Продажная королева

В тесных комнатах борделя, где царил удушливый аромат дешёвых духов и несбывшихся надежд, Хистория жила своей новой, извращённой жизнью. Она больше не была той хрупкой, испуганной девочкой, которую привезли сюда силой. За месяцы заточения она выучила правила этой игры, поднявшись по невидимой «карьерной лестнице» мрачной системы. Её больше не избивали. Ей не приходилось обслуживать самых отвратительных клиентов. Теперь у неё была своя, пусть и иллюзорная, «власть». У неё были лучшие наряды и даже возможность выбирать тех, кто осмеливался желать «Королеву». Это была золотая клетка. Бархатные простыни не искупали боли, а дорогие вина не заглушали отчаяния. Каждый комплимент, услужливый поклон, поцелуи в руку лишь подчёркивали её положение — она оставалась товаром, просто теперь более ценным. Её тело было в безопасности, но душа медленно, мучительно гнила. Она научилась улыбаться, прятать страх за холодным, манящим взглядом. Райсс старалась не позволять излишней дерзости, поскольку Сибил всё ещё подчинялась системе и иногда указывала место этой грязной шлюшке, порой даже матом.

***

Покои были огромны, оформлены в тёмных, бордовых тонах, с бархатными драпировками, поглощающими любой звук, кроме приглушенного стона или смешка. В воздухе витал густой, сладковатый запах дорогого вина и чужой, приторной похоти, перемешивающийся с едким ароматом пота и чего-то животного. VIP-комната, одним словом. Хистория вошла без единого звука, её шаги были отточены, движения плавны и гибки, как у змеи. Она была одета лишь в лёгкий, полупрозрачный халат из тончайшего шёлка, который облегал её фигуру, ничего не скрывая. Волосы, распущенные по плечам, казались золотым водопадом в мерцающем свете свечей, отбрасывая причудливые тени на её лицо под вуалью. Клиент, дюжий мужчина с обрюзгшим лицом, сидел на краю массивной кровати с балдахином, его глаза жадно скользили по ней, как у хищника, предвкушающего добычу. В его взгляде не было ни тени нежности, только отвратительное, собственническое желание. Он протянул руку, тяжёлую и грубую, чтобы коснуться её бедра. Хистория не отшатнулась. Она позволила прикосновению задержаться на мгновение, затем скользнула вперёд, опустившись на колени прямо перед ним. Её колени не коснулись пола, лишь зависли в паре сантиметров от пыльного узорчатого ковра. Это был её танец. Не танец удовольствия, а танец власти, выстроенной на унижении и отчаянии. Её движения стали медленными, манящими, продуманными до мелочей. Каждый вздох, каждый поворот головы был расчётом. Пальцы расстёгнули пояс на его брюках, не встречая сопротивления, но её поступь была настолько холодной и отстранённой, что казалось, её касался не живой человек, а призрак. Клиент шумно выдохнул, его взгляд помутнел. Она подняла глаза, встречаясь с ним взглядом, в её глазах не было ни страха, ни желания. Только пустота, за которой скрывалось отстранённое, почти клиническое наблюдение. — Бойкая. Мне нравится. А что покажешь, дорогуша? — с хриплым и надменным голосом вывалил мужчина, чуть ли не бульдог со слюнями, он задыхался от собственного возбуждения. После его слов она взобралась на него. Неуклюже, покорно, как обычная шлюха. Нет. Она сделала это с царственной грацией, словно поднималась на трон, на своё законное место. Её бёдра двинулись в медленном, извилистом ритме, её тело изгибалось. Клиент застонал, его руки крепко обхватили её талию, впиваясь в кожу. Но Хистория не чувствовала этого. Её сознание было далеко, в другом месте, где не было ни его, ни этой комнаты, ни этого запаха. — Боже, какая же ты... — Роскошная? — хитро улыбнулась Райсс, раздвигая его ноги своими. — Дурманящая. Давай... Покажи мне себя, — требовал он, уже хватаясь рукой за трусы, поскорее избавляясь от них. — Нет... Подрочи мне, дорогуша, — дыхания не хватало. Он потрогал свой член и, словно «трофей», передал его в руки Хистории. — Осмелюсь отказать, — почти жестко произнесла королева, но тут же вернула милый тон и продолжила: — Может лучше... Ты мне отлижешь? Мужчина моментально отрезвел. В голове моментально созрел план насилия, он ежесекундно перевернул девушку под себя и выдал: — Сначала я тебя оттрахаю, как последнюю сучку, и коль мне понравится, я подумаю над твоей дыркой. Усекла? Глаза Хистории на мгновение расширились под вуалью. Резкий, обжигающий холод пронзил её. «Помни, что не всем нравится излишняя грубость. Не забывай своё место, дрянь», — слова куратора, полные брани и презрения, эхом откликнулись в её сознании. Она перегнула. Заигралась. Её «власть» была лишь тонкой плёнкой, которая могла лопнуть в любой момент. Стоило только забыть своё истинное положение. Стоило проявить слишком много той самой дерзости, которая могла стоить ей жизни или, что ещё хуже, возвращения в самый низ этой пищевой цепи. Её тело напряглось, но не от сопротивления, а от внезапно накатившего страха. Этот страх был знаком, животным, тем самым, что парализовывал её в первые дни здесь. Она уловила в его взгляде не просто похоть, а холодную, расчётливую жестокость, пробуждённую её непокорностью. Он собирался преподать ей урок. И тогда Хистория отступила. Её взгляд померк, став покорным и туманным. Она не издала ни звука, когда его грубые пальцы впились в её волосы, оттягивая голову назад. Позволила ему дёргать себя, как тряпичную куклу, пока она снова не оказалась сверху. Лучше контролировать ситуацию в позе наездницы, чем внизу. Того глядишь, и задушить можно будет в порыве. И никто её не накажет, деньги уже уплачены. Она не смотрела ему в глаза, сосредоточившись на входе. И когда он начал двигаться, она откликнулась. Не от желания, не от страсти, а от отчаянной, инстинктивной необходимости выжить. Её бёдра двинулись в безумном, неистовом ритме, куда более яростном, чем раньше. Она скакала на нём, доводя его до исступления, но теперь в этих движениях не было ни грамма контроля. Только безропотная, дикая покорность, доведённая до предела. Её стоны были фальшивыми, но достаточно убедительными, чтобы растворить его в собственной похоти. Он хрипел, бормотал что-то несвязное, его тело дёргалось. Она чувствовала, как его руки с силой сжимают её талию, её ягодицы, а затем его пальцы скользят вниз, безжалостно шлёпая, оставляя красные следы на коже. Но ей было всё равно. Она просто хотела, чтобы это закончилось. Хотела, чтобы он достиг своего пика, чтобы этот кошмар, пусть и на время, отступил. Когда всё было кончено, он тяжело дышал, его тело обмякло. Рука скользнула по её бедру, вытирая липкие следы, затем он резко оттолкнул её. Хистория упала на колени рядом с кроватью, чувствуя, как его сперма капает на простынь, оставляя влажные, темные пятна. Он тяжело поднялся. — А насчёт твоего предложения, — хрипло произнёс он, поправляя брюки. — Забудь. Не заслужила. Райсс покорно кивнула. Она встала с кровати, надела и поправила халат, который теперь казался чужим на её теле, и отвернулась. Её взгляд скользнул по отражению в тёмном зеркале: под вуалью её глаза оставались холодными и мёртвыми, не выдавая ни единой эмоции.

***

Иногда, когда Хистория обслуживала очередного клиента в своей опочивальне, Декстер был неподалёку, «обучая» новую, испуганную девушку в соседней комнате. Их взгляды встречались через приоткрытые двери, через щели в масках, которые они носили для мира. В этих взглядах было всё: боль, сочувствие, молчаливая клятва оставаться друг для друга, пока они дышат. Их прикосновения были редкими, украденными, но каждое из них несло в себе тяжесть всего мира. На их «тайных свиданиях», которые длились порой считанные секунды, они пытались ощутить себя нормальными людьми. Они говорили о мелочах, о звёздах, о свободе, которая казалась такой далёкой. Это были мимолётные, обрывочные разговоры, но именно они давали им силы не сломаться окончательно. В один из таких вечеров, перед тем как её вызвали к очередному «повелителю», Хистория и Декстер встретились в узком коридоре. — Скоро, — прошептал Декстер, его глаза блестели от лихорадочной надежды. — Я почти закончил с обучением этой новой девчонки. Флок думает, что я просто усердствую. Скоро смогу больше времени проводить с тобой. Хистория кивнула, сжав его руку. В её взгляде мелькнул луч света. Они оба цеплялись за эту иллюзию будущего, не зная, что это их последнее настоящее свидание. — Скажи мне, что мы справимся? — Я не знаю... Но если мы решились на этот риск, думаю, стоит биться до конца, — шумно выдохнул Хальвик, отпустил её руку и удалился в соседнюю комнату.

***

Эрен не мог спать по ночам. Образ Хистории, её исчезновение, роящиеся слухи – всё это прожигало неиссякаемую дыру в его душе. Ненависть к собственной беспомощности и ярость от мысли, что он мог что-то упустить, были невыносимы. Он снова и снова прокручивал в голове их последние дни, напоминая себе, что бездействие было худшим выбором. Его план был безумным, отчаянным, но, как ему казалось, единственно возможным. Он не мог обратиться к Рут или Сибил. Они были слишком известны, их любое неосторожное движение привлекло бы внимание Флока. Да и они подчинялись лишь ему, несмотря на то, что Йегер помогал с поисками работников. Эрен собирался действовать в одиночку. Он прекрасно знал внутренние коридоры борделя, все потайные ходы и лазейки, которые когда-то использовал сам Флок. Он собирал информацию крохами, стараясь больше думать, меньше спать, одержимый единственной целью. Он грезил о том, как вырвет Хисторию из этой трясины, как они вдвоём сбегут куда глаза глядят. За несколько последних месяцев он тайно переманил Декстера на свою сторону, сумев убедить его в необходимости помочь королеве. Хальвик не был проводником, но его поддержка внутри системы, отвлечение охраны, создание шума в нужный момент были бесценны как подкрепление. Да и он бы сбежал с ними, это точно.

***

Пять часов назад.

За несколько часов до запланированной попытки Эрен узнал новую, шокирующую информацию. Одна из девушек подслушала обрывки разговора Флока с кем-то... Другим. — Лучше б не выходила, — на цыпочках попятилась девчушка назад, приговаривая в тишину: — Зараза... Она, бледная от страха, сбежала назад в комнату к своей соседке. Та, сидевшая у тусклого светильника и накручивавшая локон на палец, подняла голову. — Что там такое? Ты вся дрожишь, — встревоженно спросила она, заметив дрожь в руках подруги. Девчушка припала к ней, её голос был едва слышен, как шелест опавших листьев. Разговор затих. Напарница, Карин, тут же похолодела от услышанного. Ей было всего двадцать три, но жизнь уже оставила на ней свои отметины. На запястье, чуть выше локтя, скрывался уродливый шрам, который когда-то был перекрыт рукой здешнего врача, чтобы сделать её «безупречной» для клиентов. Гладкая, натянутая кожа над едва заметной линией говорила о том, что даже уродство здесь было лишь временным неудобством. Её густые каштановые волосы, выгоревшие на солнце до оттенка жжёного сахара, сейчас были небрежно рассыпаны по плечам. Припухшие губы казались изломанной розой, а мягкие, слегка полные черты лица придавали ей своеобразную изюминку. Девка была верна Эрену до такой степени, что чуть ли не молилась на него каждую ночь, и даже мокрые фантазии о нём не обходились без его образа. После услышанного Карин вскочила как ужаленная, не думая о последствиях. Её ноги, привыкшие к медленным, соблазнительным движениям, теперь несли её с бешеной скоростью по извилистым, тёмным коридорам борделя. Она двигалась почти наощупь в полумраке, мимо запертых дверей, из-за которых доносились приглушенные стоны и смех, мимо теней, что казались преследующими призраками. Её пышная юбка взметнулась, когда она завернула за угол, едва не сбив с ног одного из охранников. — Ты, шлюха! Куда прешь? — грубо рявкнул здоровяк, перегородив ей путь, его рука машинально потянулась к дубинке. Второй охранник, стоявший рядом, усмехнулся, ожидая зрелища. Но Карин не остановилась. Её глаза, полные отчаянного страха и решимости, уставились прямо на мужчин. — Мне… мне нужно видеть Эрена Йегера! Сейчас же! — прохрипела она, её голос сорвался на визг. Дозорный удивлённо приподнял бровь. — Это ещё что за новости? Йегер не принимает просто так. Иди к себе, пока хуже не стало. — Да мне… мне перепихнуться с ним захотелось, поняли?! — выдавила Карин, её щеки вспыхнули от стыда, но она держалась, понимая, что это единственная причина, которую они примут. — Не могу ждать! Мужчины переглянулись. Их ухмылки сползли с лиц, сменившись недоумением. Такой дерзости они ещё не слышали, да и девушка эта обычно была куда скромнее. — Совсем с ума сошла, девка! Своих клиентов мало? Я тебе сейчас так перепихнусь, что неделю сидеть не сможешь! — пробасил первый, хватая её за руку. Но прежде чем он успел применить силу, из-за угла показался сам Эрен. Его взгляд, обычно отстранённый, мгновенно сфокусировался на Карин. Он понял, что что-то не так. — Что здесь происходит? — его голос был тихим, но в нём звенела сталь. Дозорные вытянулись по стойке «смирно», их лица побледнели. — Господин Йегер! Эта… эта девка, — начал один, пытаясь оправдаться. — Спокойно. — Эрен кивнул Карин, его глаза мгновенно прочитали в её лице ужас и неотложность. — Идём, — произнёс он чуть мягче. Девушка, облегчённо выдохнув, бросилась к нему, не обращая внимания на недоумённые взгляды охраны. Эрен быстрым шагом вёл её по коридорам. Ни слова. Лишь нервное молчание, висящее в воздухе. Зайдя в свою, гораздо более просторную и уединённую комнату, он захлопнул дверь за Карин. Свет был приглушён, отбрасывая длинные тени. Он резко развернул её, прижимая к стене, не сильно, но достаточно, чтобы её спина глухо ударилась о холодный камень. На лице Эрена появилась ленивая, издевательская гримаса. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на припухлых губах, на слегка полном теле, скрытом под дешёвой одеждой бордельной девицы. Он наклонился ближе, его горячее дыхание опалило её кожу. — Давно меня хочешь, что аж ночью в комнате не сидится? — процедил он, голос звучал низко и интимно, словно обещание порочного наслаждения. Жар, исходящий от него, был почти осязаем. Так ей казалось. Карин ощутила, как по телу пробегает электрическая волна, заставляя мышцы сжаться, а сердце учащённо забиться. На мгновение она забыла обо всём: о страшном сообщении, о том, где она, о подруге. Перед ней был сам Эрен Йегер, объект её тайных, запретных фантазий. Его близость, его взгляд, полный насмешливого желания, парализовали её волю, выбивая воздух из лёгких. Её щеки вспыхнули, тело предательски отозвалось на его присутствие. — Д-да, — мягко произнесла девчушка и, поняв, что произошло, быстро добавила: — ТО ЕСТЬ НЕТ! Простите! Страх, холодный и отрезвляющий, пронзил её, словно ледяной клинок. Он был сильнее мимолётной похоти. Слова, прозвучавшие из уст подруги, вновь зазвучали в голове Фогель, напоминая об истинной опасности. Её взгляд, полный мольбы, устремился в его глаза, пытаясь пробиться сквозь маску цинизма. — Господин Йегер, это... это не то, что вы думаете, — начала она, её голос дрожал, а глаза были полны неподдельного ужаса. — Мне... мне нужно вам что-то сказать. Срочно. Улыбка на лице Эрена исчезла, сменившись мгновенной, пронзительной серьёзностью. Он отстранился, его взгляд стал острым и пронзительным. Он увидел не похоть, а истинный, неподдельный ужас в её глазах. И он доверился этому моменту. — Говори, — пробасил он, убирая руки от стены, дав ей больше пространства. В его голосе не было и следа шутливости, лишь холодная, напряжённая требовательность. — И не вздумай соврать. Карин глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь. Слова застряли в горле. Она видела, что этот человек не шутит. — Флок… Флок знает о Декстере, — сбивчиво прошептала Карин, её голос был напряжённым. — Он сказал, что «уберёт» его. Сказал, что он мешает. Он сделает это сегодня ночью. Эрена будто ударили под дых. Он скривился от злости. «Уберёт» означало смерть. Быструю, жестокую смерть. Форстер никогда не церемонился. Утрата такого человека была не просто потерей союзника: это был сигнал. Если Флок прознал о Декстере, значит, план Йегера мог быть раскрыт. А если замысел раскрыт, то усиленная охрана, которую Флок наверняка уже стянул, сделает любую попытку не просто рискованной, а бессмысленной жертвой, обречённой на провал. Более того, если он попытается сейчас, Хистория тоже окажется под ударом, ведь её связь с Декстером была раскрыта и, что хуже, её могут связать и с ним, Эреном. Как назло, именно в этот момент снаружи послышались крики. Глухие, короткие, а затем гробовая тишина. Эрен застыл. Он знал. Он чувствовал. Карин, стоявшая напротив, мгновенно побледнела. Её глаза широко распахнулись от ужаса. Она схватила Эрена за руку, её пальцы похолодели. — Это… это… — прошептала она, не в силах закончить фразу, её взгляд метался от двери к лицу Эрена. Йегер лишь крепче сжал её руку, почти инстинктивно, не отводя глаз от двери. Он не соображал, просто реагировал на нарастающее напряжение, на немой крик в её глазах. — Декстер, — произнёс он глухо, словно выплюнул слово. В его голосе не было вопроса, только страшная, неоспоримая уверенность. — Его убили. Карин судорожно кивнула, её тело затряслось от беззвучного рыдания. Последняя опора Хистории в этом проклятом месте была вырвана. Гнев вскипел в Эрене окончательно, обжигая горло. Он хотел крушить, ломать, уничтожать всё на своём пути. Но тут же его разум, холодный и расчётливый, взял верх. Он представил, что будет, если он бросится сейчас. Это лишь подтвердит связь Хистории с Декстером, а также выведет на Эрена, на их совместные планы. Флок не оставит её в покое. Она будет наказана, возможно, её переведут в ещё более ужасные условия, или… Он не мог даже представить себе худшее. Его сердце сжалось. Отчаяние и тяжёлая решимость боролись внутри него. Он не мог спасти её сейчас. Не в лоб. Не так. Прямое столкновение приведёт к гибели обоих. Единственное, что он мог сделать, чтобы не усугубить её положение и сохранить хоть какой-то шанс на будущее, — это исчезнуть. Отступить. Оставить её там, чтобы она не страдала ещё больше из-за него, чтобы её не связали с его проваленной попыткой. Это была не трусость, а горькая, вынужденная стратегия. Его последняя жертва во имя её безопасности.