Behind the Mask/ За маской

Малфой Мэнор. Роскошное поместье было лишь тенью, где когда-то проводились престижные балы и гала-вечера. После войны стены и мраморные полы были испорчены и прокляты предыдущими жильцами, а запах смерти пропитал все вокруг. Однако самые страшные слухи касались единственного наследника: Драко Малфоя. Монстр. Отшельник. Пожиратель смерти. После таинственной и внезапной смерти Люциуса и Нарциссы Малфой молодого Малфоя больше никто не видел на публике. Любопытные дети, осмеливаются подойти к железным воротам, клялись, что видели серебряный глаз и вытянутую палочку за занавесками. Некоторые утверждали, что в поместье теперь живёт зверь... другие говорили, что он навсегда прикрепил маску Пожирателя смерти к своему лицу, чтобы служить своему поверженному хозяину... Прошли годы, а Драко Малфой всё равно часто появлялся выпусках «Ежедневного пророка». Вот так Гермиона Грейнджер провела остаток своего завтрака в четверг утром, просматривая грязные статьи Риты Скитер, в которых его имя снова появилось на четвертой странице.

Драко Малфой: Тайна

Прошло пять лет с Битвы за Хогвартс, но, мои дорогие читатели , тайна все еще остается неразгаданной. Самый молодой Пожиратель Смерти, служивший Тому-Кого-Нельзя-Называть, и главный подозреваемый в двойном убийстве своих родителей , Драко Малфой — таинственный холостяк и загадка для всего Волшебного мира.

Чтобы узнать больше об убийстве Люциуса и Нарциссы Малфой, перейдите на страницу 7.

Чтобы узнать больше о том, почему Драко Малфой продолжает входить в десятку лучших холостяков, перейдите на страницу 9.

Гермиона закатила глаза, закрывая « Ежедневный пророк» , на которой красовалась фотография Драко Малфоя, отбывающего годичный тюремный срок в Азкабане. Его лицо было каменным и бесстрастным, с острым подбородком и лёгкой щетиной, но в серых глазах летали искры, тлеющие внутри него. Гермиона иногда думала о нём, в основном из-за своей работы как разрушительница проклятий. Она часто задавалась вопросом, что скрывается в доме Малфоев. Смерть и пытки оставляли после себя темную магию... она понимала это. Она провела пальцем по пятнистым красным резным узорам на предплечье. Ощущение приподнятой кожи и следов буквы М всегда вызывало у нее дрожь. Ранние шаги ее жениха, собиравшегося на работу наверху, также стали напоминанием. Медальон/крестраж оставил свой след на Рональде Уизли. Она не могла придумать другого объяснения, почему у Рона такой вспыльчивый характер. Почему он всегда был таким злым... Трагично, что она, как разрушительница проклятий, не смогла разорвать железную хватку темной магии, которая, казалось, держала ее будущего мужа. Гермиона, конечно, винила себя. Самая яркая ведьма своего века не смогла сделать своего жениха счастливым и не нашла верных расчетов, чтобы контролировать его гнев. Она любила его, и никто другой не любил её так, как он. Рон повторял ей это. Ежедневно. Тяжелые шаги, доносившиеся вниз по лестнице, заставили Гермиону выпрямиться в кресле и снять чары стазиса с его еды и кофе. Ее лицо озарилось улыбкой, когда на кухне появилось его знакомое лицо, и заставила улыбку расцвести на ее лице , а голубые глаза жениха засветились счастьем, все казалось идеальным. Они были идеальной парой. История любви между аврором и младшим разрушителем проклятий. Возлюбленные Хогвартса . Это лишь несколько драматичных заголовков, которые часто украшали страницы « Ведьмин досуг ». Конечно, когда улыбка Рона начала тускнеть, а свет в его глазах гаснуть, она знала, что ничего никогда не бывает таким простым.

***

— Спасибо за подарки, — сказала Гермиона, крепко обняв Джинни, надеясь, что рыжая не откажется устроить настоящий девичник. — Не за что, — ответила Джинни с подмигиванием, затем сделала гримасу. – Я на минуту забыла, что ты выходишь замуж за моего брата, когда покупала тебе эти наряды. — Быстрого заклинания памяти должно хватить, — ухмыльнулась она, внутренне паникуя от мысли о том, что останется одна с пьяным Роном в канун свадьбы. — Жаль, что Рон отказался от мальчишника, — нахмурилась Джинни, быстро хватая ползающего Джеймса, который направлялся к камину. — Мы могли бы весело провести девичник. Рон хотел мальчишник, но понял, что не может оставить ее одну или с Джинни. Гермиона должна была стать его невинной домохозяйкой-книжным червем, а не шлюхой в пабах. Конечно, она согласилась с его логикой, потому что борьба того не стоила. — Гермиона! Она внутренне вздрогнула от резкого запаха огневиски, но заставила себя улыбнуться, прежде чем повернуться к своему будущему мужу. — Мы п-поженимся! — икнул он с глупой улыбкой, притягивая ее к себе для объятий. Ее нос сморщился от запаха одеколона, которым он недавно начал пользоваться. — Так и есть, — тихо согласилась она, глядя в его ярко-голубые глаза. Он был в хорошем настроении, и ей это не нравилось. Не нравилось, потому что это напоминало ей, почему она выходит за него замуж... почему она не использует свою гриффиндорскую храбрость, чтобы противостоять ему или рассказать Гарри правду о своих случайных падениях с лестницы или о том, как она споткнулась о Живоглота. Рон казался её лучшим другом и любящим женихом. Гермиона не могла этого вынести. Его рука начала опускаться к ее заднице, и она вздрогнула, испугавшись. Рон нахмурился, увидев ее реакцию. — Эй, потерпи еще минутку! — сказала Джинни, с ухмылкой подтягивая Джеймса повыше на бедре. — Иди и найди своего мужа, — ухмыльнулся Рон, еще плотнее обхватив задницу Гермионы. Ее щеки вспыхнули от смущения из-за его грубого поведения, но Джинни лишь закатила глаза. — Ладно, ладно. Увидимся завтра! Рон грубо захлопнул дверь у них перед носом и прижал ее за шею к двери. — Почему ты подпрыгнула ? — спросил он, выглядит обиженным. Выражение его лица резко контрастировало с крепкой хваткой на ее горле. — Я... я просто... Джинни была здесь... и.. Его обида сменилась хмурым выражением лица. — Ты не хочешь, чтобы другие видели нас вместе ? — Нет! — выдавила она, глаза ее горели от непролитых слез. — Я... Ее мольбы прерывались слюнявыми пьяными поцелуями, и требовались усилия, чтобы не задохнуться от вкуса его навязчивого языка, проникающего в ее рот. — Ты моя, Гермиона Джин Уизли. Сначала это было хорошо. Ей не нужно было принимать решения после войны, потому что Рон взял на себя эту роль. Рон позаботился о том, чтобы с ней все было в порядке, чтобы Фреду устроили достойные похороны, чтобы Гарри не был идиотом и вернулся к Джинни... Но почти год спустя, после войны, его решения начали все больше на нее влиять. Он диктовал, что она должна носить, что есть, с кем разговаривать... и его гнев, когда она шла против него, заставил ее поверить, что последствия крестража все еще скрыты внутри его. Она не собиралась сдаваться. Гермиона вскрикнула, когда он сильно укусил ее в пульсирующую точку, и почувствовала жжение и влажность, указывающие на то, что он прокусил кожу. Глаза Рона были жесткими, он пристально смотрел в ее глаза. — Я все делаю, — тихо пробормотал он. — Ты меня не любишь? — Конечно, люблю, — умоляла она, широко распахнув глаза. — Тогда почему ты еще не на коленях ? Несколько часов спустя, когда почти мертвея и сильно израненная Гермиона открыла глаза, последнее, что она увидела, были ледяные серые глаза, прежде чем мир снова погрузился во тьму.