Продажная королева

Прошло немного времени. Трудно было сказать, сколько именно времени прошло. Дни сливались друг с другом, словно вино с кровью, окрашивая реальность в тревожные тона. Эрен всё ещё находился в роли союзника Флока, обсуждая с ним «дело», «мир» и «очищение» — пустые, фальшивые слова. Но между этими разговорами он старался вернуть себе свою сущность: водил Хисторию на редкие прогулки, тайно приносил ей книги. Ведь он был покровителем, и это было естественно — выполнять свои обязанности. Но во всём этом чувствовалась фальшь. Что-то было не так. Форстер заметил, что Йегер стал проявлять больше мягкости, но канцлер, к своему несчастью, предпочёл не обращать на это внимания. Флок был полностью уверен в Эрене. Для него он был не просто верным союзником, а человеком, на которого можно положиться в любой ситуации. Их связь казалась крепкой и непоколебимой, как скала, и Флок был убеждён, что Эрен никогда не подведёт его и не предаст. Как же он ошибался. Однако другая фигура на доске этой жестокой игры тревожила канцлера. Этот человек... Он не мешал ему напрямую, но его постоянные встречи с Хисторией… сбивали Флока с толку. Эти действия не позволяли ему полностью «обнулить» королеву. Наглость, местами надменность и неожиданно проснувшийся трезвый ум начали проявляться в ней. Это было абсолютно лишним. Йегер знал: ему нужно сохранять баланс. Каждый шаг требовал предельной осторожности и точного расчёта. Он чувствовал, как его роль становилась всё более сложной, но это только усиливало его решимость довести дело до конца.

***

— Слушай, Эрен... — медленно произнесла королева, нервно расчесывая волосы руками. Она теребила пряди, опустив взгляд. Впервые за долгое время Хистория замялась. В горле застрял комок, неприятно давивший на гланды, покалывающий и зудящий, как при начале ангины. — Да? — Не знаю, как спросить тебя об этом, — тихо произнесла Хистория. Вопрос казался неуместным. Да и нужен ли он вообще? Горло сжималось сильнее, не давая произнести ни слова. Повисла напряженная тишина. Парень остановился и пристально посмотрел в глаза девушке. Он пытался уловить хоть малейший намек на то, что она хочет сказать. Но ничего не было. Он хотел промолчать, дать ей шанс высказаться, но терпение быстро иссякло. С легкой ноткой вызова он произнес: — Выглядите плохо. Что с вами, королева? — Не до смеха, — сказала она надломлено. — Как там Микаса, Армин и остальные? Лицо Эрена изменилось мгновенно. Оно стало настороженным, печальным. Плечи опустились, взгляд устремился вверх, словно ища ответ в пустом небе. — Плохие новости. Найл сказал: Армина подозревают в шпионаже. Микасу хотят отправить на рискованную операцию. О Конни и Жане — нет вестей. Хистория сглотнула, пытаясь справиться с волной эмоций, которая захлестнула её. Мир сузился до одной точки, невыносимо тяжёлой. В её голове эхом отдавались слова Эрена, каждое из которых отзывалось болью. — Плохие новости, — тихо произнесла она, её голос предательски дрожал. Она не могла поверить своим ушам. Её друзья, люди, которым она доверяла больше, чем себе, были в опасности. Микаса… ее хотят отправить на спецоперацию. Это звучало как приговор. Она знала, что Аккерман — не просто солдат, она — одна из лучших, но вероятность того, что она вернётся живой, была далеко не стопроцентной. «Но даже если она вернётся, что это будет за возвращение? И дадут ли ей вообще вернуться?» Армин… его подозревают в шпионаже. Это было ещё хуже. Арлерт всегда был их мозгом, их стратегическим гением, тем, кто находил выход из самых безвыходных ситуаций. Но теперь его подозревают в предательстве. А что насчёт Конни и Жана? Она не знала. И Эрен не знал. Ребят могли бросить в кучу титанов, отдать в плен, пытать. Флок готов на всё ради маяка «справедливости», который не должен дрогнуть. Её сердце колотилось в груди, дыхание становилось всё более прерывистым. Она не могла просто сидеть здесь и ничего не делать. Она должна была что-то предпринять, но что? Как помочь друзьям, когда сама была бессильна? — Почему… Что это значит? — вполголоса сказала королева. Йегер тяжело вздохнул и закрыл глаза, пытаясь прогнать тревожные мысли. Его сердце сжималось от боли, а разум разрывался между желанием спрятаться и необходимостью действовать. Он всегда возвращался в тот день, когда всё изменилось — день, когда он потерял себя и совершил поступки, о которых не мог забыть. Он чувствовал себя грязным, падшим, словно его душа была покрыта пеплом. Воспоминания о содеянном накрывали его бесконечной болью. Он знал, что заслужил её, но это не делало её менее невыносимой. Йегер пытался убедить себя, что это всего лишь часть его пути, что он должен пройти через это, чтобы стать сильнее. Но легче от этого не становилось. Эрен открыл глаза и взглянул на лавочку рядом. Она манила присесть, поразмыслить каждому о своём. — Они… близко, — прошептал Эрен, его голос задрожал. — Они не верят. Они ищут меня. Эти слова повисли в воздухе, словно груз, который было невозможно сбросить. Хистория села на лавочку. Парень не хотел садиться. — В этом виноват только ты, — вдруг неожиданно проговорила Хистория, отвернувшись. — Я не хочу, чтобы мои друзья страдали из-за тебя. Ты должен был остановить Флока. Ты этого не сделал. Слова ударили, словно плеть. Не хотелось даже говорить. У Йегера грелся план, но он его не озвучил, лишь тяжело молчал. — Они ничего не сделали! — почти выкрикнула она, резко вставая. — Они не предатели! Они просто… они просто... — …ищут меня, — глухо закончил парень. — А я уже не тот, кто был рядом с ними. — Он сел на край лавочки, медленно повернулся к её спине, обдумывая. — Хочешь правду? Теперь молчала она. Он продолжил: — Если бы они нашли меня… Я не знаю, что бы сделал. Я не знаю, на чьей я стороне. — Если ты не знаешь, за кого ты, ты уже не с нами. Ты оказался трусом. А я ведь только подумала, что ты одумаешься, — вставила Райсс. Ей было трудно говорить. Пауза. Молчание. Тяжесть. Тяжесть. Йегер почувствовал, как нерв на виске вздулся, пульсируя в такт с его бешено колотящимся сердцем. Хистория была права — этот факт обжигал. Не в силах больше выносить это напряжение, Йегер поднялся на ноги. Его движения были медленными, почти механическими, но в них чувствовалась решимость. Он понимал, что должен действовать, иначе утратит себя. И никогда уже не станет прежним. — Нам пора возвращаться, — тихо сказал он. Его голос звучал хрипло, в нём слышалась неуверенность, но за дрожью проглядывала твёрдая решимость. Йегер знал, что впереди его ждёт ещё больше испытаний, но был готов. Почти. Он больше не мог позволить себе оставаться здесь. План нужно осуществить как можно скорее. Хистория повернулась к нему. Её взгляд был безжизненным. Она не хотела возвращаться, не желала снова столкнуться с тем, что её ждало там. Но это был приказ. Королева подчинилась.

***

За стеной Роза. Неделю назад.

Сумрак. Ветки навязчиво хлестали по лицам, пока тропинка становилась всё уже. Микаса шла первой, за ней — Армин, потом Жан и Конни. Луна едва пробивалась сквозь тучи, наполняя воздух зловещей атмосферой. В руках Армина был лоскут ткани, который он только что поднял с земли. Он пристально рассматривал его, нахмурив брови. — Это его, — произнёс он, голос дрожал от волнения. — Я узнаю эту рубашку Жан, стоявший рядом, скептически покачал головой: — Или подделка, — прошептал он тихо, но уверенно. — Слишком всё гладко, Армин. Это ловушка. Микаса, которая до этого внимательно осматривала местность, замерла. Её взгляд упал на ветку дерева, где был привязан маленький кусок ткани. Она подняла его и внимательно осмотрела. — Смотрите, — произнесла она, её голос был напряжённым. Она сделала шаг вперёд, и её взгляд упал на что-то, что заставило её сердце забиться быстрее. Это была яма, идеально выкопанная под одного человека. Края ямы были ровными, словно её вырыли с особой тщательностью. Армин приблизился и посмотрел вниз. Из земли торчала рука. Вокруг лежали разорванные лоскуты ткани и мелкие предметы. Без фонарика было трудно что-либо разглядеть. — Чёрт, не работает, — раздражённо выдохнул Армин, постукивая по рукояти фонарика. Как назло, устройство не подавало признаков жизни. Конни, который до этого стоял в стороне, подошёл ближе и посмотрел в яму. Его глаза расширились от ужаса. — Это он?.. — прошептал он, его голос был едва слышен. — Эрен? Все замерли, не зная, что делать. Яма оказалась слишком глубокой, чтобы легко достать человека. Но они не могли просто оставить его там. — Мы должны что-то сделать, — сказал Жан, его голос был решительным. — Мы не можем просто оставить его там. Микаса нахмурилась, её лицо было серьезным и сосредоточенным. Она чувствовала что-то странное, что-то, что не давало ей покоя с самого начала. — Это не он, — наконец произнесла она, её голос был тихим, но уверенным. Слова повисли в воздухе, словно тяжёлое облако, которое никто не осмеливался нарушить. Жан замер, его взгляд метнулся к Микасе, ища подтверждения или опровержения. — Это не он, — повторила она. — Это... обманка. Послышались шорохи. Послышались шорохи. Из-за деревьев показались люди в чёрной форме. Сначала вышло пятеро. Они двигались тихо, но уверенно, словно знали, что делают, их фигуры были скрыты тенями, но было заметно, что они вооружены. Через мгновения из-за деревьев вышли ещё пятеро. Теперь их было десять, и они образовали плотное кольцо вокруг четвёрки. В центре этого круга стоял человек в такой же чёрной форме, но его фигура выделялась среди остальных. Это был Флок. Спокойный. Чистый. Причесанный. Как будто смаковал погоду и всего лишь случайно оказался рядом. — Неожиданно. Но не смертельно, — заявил он, будто говорил о назревающем дожде. — Где Эрен? — сразу же выплюнула Микаса, будто припрятала яд за зубами. Флок смотрел через нее, его взгляд был холодным и проницательным, на лице не дрогнул ни один мускул. Его спокойствие было почти неестественным, кукольным. — Эрен погиб на задании. Вы копаете в сторону измены. Хотите разделить его участь? — Мужчина провел рукой по волосам привычным движением и вздохнул. В этом вздохе сквозила ирония, словно он знал нечто, неизвестное ребятам напротив, и это его забавляло. Слова, как острые кинжалы, вонзились в сознание каждого, кто их услышал. Ребята замерли, не в силах сразу осмыслить услышанное. «Этого не может быть», — эхом пронеслось в голове у Микасы. Первые капли дождя начали бить по лицам и головам всех присутствующих. Дождь, холодный и неумолимый, словно символизировал неизбежность перемен и очищение. Повисла напряжённая тишина, в которой каждый звук казался неестественно громким. — Если продолжите… Мне придётся передать вас под трибунал. А там, вы же знаете, как любят «шпионов». Жан опустил меч. — Может… мы правда ошиблись, — почти шепотом. Конни сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели, но не проронил ни слова. Он не знал, что сказать или сделать. Все молчали. Только ветер усиливался, наполняя уши гулом. Холодные порывы бросали в лицо сухие листья и песок, словно сама природа была на стороне врагов. В её глазах горел огонь, который не растопил бы даже лёд. Она стояла, выпрямившись, как натянутая струна, готовая в любой момент взорваться. Лицо исказилось, превратившись в маску холодной ярости. Она была похожа на самое опасное и ядовитое создание, чьи жвалы легко перегрызли бы Флоку артерию. Аккерман поправила волосы, отбросив их за спину, и посмотрела на Форстера. Её глаза отражали решимость. Она понимала: это может быть их последняя битва. И была готова сражаться до последнего вздоха. Всё ради Эрена Йегера. Аккуратные руки Армина легли на плечи Микасы, слегка надавливая, словно пытаясь направить её. В этом прикосновении было что-то успокаивающее, но вместе с тем и тревожное. Армин улыбнулся, но его улыбка была почти незаметной, лёгкой. Девушка почувствовала, как её мысли возвращаются к реальности. Она осознала: нужно что-то предпринять, действовать. Но что именно? Вопросы вихрем крутились в её голове, не давая сосредоточиться. Нужно менять тактику и уходить. — Это не конец, — бросила она, прежде чем развернуться. — Конечно нет, — мягко улыбнулся Флок. — Вас вызовут в конце недели на допрос. Не обещаю, что с пристрастием. — Как бы тебе самому не оказаться там, — в последний раз повернулась Микаса к Флоку.