Продажная королева

Питать надежды не стоило никогда. Здесь каждый ломался, а кто нет — уходил. С треском, с воплями или вовсе с пеленой на глазах. Страшное место, гиблое. Но оно открывалось с другой стороны для тех, кто приходил сюда за другим: за грязной страстью, за хриплыми стонами, за алкоголем, который не просто обжигал горло, а продирал его. «Гардения» — тот самый бордель, в котором началось пребывание порочной, грязной, вечно побитой шлюхи. Жизнь родилась здесь, в подвале, на том самом моменте, когда из чрева выдернули кусочек жизни. Правда… тяжело назвать это жизнью. Оно не имело пола, веса, имени, цвета волос. Кровь, грязь — комок на съедение собакам. Королева помнила стерильный кабинет внизу, до сих пор чувствует нашатырь под носом, а ногти на ногах по сей день невольно впиваются в стельки обуви. Холода больше нет, нужды в притворстве тоже. У Райсс сегодня обычный день, как ей казалось. Девушки должны снова проходить обучение, кто-то — обязательно сидеть на ободранном стуле для охраны, где-то раздавались стоны. Животное припёрлось с утра пораньше для своей нужды. — Госпожа Хистория, — голос раздался за спиной. Она обернулась. Один из новых охранников, лица она не запомнила, их меняли часто. А постучался он вообще? Что за наглость! — Господин Форстер ждёт вас в верхней гостиной. «Ждёт», — мысленно усмехнулась она. Он никогда не ждал, всегда приходил сам. — Я занята. — Он сказал, что это не терпит отлагательств. Девушка вздохнула. Поправила воротник платья, задержалась взглядом на пуговице. — Подойду, передай. Голова в проёме двери тут же исчезла. «Хоть бы закрыл до конца, невежа», — подумала она, прежде чем фыркнула. Она не пошла сразу. Сначала заглянула в учебную комнату — убедиться, что всё в порядке. Вернее, просто занять время, чтобы разозлить Флока. Три девушки сидели за столом, читали короткие договора. Во времена Хистории таких не было. Флок решил основательно закрепить позицию: чтобы если что, он не при чём, девки сами пришли, сами согласились. Кто их заставлял-то? — Читайте внимательно, — сказала королева из проёма. — Клиенты любят, когда девушка умеет думать. Зачем она в конце это добавила вообще? Напоминает Сибил, один в один. Райсс стало немного не по себе от своих же слов. Причём тут клиенты? Пошли бы они к черту. Ступеньки загрохотали — казалось, по ним поднимался титан, а не девушка. Пора косметический ремонт здесь делать. Охрана косилась, тихие разговоры велись, всё по-обыденному. Она прошла мимо, не ускоряя шаг. Хоть и более смелая, но всё та же низкая, маленькая девчушка. Даже если ей стукнет сорок, она не вытянется и не будет представлять угрозы. Флок ждал в кресле у камина. Купил новый, ему так захотелось и он довольствовался. Перед ним на столике стояли два бокала и графин с вином. У Райсс не было желания проводить собеседования с Форстером, да и вообще находиться с ним в одной комнате. Не страх, а скорее глухое нежелание, отвращение. — Не сильно ты спешишь к господину, — небрежно процедила Сибил, закрывая свою комнату на ключ, — Впрочем, не важно. Я уезжаю. — Слышала, — Хистория повернулась, чтобы посмотреть бывшему куратору в глаза. — Ты не рада? — Мне всё равно. Кроуфорд поправила сумку на плече, облегченно выдохнула, но по отечески, решила преподать последний урок своей ученице. — Знаешь, в чём твоя ошибка, дорогуша? — женщина сделала паузу, проверяя, будет ли Хистория пытаться узнать, перебить. Урок усвоен, она молчала, — Ты до сих пор думаешь, что можешь кого-то спасти. Но здесь никто не спасает. Здесь только выживают. Райсс молчала. Уже наверное из вредности, из нежелания стелиться, да и зачем? Сибил всё равно уходит отсюда. — Прощай. — Прощай, — голос прохрипел, будто Хистория заболела. В горле пересохло. Она не чувствует ничего. Ни злорадства. Ни грусти. Ничего. «Может, это и есть свобода?» — подумала она. И сама себе отвечает: «Нет. Свобода — это когда есть выбор. А у меня его нет». Она набрала воздух в лёгкие и постучала. Сухое «заходи» не заставило себя ждать. Девушка вошла в комнату без красных глаз, как когда-то. Прямая спина, руки по бокам, как старшая сестра. По-своему, немного медленно — это слегка раздражало Флока. На то и расчёт. — Сибил уехала. Доук тоже. Я решил, что пора менять систему. Даже не поприветствовал. Надменный и холодный, не теряет хватку. Он когда-то может быть другим? Хотя бы на минуту. — Ты хочешь, чтобы я работала на тебя. — Работала со мной. Есть разница. — Флок налил вино в бокал, медленно поставил перед ней и сделал выдержанную паузу. — Ты теперь сама решаешь, как обучать девушек, в каком темпе. Без Сибил и посредников. Хочешь менять правила? Пожалуйста. Я только за то, чтобы ясный и проницательный ум в твоей головушке поспособствовал мне. Мне важно качество. Вряд ли ты помнишь или вообще знаешь, к чему я стремлюсь. Для тебя я тиран и монстр. Но давай посмотрим с другой стороны. Ты стала злее, напористее, расчётливее. Тебе не кажется, что такой и должна быть королева? Больше слушаешь, меньше спрашиваешь. Хистория, я закалил тебя под истинную королеву стены Роза. И сейчас… Форстер осушил бокал залпом, чтобы прочувствовать всё наслаждение в этих прелестных нотках корицы и дорогого спирта. Затыкаться он не умел. Да и не особо хотел — ему нравилось подолгу рассказывать. Планов он не вываливал, но болтал будь здоров. — Я даю тебе пробную версию королевы. Хочешь — наймём нового куратора. Не хочешь — сама будь ею. Всех, кто был причастен к бизнесу, я убрал. Чужой воли нет, есть только моя. Проще: делай внутри что пожелаешь — в отношении слуг, кураторов, учителей, девок. Охрану, если надо, я тебе выдам. А в любом случае… Вы здесь все — система. Вопросы? Райсс не спешила с ответом. Выдержала паузу дольше, чем он ожидал. — Значит, я — пробная версия, — сказала она спокойно. — А кто я потом, если пройду испытание? Флок на секунду задержал взгляд на уголках её губ. Что-то в нём блёкнуло, но он быстро продолжил. — А ты повзрослела, — сказал он вместо ответа. — Пришлось. Она взяла бокал, но не отпила. Подержала в руках, поставила обратно. — У меня только одно условие: никакого насилия по отношению к девушкам. — А кто же их ломать-то будет, а? — гоготнул Форстер и враз стал серьёзен, скулы затвердели. Кажется, кто-то гнёт… Там, где не просят. — Слушай, советов не даю. Но с тобой, как с партнёром, да? Поделюсь, так и быть. Баба без страха — мясо без соли. На хрен она тогда? У мужчины есть жена — хозяйка. Есть любовница — стерва. Они с характером. Сюда приходят нагнуть, разогнать стресс, поставить раком. Они платят. Значит, товар должен быть послушным. Требование у нас одно, как у борделя: не сломай и не испорти. Испортишь — заплатишь вдвое. Сломаешь — сдохнешь. Девки мне живыми нужны. А вот капризы… хотелки… душу свою… — он скривился, — это не сюда. Вопросы? — Я хочу изменить подход в обучении. Многие учителя издеваются над девушками, хотя это запрещено. Разве не так? Кураторы орут, причитают, ставят на колени за малейшую провинность. Какой ты хозяин, если… — Хистория осеклась. Слишком много. Эмоции хлынули, она сжала челюсть, но поздно. Форстер уже рассмеялся. От души. Искренне. — Умница. Но с эмоциями тебе работать и работать. — Он откинулся в кресле. — Ладно. Меняй подход. Если тебе так кажется правильным. Но если жалобы… клиенты, учителя… — Мужчина махнул рукой, мол, и так понятно. — Решим. И последнее… Обид не держи, Ваше величество. — И тут же, будто сдувшись, добавил мягко, почти по-отечески: — Всё к лучшему. Флок по-доброму улыбнулся и протянул бокал. Райсс взяла бокал, поднесла к губам и сделала маленький, едва заметный глоток, словно опасалась яда. Как того чая, что подвёл её однажды. Чай всё перевернул. Если бы она тогда внимательнее смотрела по сторонам, если бы не пила, что дают, если бы чаще говорила с разведкой… Может, и не случилось бы. Микаса бы не позволила. Армин бы… А Хистория отдалилась. Науськали быстро. Беременность сложно протекала. Под откос пошла вся жизнь. А с этого момента начиналась новая. «Семя посажено… Не вылупиться ли монстр?» — подумал про себя Флок, внимательно изучая лицо Хистории. Враг из неё так себе, но в ней есть что-то, что Форстер не смог разглядеть. Он как всегда слишком самоуверен.

***

Лес. Костёр. Треск веток и уханье совы, проходящее по лесу гулом. Мужчина сидел у костра и чистил старый клинок. Вокруг не было ни души. Только тени насмехались, ветер шумел, костер потрескивал, да сова ухала. Она, видимо, о чем-то размышляла. Эрену же казалось, что она просто издевается. Так трудно замолкнуть что ли… Он вспомнил Армина. Того, кто всегда знал, что сказать. И Микаса… Она смотрела так, словно в его правоте не могло быть сомнений. Никогда. Никаких ошибок. «А я ошибся», — решил он. Хистория приходила в голову редко. Он сам её оттуда вытеснял. Но в такие ночи, когда не спится, она появлялась сама. Не обвиняющая, не плачущая. Просто смотрящая. С немым вопросом и дрожащими руками от холода. Он не знал, простила ли она. Имел ли право просить прощения? «Трус», — сказал он себе и подбросил веток в костёр. Письмо, которое он отправил, наверняка перехватили. Возможно, это и к лучшему. Что бы он им сказал, если бы его нашли? «Простите, я сглупил, помогал Флоку, путал следы. Я смотрел, как ломают человека, и ничего не сделал»? Он усмехнулся. Горько. Ничего смешного не было. Йегер поднялся, закинул сумку на плечо и зашагал вперёд. Не зная, куда идёт. Просто прочь от надоедливой совы, от веток, от мыслей. К чёрту! Туда, где лес редел. Или не редел. Какая теперь разница? Трус. Он это знал. И теперь придется жить с этим.

***

Хистория посмотрела на одну из новеньких, с испуганными глазами, как у неё самой когда-то. И прошептала: — Не сдавайся. Здесь нельзя сдаваться, — почти строго сказала королева. Плевать на Сибил. Она не права. Всегда можно помочь. — Я… Моя семь. с-с…мья. , — девчушка разрыдалась, что есть сил. Только этого не хватало — слёзы, как крупный град. Как же они любят издеваться над женщинами! Многие из них совсем юные, едва ли старше пятнадцати-шестнадцати лет. Что им остаётся? Безропотно подчиниться и раздвинуть ноги? — Я зайду позже, — сухо обронила Хистория и быстрым шагом вышла за дверь. Ей нет дела до местных, но новоприбывшие… Их было ей так жаль. Сердце заколотилось так, что её саму шатало.

***

Здесь не место для слабости, утешений и гордости. Забудь о своих желаниях и оставь их за порогом. Здесь ты — сама чьё-то похотливое желанье. «А что, если тень способна пожирать?» — и глаза закрылись. Эта мысль согревала тело.