя сцена Линден.              « Почему я снова смотрю на неё, а не на реакцию эксперимента? Я ведь знаю, что нельзя так долго задерживать взгляд. И всё же — её глаза будто держат меня в ловушке. Она слишком спокойна для своего возраста. Слишком уверена. Это опасно… для меня.              Когда она остановила меня жестом, я подчинилась без колебаний. Не ученица, а… кто тогда? Что она делает со мной?       ​Я слышу её голос и почти забываю, где нахожусь. Почти позволяю себе забыться. Но я не имею на это права.               У меня есть причина быть здесь, цель, которую нельзя поставить под угрозу.       ​       Я должна помнить об этом.              Должна.       ​       И всё же… в эти мгновения, когда она улыбается              так, словно знает больше, чем говорит, я ловлю себя на мысли, что не хочу ничего помнить.              Я позволю себе забыться, и тогда ей не будет угрожать никакое зло с моей стороны »              Внимание: внутренняя сцена Линден завершена.              — Может, выпьем кофе? — предложила она. — У меня как раз есть. Ну, правда, не такой вкусный, как у тебя получается… — она запнулась, будто сама удивилась своей откровенности, — но тоже неплохой.              — С удовольствием, — ответила я.              Линден медленно развернулась к кухонному уголку, поставила чайник, открыла верхний шкаф и достала банку с кофе. . Её движения были нарочито неторопливыми. Казалось, она делала всё это, чтобы дать время... мне.              Я подошла ближе, чувствуя, как тепло от плиты размывает границы комнаты.              — Мне вот что любопытно, Анна, — произнесла не оборачиваясь. — Это правда, что фрау Поль              посадила к тебе Эрика… не по своему желанию?              — Он попросил, — спокойно дала ответ я. — Кажется, захотел наверстать упущенное.              Линден кивнула, всё так же глядя в банку с кофе.              Она достала турку, засыпала в неё кофе и начала медленно помешивать, всё так же не поворачиваясь ко мне. Её движения были настолько спокойны, что я почувствовала себя нетерпеливой и сбитой с толку.       ​       — Если вы считаете, что я трачу время впустую… — начала я, но она тихо перебила меня:              — Я считаю, ты слишком легко соглашаешься и прощаешь тех, кто раньше тебя унижал.              ​«Она была права. Я такой человек. Я всегда прощаю, даже когда мне очень больно. »              После моих слов она замерла, остановив турку. Её глаза уставились в пустоту, будто она о чём-то задумалась.              «Чем мои слова могли так её напугать?»                     Фрау Линден? — мой голос был тихим, словно я боялась спугнуть её. Подойдя ближе, я опустила руку на её плечо и мягко сжала. Она не шелохнулась. Когда кофе подоспел, я медленно забрала у неё турку и наполнила две кружки.       ​       — Спасибо, что помогла, — сказала она.       ​       — Почему после моих слов вас кидает в жар? — спросила я, стараясь понять.       ​       — Просто задумалась. Это неважно, не бери в голову, — она отмахнулась, но я видела, что она чего-то не договаривает.       ​       «Что же ты скрываешь?» — промелькнуло у меня в голове.              Чтобы разрядить напряжение, она вновь заговорила о предстоящем дне.       ​       — Завтра у нас сложный день. Тебе нужно выспаться. Утром я тебе позвоню и заеду за тобой.       ​       — Мы поедем на вашей машине? — удивлённо спросила я. — Я думала, все едут на автобусе.              ​       — Все едут на автобусе, а мы — на машине, — заверила фрау Линден с ухмылкой на лице. — Я не позволю тебе мучиться в потном автобусе.              ​Я снова не сдержалась, и улыбка расплылась по моему лицу, когда я смотрела в её прекрасные карие глаза.              Больше не в силах сдерживать себя, я поставила чашку на стол и направилась к ней. Она вопросительно смотрела на меня, сидя на стуле. Молча, я взяла её за руки и медленно потянула вверх, побуждая встать. Когда она поднялась, я сделала шаг навстречу, и в тот же миг она сама притянула меня в свои объятия. Её руки обняли меня так крепко, что я смогла уткнуться в её плечо.              Не знаю, откуда во мне берётся эта смелость, но именно она её пробуждает.              Она оторвалась от объятий и предложила:              — Я подвезу тебя».       ​       — Не нужно, я пройдусь, — ответила я.              ​       — Это был не вопрос, дорогая, — прозвучало в ответ.       ​       От этого дорогая я вновь растаяла.       ​Она сдержала своё слово и подвезла меня к кафе. У витрины стояла Клара, внимательно наблюдая за нами.              Она остановилась и мягко положила руку на моё бедро.       — Завтра заеду за тобой, — заявила учительница.              Тёплое прикосновение вызвало странное чувство, которое, к моему удивлению, мне понравилось.              — Спасибо, что подвезли, — тихо ответила я.              Я отстегнула ремень и тянулась за рюкзаком, лежавшим у меня между ног. Как только пальцы коснулись ручки, она сжала моё бедро, безмолвно призывая обернуться. Я повернулась, и не успев опомниться, Линден снова обняла меня, но теперь уже сама уткнулась мне в плечо. Когда я разомкнула объятия, её взгляд был задумчив, словно учительница что-то проверяла в своих мыслях. Она была в тумане, сосредоточенная и              внимательная. Вновь посмотрев на меня, она позволила мне выйти одним лишь взглядом. Я послушно шагнула на улицу. Фрау Линден вдавила педаль газа и уехала.              Я забрала у Клары сигарету, и мы сели за столик. Она внимательно смотрела на меня, словно пыталась заглянуть в самую душу. В этот момент я рассказала ей всё.              Мои слова повисли в воздухе. Я закончила говорить и замолчала, пытаясь понять, что теперь будет. Но ответа не было. Оранжевое солнце медленно опускалось за горизонт, и его последние лучи заливали улицу золотом. Всё вокруг замерло, будто ожидая чего-то. И я ждала. Ждала, пока солнце окончательно скроется. Ждала, пока Клара что-нибудь скажет. Ждала, пока наш мир не станет прежним.