Продажная королева

Пыль на дорогах столицы никогда не знала покоя, а слухи всегда зарождались с едва уловимого шёпота. Люди говорили о человеке с пронзительными зелёными глазами, замеченном на окраинах, у закрытого квартала. Но пока Армин и Микаса отчаянно распутывали клубок лжи, этот самый человек сидел в тенях борделя, сжавшись, и молча наблюдал, как Хистория отчаянно пытается доверять. Ключевое слово — «пытается». Эрен понимал, что это всё лишь жестокая игра её и его эмоций, и на самом деле королева желала его полного уничтожения. Хотя бы просто потому, что он, словно дьявол, дал ей надежду на что-то, но пока ни черта не делал.

***

— Микаса, у нас есть пара вестей, — впопыхах раздался голос из-за угла. Это Армин. Да, дыхания ему по-прежнему не хватало, совсем как в дни кадетки. — Эрен?! — голос, сорвавшись на хриплый вскрик, выдал её волнение. Микаса нервно теребила край одежды, тщетно пытаясь сохранить спокойствие. — Да, о нем. Мх... Прости, мне нужно отдышаться, — Армин тяжело выдохнул. Его грудь сдавило, ребра кололо, а колени слегка дрожали. Это была не только физическая усталость, но и тяжесть от необходимости произнести эти слова вслух. — Пожалуйста, говори! — не выдержала девушка. Она больше не могла сдерживаться, когда речь заходила о Йегере. — Прости… Военные рассказывали о человеке, поразительно похожем на нашего Эрена. Его видели неподалеку от Розы. Пока это лишь слухи, но многие уже шепчутся, что виной всему Флок. — Гаденыш. Я так и думала. — Подожди, пожалуйста! Он, конечно, странный, но доказательств нет. Эрен на задании — это звучит логично. Однако я уверен: Флок что-то скрывает. Не могу понять, что именно. Возможно, он всё просчитал. — Я уверена на все сто, — её голос сорвался на рычание, но в секунду она перебила себя же. — Нет, на тысячу процентов, что он что-то с ним сделал. Эрен не мог бы нас бросить в такой ответственный момент! — Не в его манере, — заметил Конни, подходя к Аккерман сзади. Рядом с ним был Жан. — Конни, ты слишком наивен. Это очень похоже на него. Этот суицидник вечно лезет куда не следует. Флок мне тоже не нравится, но я не думаю, что он виноват. Скорее всего, это Эрен всё затеял. — Тихо, ребята! Давайте рассуждать здраво. У нас есть небольшая улика, и мы можем её проверить. Если это наш Эрен, он мог оставить там что-то важное. Возможно, он ждет нашей помощи. — В голосе Арлерта звучала неизменная надежда. — Чтобы этот придурок и… — Жан… — Микаса бросила на него пронзительный взгляд, и он замолчал. Эта четвёрка уже не раз оказывалась в подобных ситуациях, но Эрен… Он, если и попадёт в беду, никогда не попросит помощи. Возможно, у Розы действительно есть следы. — Предлагаю ночью выбраться за стены. Титаны в это время почти не активны, и у нас есть шанс что-то найти. — Армин, как мы объясним это остальным? — тихо спросил Конни, пнув камень. — Я договорюсь с ребятами. Думаю, нас прикроют. Четвёрка быстро пришла к соглашению. Казалось, всё шло хорошо. Но, как это часто бывает, их разговор не остался незамеченным… Их успели подслушать.

***

Холодный пол морозил ноги, словно превращая их в куски льда. Хистория ходила из стороны в сторону; каждый шаг отзывался лёгким покалыванием в ступнях. Ей было неуютно, но она уже давно не придавала этому значения — мерзлота давно стала привычным фоном. — Чёртов Эрен! — крикнула Хистория в стену, как будто та может ей ответить. За дверью раздалось шуршание – кто-то явно подслушивал. Тут же послышался стук, но не из вежливости. Запах сигар чувствовался уже в коридоре. Райсс нервно сглотнула. Ярость схлынула, оставив после себя лишь опустошение, и на стук она едва слышно ответила: — Войдите. Это был Флок. Мужчина прошёл в комнату неспешно, с руками за спиной, будто вбивая каждое своё движение в ритм её дыхания. Он всегда умел заполнять пространство собой — не ростом, не силой, а каким-то мерзко-самодовольным ощущением контроля. — Ты кричала, — протянул он, голос был тихим, почти ленивым, но звучал как нескрываемый упрёк. — Это не запрещено, — резко ответила Хистория, сжав пальцы в кулаки, напрочь забывая о своем мягком характере. Флок слегка склонил голову. — Однако последствия всегда рядом. Как дела? Он прошёл чуть ближе, взгляд скользнул по её лицу, по волосам, по следу усталости под глазами. Она выглядела истощенной — не физически, нет. Душа из нее вытекала медленно, будто капля из треснутой амфоры. — Ты знаешь, что я ненавижу тебя каждой клеткой своего тела. Слова прозвучали ядовито. Хистория заметно напряглась от своих же слов: неужели она сказала это вслух? Флок подошёл к тумбочке, не глядя на нее, и после затянувшейся паузы бросил через плечо: — Ах да. Маленькая деталь… Он обернулся, и в его глазах мелькнула смесь веселья и хищной готовности. Он проигнорировал её слова. Она ждала ответа, но его не было. — Друзья Эрена. Они вышли на след. Пауза. В воздухе мгновенно задрожала тревога, будто резко дёрнули натянутую струну. — Что? — Хистория шагнула к нему, но тот поднял ладонь. — Мы держим ситуацию под контролем. Просто… интересная новость, не находишь? Столько месяцев им было плевать, а тут вдруг зашевелились. — Они его найдут, — голос дрожал, но не от страха. От надежды. Глупой, детской. «Ребята найдут Эрена, заставят его объясниться, и тогда, быть может, всё это закончится...» Флок усмехнулся, будто предвидел мысли Райсс. — Смотря кто окажется быстрее. Они или я. Он развернулся к двери, уже уходя. Но, будто вспомнив что-то, снова обернулся: — И, Хистория... Не забывай, ты здесь не пленница. Ты королева, — яд прыснул из десён, улыбка натянулась до ушей. — Просто с очень... ограниченным выбором. Дверь захлопнулась. Хистория снова осталась одна. Холодный пол, новые бумаги для подписи и горький привкус на губах — это всё, что осталось после его ухода. Рана на губе снова открылась: зубы так крепко сжались во время разговора, что она и не заметила, как он закончился. — Чёрт, я так не могу, — прошептала она, глядя в пустоту. Сколько раз она уже подписывала бумаги, обманывая всех и себя? Ей нужен был честный человек. Но не Сибил, не Эрен. И уж тем более не врач, заглядывавший раз в месяц, чтобы убедиться в её «исправности» Декстер. Она нуждалась в нем. В том самом расслаблении, которое он иногда ей дарил. Глупо было бы отрицать, что он не только удовлетворял ее, но и помогал справиться со стрессом. Это было правдой. Она всё ещё не могла выбирать клиентов, хотя ей обещали. Это была ложь. Да, она больше не спала с определёнными мужчинами, да, её стали меньше унижать и к ней реже подпускали мерзких стариков, у которых звон монет больше, чем их достоинство. Во всех смыслах. А у Декстера были тёплые руки, словно мягкое прикосновение нежности, и голос глубокий, с лёгкой хрипотцой, пробуждающей самые смелые фантазии. Его одежда не отталкивала, скорее, обволакивала, и иногда вслед за ним тянулся тонкий аромат парфюма. И его член… Он всегда был неизменно твёрд. Не как у остальных — дряблых, безжизненных. Этот был упругим и мощным, словно выкованный из стали, его длина и обхват обещали не просто боль, но и глубокое, настойчивое удовлетворение, заставляющее забыть обо всём на свете. Хлопок по щекам. Хистория медленно моргнула. «Если я еще раз об этом подумаю, я точно повешусь, прям на этой люстре» — подумала девушка, уже не краснея, как раньше. Просто факт: Декстер действительно был хорош, и не только физически, но и словами умел вытрясти из неё любую дурь. Уж он точно круче покровителя, которого играет Эрен. По крайней мере, он не обещает того, что не может выполнить.

***

— Тебе не кажется, что ты слишком часто зовешь меня? — парень присел на край кровати и начал медленно расстегивать рубашку, словно задыхаясь. В комнате не было окон, и воздух казался вязким. — Прости, может быть, — прошептала Хистория. — Но я не могу. Столько месяцев прошло, и этот страх поглощает меня. Хочу домой. — Могу понять. Но ты ведь знаешь, зачем я здесь. — Декстер, умоляю! Ты оказался прав, я привязалась, но мне не с кем поделиться. И только с тобой я могу почувствовать… хоть что-то живое. — Хистория, ты ведь проститутка, хоть и не из дешёвых. Называй вещи своими именами. — Ты бы... Хоть раз проявил такт? — Пойми, я не могу тебе помочь. И не пытаюсь. Я просто выполняю свою работу, приходя сюда, — он отвёл взгляд, словно ища что-то на потолке. — Потому что нас связывает лишь секс. Декстер тяжело выдохнул, провел рукой по волосам. — Я не могу быть ни грубым, ни милым, ни вежливым, ни невежливым. Я не знаю, как описать себя. Я такой, какой есть. Я работаю. Как и ты. И до сих пор прихожу сюда… Зачем? — его голос сорвался, став жёстким, почти болезненным. — Да… блять. — Я знаю почему. — Что? — Хальвик отвернулся. Ему показалось, что его могут раскусить в эту самую секунду. Неужели он настолько выдаёт себя? — Тебе же... Нравится мой аромат, так? Декстер не сразу ответил. Он прикусил внутреннюю сторону щеки, напряжение в его скуле заиграло. Хистория смотрела в упор, в её взгляде не было ни улыбки, ни кокетства, лишь прямая, беззащитная честность человека, которому давно уже нечего терять. — Тебе же нравится? — повторила она чуть тише. Он выдохнул, будто она ударила его в солнечное сплетение. Фантомная боль пронзила грудь, стало неприятно. — Что за вопрос, — процедил он, — раз уж ты настолько проницательна. — Тогда зачем ты отводишь глаза? Он резко поднялся с кровати и начал нервно застегивать рубашку обратно. Его пальцы дрожали, будто он искал не существующую кнопку спасения. — Я не обязан быть с тобой честен. — Голос был хриплым, как после сигареты на голодный желудок. — Это не про нас. Нет никакого «нас», и ты знала это с самого начала. Хистория медленно укрылась пледом до плеч. Вид у неё был почти детский, но взгляд выдавал. Она испугалась: что, если сейчас и он покинет её? Этого она точно не хотела от их разговора. — Я не прошу тебя остаться. Хотя... прошу, может, уже умоляю. Не знаю. Побудь рядом, пожалуйста. Я просто дура... Но не уходи так. Ты не обязан быть со мной честным, это так, но... Останься. Прошу тебя. Он замер. Смотрел на нее с минуту, две. Его грудь тяжело поднималась и опускалась. — Я никогда не хотел быть частью чьей-то жизни, — наконец проронил он. — Особенно в такой грязи. — А я никогда не хотела быть товаром. Но мы оба здесь и явно не по своей воле. Молчание. Наступило молчание. Тяжёлое, но странным образом наполненное. В нём было всё: страх, ярость к самим себе, непонимание, обнажённая слабость и, в какой-то степени, горькая обоюдная честность. Влюблённость? Её здесь быть не могло. Невозможно в таком месте. Но Райсс точно что-то чувствовала. Это была надломленная, извращённая влюблённость, потому что человек перед ней казался невероятно чистым, почти отполированным, словно не тронутым всей этой грязью. Не то что остальные. Хальвик не понимал своих чувств и боялся о них думать. У него было много девушек, но ни одна не смогла подобраться к сердцу. Романы и мимолётные связи его не интересовали, о любви он и вовсе не задумывался. Была одна попытка, которую он оборвал на корню, не считая себя достойным подобного. С Хисторией всё было иначе. Она была наивной, но невероятно сильной. Эта сила удивляла его, заставляла гордиться. Он ощущал к ней симпатию, настоящую, человеческую. Но не здесь. Не в этих обстоятельствах. Мысли уносили его назад, к призрачному шансу на что-то другое. Но это было невозможно. Парень всё-таки сбросил рубашку на пол и снова сел рядом. Рука его коснулась её ключиц. Он не собирался утешать и обнимать. Желание было, но страх не позволил. Здесь, в этом месте, подобные нежности были нереальны. Грязно. — Полчаса, — пробормотал. — И я исчезаю. — Этого хватит, — прошептала она, оголяя грудь. — На сегодня.