Behind the Mask/ За маской

Гермиона едва сдерживала смех, сжимая губы в тонкую линию, когда Туту начала ругать Малфоя за то, что он опять порезался, когда они вошли в главные двери поместья. Белый оборотень, очевидно, не мог ничего сделать, кроме как пробурчать что-то себе под нос, проходя мимо эльфа. Однако её веселье испарилось, когда строгий, материнский взгляд Туту обратился к ней, уперев руки в бедра.. — Туту очень расстроена, мисс Гренджер! Мисс должна была оставаться в постели! — с упреком произнесла она. Гермиона неловко отвела взгляд, губы скользнули к щеке, сдерживая улыбку. За её спиной раздался лёгкий смешок — оборотень уже удалялся по коридору. — Простите. Я… не хотела вас волновать, — прошептала она, неуверенно кусая губу. — Мне приснился кошмар. Я просто… не подумала. Туту фыркнула, но её большие глаза смягчились. — На окраинах усадьбы много опасностей. Туту очень беспокоилась. — Этого больше не повторится, — пообещала Гермиона, взглянув на Малфоя, который исчез из виду. — Он варит Зелье для оборотней, верно? Странно, но Туту колебалась. — Туту пойдет посмотрит, куда ушел молодой хозяин. Мисс Грейнджер, немедленно отправляйтесь в постель! — сказала она, щелкнув пальцами. И вот Гермиона внезапно оказалась в спальне, где она оставалась. Кусая внутреннюю сторону щеки, пытаясь не впасть в панику, она направилась в смежную ванную комнату и плеснула себе в лицо холодной водой. События почти час назад начали давать о себе знать, и адреналин постепенно спадал. Черт возьми, она в полном беспорядке. Каштановые волосы Гермионы выбились из французской косы и торчали в разные стороны, волнистые локоны теперь стали совсем вьющимися. Её оливковая кожа выглядела нездорово бледной, и она едва могла разглядеть свои коричневые глаза среди расширенных зрачков. — Не паникуй, — прошептала она своему отражению, понимая, что выглядит совершенно чокнутой,. — Всё в порядке. Так она говорила себе все последние пять лет... всё в порядке. Когда Рон ударил её в первый раз и просил прощения... всё в порядке. Нахмуренный взгляд Гарри в Св. Мунго, когда она рассказывала, как споткнулась о Живоглота и упала лицом в зеркало... все в порядке. Малфой — оборотень и спас ее от другого оборотня... все в порядке. Сглотнув с трудом, она наконец-то отвернулась и заползла в кровать. Одеяла были восхитительно теплыми, и её тело отчаянно требовало сна, но разум был бодр и насторожен. Малфой — оборотень. Она с отвращением вспоминает, как обращались с Римусом Люпином в волшебном обществе. Долорес Амбридж, например, разрабатывала анти оборотнический закон, из-за которого для зарегистрированных оборотней стало практически невозможно найти работу; как профессор Люпин был вынужден уйти в отставку, когда профессор Снейп выдал его, зная, что родители не одобрят, если их дети будут учиться у такого человека. Она не знала других оборотней, кроме Фенрира Сивого, который сейчас сидел в Азкабане. Гермиона вздрогнула,вспомнив, как Сивый ждал своей очереди после того, как Беллатриса с ней закончит. Что случилось с Малфоем? Она не осознавала, что уснула, пока несколько часов спустя ее глаза не открылись и сквозь занавески не проник дневной свет. Однако она вздрогнула и крепче прижала к себе одеяло, осознав, что она не одна. Малфой выглядел ужасно, но его мантия больше не была разорвана, а волосы были причесаны. Он сидел напротив нее у туалетного столика возле кровати. Под его глазами темнели фиолетовые тени, на лице были свежие маленькие царапины. Глаза у него все еще были острыми, серебристыми, хотя ненависть, в его глазах из гостиной, заметно отсутствовала. Встреча лицом к лицу отобрала у нее дар речи. Это был тот, кто когда-то мучил её в школе, тот, кто принял Темную Метку и наблюдал за ней в самые уязвимые моменты. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. — Ты идиотка, — наконец сказал он, скрестив ногу так, чтобы лодыжка покоилась на колене. — Прошу прощения?— спросила она, опешив. Он поднял бровь. — Я сказал, что сказал. Гермиона нахмурилась, скрестив руки на груди. — Это нечестно, ведь ты сказал мне уйти. Малфой закатил глаза. — Я собирался раздеться и стать существом из кошмаров. Извини, что не проявил такта. Он был прав. А она все равно искала выход. Гермиона скрестила руки и проглотила свою гордость. — Мне жаль, ты прав, и спасибо, что дважды спас мне жизнь. Она увидела, как в его глазах мелькнуло удивление при её признании, прежде чем он опустил взгляд, неожиданно заинтересовавшись своими сапогами из драконьей шкуры. Он покраснел? — Все в порядке, — пробормотал он, всё ещё не глядя на неё. Отгоняя странное ощущение, что Малфой действительно смущается, она подтянула колени к груди. — Как твое плечо? — Как твои руки? — парировал он, глядя куда угодно, только не на нее. — Лучше, — тихо сказала она, вспоминая бинты, оставшиеся после расщепленных ран. На днях во время завтрака Матильда с радостью рассказала ей о самых ужасных подробностях ее травм. — Хорошо, — сказал он хриплым голосом, по-прежнему избегая зрительного контакта.. — Туту принесла для тебя одежду. Просто скажи ей, куда хочешь пойти, и она тебя проведет. — Уйти? — спросила она, ее пульс участился от внезапного страха вернуться к прежней жизни. Вернуться к Рону. Притворяться, что всё хорошо. Гермиона так устала притворяться, что её отношения с Роном такие, как их показывают в таблоидах. Она любила Рона… но не его нынешнюю версию, всегда злую, для которой она никогда не была достаточно хороша, которая использовала ее ради собственного удовольствия… Должно быть, он услышал что-то в её голосе, потому что наконец-то посмотрел на нее с выражением недоумения. — Да, — медленно сказал, внимательно наблюдая за ней. — Предполагаю,что волшебный мир может разрушится, ведь тебя нет, чтобы спасти его. Она с трудом сглотнула, её руки задрожали, и она поспешно спрятала их под одеяло. — Могу ли я остаться? — спросила она тихо, опустив взгляд. Она не хотела видеть его выражение отвращения или отказа. — Я не... безопасен, — наконец сказал он после нескольких напряженных секунд, его слова звучали натянуто. Безопаснее, чем Рон. — Достаточно безопасен, — тихо сказала она. Внезапно ей в голову пришла идея, и она подняла взгляд с большей решимостью. Малфой настороженно посмотрел на неё, заметив её резкое изменение настроения. — А что если я помогу очистить особняк от проклятых предметов в обмен на жильё? Я снимаю проклятия в Министерстве магии, с впечатляющим послужным списком, если тебе интересно. Уйду, как только закончу. Это дало бы ей время разработать план и продумать варианты. Малфой нахмурился, скрестив руки на груди. — Почему? — Не хочу говорить, — ответила она легко, её лицо тщательно оставалось бесстрастным. — Давненько я не была в отпуске. Малфой фыркнул с недоверием, качая головой. — Отдыхать в поместье? С бывшим Пожирателем смерти, ставшим чудовищем? — Могу ли я остаться или нет? — потребовала она, игнорируя его логику, зеркально повторяя его хмурый взгляд. — Ладно, — резко ответил он, вставая с места. — Только не заходи в западное крыло. Прежде чем она успела ответить, он в ярости вышел из комнаты и захлопнул дверь. Гермиона вздохнула с облегчением, ощущая, как напряжение уходит, и опустилась на матрас. Она могла остаться. У неё было время.

***

Гермиона увидела Малфоя только поздно вечером, когда Пип проводил её в столовую, где подавался ужин. У неё было ощущение, что домовые эльфы специально заставляют её и Малфоя взаимодействовать, ведь обычно у них не было никаких проблем с тем, чтобы принести еду в ее комнату. Напряженная поза Малфоя и явное раздражение за столом подсказывали ей, что это нетипичное для обедов время. Ужин был восхитительным — пастуший пирог, но неловкое молчание, нарушаемое лишь звуками металла столовых приборов, было почти мучительным. — Можешь составить список предметов и их расположение для работы на завтра? — наконец спросила она, тихо поблагодарив эльфов за еду. Он лишь пробурчал что-то, что она восприняла как согласие, прежде чем сделать глоток красного вина. — И у тебя, э-э, нет лишней палочки, которой я могла бы воспользоваться? Малфой поднял бровь, но, к её облегчению, не стал спрашивать. — Есть — Э-э, отлично, — сказала она, прочистив горло, прежде чем подняться с места. — Тогда я пойду спать. Спокойной ночи. Он только снова хмыкнул, делая еще больший глоток вина. Она быстро вышла из столовой и направилась обратно в свою комнату, ожидая бессонной ночи, наполненной рычащими оборотнями и серьезными серебристыми глазами.