На грани

2 ноября.   — Я завтра не приду в школу, — Майки улыбнулся, сидя в комнате Такемичи. Он стал чаще заходить к нему. Такемичи же был не против — мать всё равно не было дома, а Джеймс уж тем более, так что он проводил больше времени с Майки, чтобы просто не было скучно. Да и они неплохо так подружились.   Такемичи и Хината, сидевшие подальше от Майки, взглянули на него. Такемичи вдруг вспомнил, что завтра уже 3 ноября, и Майки будет отсутствовать по причине «нужно отпиздить пару мудаков». Хината же, в свою очередь, обеспокоилась.   — А что случилось? — Она была явно расстроена. Вообще-то она всегда волновалась за друзей.   Такемичи хотел было уже сказать правду, как Майки опередил его.   — Дед помер, — он пожал плечами.   Такемичи кинул на него взгляд с полным непониманием.   — Ох… Мои соболезнования, — Хината положила руку к сердцу, похоже, и вправду огорчённая этой вестью.   Такемичи смотрел на Майки, и по его лицу было видно, что это полная ложь. Он вопросительно поднял бровь. Майки же подмигнул ему, мол, «не говори правду». Тот, в свою очередь, вздохнул и потер переносицу.   — Да-а, как же это печально, — Такемичи трагично вздохнул.   Майки же только закивал. Хината уже было пустила слезу, как увидела, как Майки, чуть ли не плача, сдерживает улыбку.   В итоге она надавала им двойки по шапке: Майки — за то, что соврал о таком, Такемичи — за то, что поддержал его идею.   Спустя несколько часов Хината ушла — её забрал отец. Майки и Такемичи ещё посидели, разговаривая. В основном Такемичи рассказывал о том, как собрал пазл на 1000 кусочков и что планирует в будущем собрать ещё больше. Майки же удивлялся его усидчивости — ведь сам он не любил долго сидеть на одном месте и делать одно и то же, слишком скучно для него было.   Майки, попрощавшись с Такемичи, вышел на улицу, садясь на свой байк. Он взглянул на сообщение Доракена, как услышал звук мотора. Подняв взгляд, он увидел, что в его сторону ехал другой байк, и на нём сидел гребаный Ханма. Майки было уже подумал, что тот пришёл за его душой, так сказать, подраться, но тот лишь остановился недалеко от того места, где стоял сам Майки.   — Ты что тут делаешь? — Майки подошёл ближе к Ханме, хмуро глядя на него. Что-то внутри злобно скрежетало от мысли, что Ханма пришёл к Такемичи.   — «Непобедимый» Майки, какая неожиданность. Не думал, что Мичи позволяет всякому сброду кочевать возле его дома, — Ханма насмешливо взглянул на Майки, голос сочился сарказмом.   — Давно по роже не получал? — Майки огрызнулся и уже наступал, готовый вдолбить в мозги долговязому что-то дельное.   — Хочешь затеять драку прямо на крыльце у Мичи? Какая наглость, — Ханма хмыкнул, видя, как Майки тут же остывает, сомневается и отступает. — Вот и правильно, нечего нам разводить здесь кровь и мясо. Я просто навещаю своего друга.   Он прошёл мимо Майки, который сопроводил его не самым дружелюбным взглядом. Но Ханме было плевать — сейчас его волновало лишь увидеть лицо блондина.   Майки глядел ему вслед с раздражением. «И с каких пор Такемичи "дружит" с Ханмой? И почему он об этом ни слухом ни духом?»   Такемичи, услышав звонок в дверь, спустился на первый этаж. Открыв дверь, он увидел перед собой Ханму, а лишь краем глаза заметил, как уезжает Майки. «Странно… Эти двое встретились. Знакомы ли они?» Впрочем, это, вроде, не дело Такемичи.   — Мичи! Рад меня снова видеть? — Ханма выглядел всё так же и пах так же — обкуренный, со своей фирменной ухмылкой.   — Ханма? — Такемичи сам не знал, почему был в шоке. Но всё же Ханму он не видел пару недель точно, и тот вдруг так заявился к нему посреди ночи.   Такемичи хотелось спросить у него, почему он пропал, куда девался и вообще что с ним было. И с чего вдруг он начал называть его «Мичи»? Но всё по порядку. Сперва самое главное.   — Что случилось? — Такемичи взглянул на Ханму, скрестив руки.   — В смысле?   — Ну, зачем пришёл? — Он не стал обращать внимание, что вопрос звучал слегка грубо. Ему просто хотелось узнать причину такого внезапного визита.   — А-а, ну, я хотел тебе предложить сходить со мной кое-куда, — Ханма усмехнулся, глазами бегая по Такемичи.   Такемичи прищурился. Он не понимал, куда хотел повести его Ханма ночью. Само словосочетание «пойти с Ханмой ночью куда-то» уже звучало так себе.   — Куда это? — Такемичи выгнул бровь. Ему не хотелось тащиться бог знает куда ночью.   — Это сюрприз! Но обещаю, тебе понравится. Просто доверься мне. — Ханма протянул руку, ожидая, чтобы Такемичи взялся за неё.   Такемичи взглянул на руку Ханмы, помолчал пару секунд и захлопнул дверь.   Ханма стоял всё так же с раскрытой ладонью, смотря уже на дверь. И когда он уже собирался развернуться и уйти, дверь снова открылась. На пороге стоял Такемичи, переодетый в более лёгкую одежду. Он вышел, запер дверь, прошёл мимо Ханмы к байку, после чего обернулся и усмехнулся.   — Так ты идёшь или как?   Ханма же не стал терять ни секунды и побежал к байку. Заведя его и убедившись, что Такемичи сел, он поехал.      Ехали они по неизвестным для Такемичи дорогам. Приехали они к виду к обычному зданию. Ханма спокойно прошёл к нему, Такемичи последовал за ним. Они шли к лестнице, что вела вниз, и там Такемичи уже увидел неоновые лампы и услышал шум музыки.   Зайдя внутрь, их встретили двое вышибал. Такемичи уже подумал, что их сейчас выгонят, ведь те были несовершеннолетние, и он знал это на своём горьком опыте. Он часто с Мизо пытались пробраться в клубы ночью. «И не смотрите так — каждый подросток хоть раз в жизни пытался пробраться в клуб, чтобы потусить с друзьями и почувствовать себя взрослым. Но в итоге их выгоняли, даже не впустив на порог».   Однако двое громадных вышибал не тронули Такемичи и Ханму, пропустив их без вопросов. Вспомнив о своих друзьях, Такемичи ушёл в себя и свои мысли, вспоминая о том, что Аккуна уже нет в живых. И это снова начало давить на него. Но прежде чем он успел полностью уйти в свои мысли, его прервал Ханма.   — Эй, чего мина такая кислая? Давай веселее! — Он усмехнулся, заходя в толпу на танцпол.   Музыка играла на всю, светодиоды создавали мигающий свет. Было тесно, пахло телами, потом и чем-то сладким.   Ханма, похоже, чувствовал себя рыбой в воде. Возможно, это был не первый раз, когда он тут. А вот Такемичи был напряжён, неуверенный в том, стоит ли ему быть здесь.   Ханма повёл его к бару. Там он перекинулся парой слов с барменом — те, судя по всему, хорошо знали друг друга. После чего им принесли какие-то напитки. Такемичи сделал глоток и тут же скривился.   — Ты что мне налил?.. — Такемичи нахмурился, пригубив и скривившись от крепости. — Это ж почти чистый спирт.   — Это виски сауэр, а что? — Ханма лениво крутил свой бокал. — Сюрприз в том, что ты его не замечаешь, пока не встанешь.   Через двадцать минут Такемичи уже смеялся над какой-то глупостью и держался за барную стойку так, будто она его родная мать.   Ханма же в это время испробовал почти весь ассортимент коктейлей, ну и просто водку залил в себя — как он сказал, «чтобы лучше легло». И через некоторое время они уже чуть ли не валялись с ног.   Ханма повёл их к выходу. Такемичи же всё намеревался выблевать всё содержимое желудка — ему явно пить не стоило. Пока Ханма ещё держался бодрячком, Такемичи еле стоял (он валился с ног уже с третьей кружки). Добирались они до квартиры Ханмы пешком — тот так и не смог завести байк. Такемичи то смеялся с шуток Ханмы, то расстраивался из-за мелочей. Ханма же почти не изменился в поведении, разве что спотыкаться стал чаще, ну и говорил непонятно.   Пока они вбирались по лестнице на этаж к Ханме, Такемичи случайно наблевал на чей-то коврик, после чего долго плакал из-за этого, пока Ханма пытался его оттащить от двери бедной старушки, что там жила.   Наконец, дойдя до квартиры Ханмы, они открыли дверь и ввалились внутрь. Ханма всё это время держал в руках бутылку водки, а Такемичи — с остатками блевотины на кофте.   Ханма сделал ещё глоток из бутылки, после чего, выронив её, прижал пьяного Такемичи к двери. Пол под ними скрипнул. Ханма схватил Такемичи за щёки и поцеловал, прижавшись и углубляя поцелуй. Такемичи протестующе замычал — его же только недавно вырвало.   После минуты Ханма отпрянул, вытер губы тыльной стороной ладони и усмехнулся.   — Фу, меня же только что вырвало! — Такемичи стал вытирать рот рукой.   — И что? — Ханма лишь усмехнулся и схватил лицо Такемичи в свою руку, крутя его из стороны в сторону.   — И что?!   — Ну и что? — Он хмыкнул и хотел было ещё раз потянуться, но Такемичи прервал его, пройдя мимо и пошатываясь направившись в туалет, где включил воду из-под крана и стал её пить.   Выйдя из туалета (в котором он был непонятно сколько), Такемичи застал Ханму, сидящего на обшарпанном диване и поджигающего зажигалкой какой-то свёрток.   Такемичи смотрел на красную зажигалку — на ней на жёлтом фоне чёрными буквами было написано маленькое «Bic». Он пару раз моргнул, вспоминая, что Ханма купил её в тот день в супермаркете перед тем, как поехать к контейнерам и попить пиво с ним.   От этих раздумий у него разболелась голова. Ханма пускал облако дыма изо рта. Такемичи находил завораживающим наблюдать, как тот подносит свёрток к губам, затягивается, после чего выпускает дым. На запах и вид это были не обычные сигареты, что курил Ханма, — эти пахли более мускусно.   Пачка от тех сигарет, что курил обычно Ханма, лежала на полу, почти под кофейным столиком. Она была пустая.   Такемичи плюхнулся рядом. В тусклой гостиной единственный свет исходил от телевизора, что крутил какую-то ночную передачу. Такемичи наблюдал за Ханмой, сидя рядом. Он смотрел, как свет отражается на его бледной коже. Взгляд спустился ниже — от руки, что держала свёрток, к шее. Он смотрел, как подпрыгивает кадык, когда Ханма сглатывал. Взглядом он опустился ещё ниже — плечи, ключицы, грудь, что вздымалась при каждом вдохе и выдохе.   Такемичи разглядывал его мышцы, пресс, и только сейчас понял, что тот, похоже, снял свою футболку и бросил куда-то.   Он разглядывал шрамы — на ключице и ещё один, пересекающий грудь. Видно, что раны были зашиты. Он стал вспоминать — вроде как Ханма говорил, что это дело рук отца.   Перед глазами стояла лёгкая дымка. Он лениво сидел, смотря в экран. Пьяный разум отказывался адекватно рассуждать.   — Хочешь? — Ханма протянул ему свёрток.   Такемичи потупил взглядом на полувыкуренный свёрток. В мыслях крутились разные образы и мысль о том, что это такое.   — Это что? — Он скривился.   Ханма же, не дожидаясь, сунул ему в руку свёрток.   — Травка. Что это ещё может быть? — Ханма усмехнулся, выглядел расслабленным, глаза стеклянные.   Такемичи глядел на свёрток в руках, после чего поднёс его к губам и затянулся. Выдыхая дым, он почувствовал, как всё вокруг начало плыть. Пришло чувство странной эйфории. Ему показалось, что ему жарко. Он сделал ещё затяжку, после чего передал свёрток обратно Ханме, который валялся и смеялся с чего-то.   Такемичи стянул с себя кофту, кинув её на пол. Всё тело начало обмякать. Он глядел в потолок. Во рту было сухо, голова кружилась, мир плыл в разных красках.   — Ну как, тебе уже вставило, небось, да? — Ханма рядом улыбался во все 32 зуба, глядя на Такемичи и делая затяжку.   — У меня голова кружится, а ещё я пиздецки счастлив, — он улыбнулся, проводя рукой по волосам. Прикосновения казались такими странными. — Теперь я понимаю, почему ты вечно лыбишься — ты же просто обдолбан большую часть времени.   Он хмыкнул и забрал у Ханмы траву, делая ещё затяжку и докуривая её.   Ханма сидел рядом с этой дебильной ухмылкой, хотя Такемичи готов был поспорить, что у них сейчас одинаковое выражение лица.   — Тебе повезло — меня в первый раз тошнило и крутило не по-детски, — Ханма хмыкал, поджигая ещё одну.   — В первый раз? Это когда? — Такемичи было лень поднимать голову, так что он продолжал смотреть на потолок.   — Э-э… Не помню. Вроде в 13 лет, или типа того, — Ханма потупил взглядом в экран телевизора, делая затяжку.   — В 13 лет?! Да ты псих! — Такемичи улыбнулся, сам не понимая чему. Ему просто было смешно. Он взглянул на Ханму, скользя взглядом по его лицу. — У меня во рту пересохло.   Ханма хмыкнул, придвигаясь ближе к Такемичи.   — Это нормально… — Он провёл свободной рукой по Такемичи — от шеи к уху и назад к затылку, чувствуя между пальцами кудрявые локоны волос.   Такемичи наклонился ближе. Он забрал у Ханмы косяк и затянулся, не отводя затуманенного взгляда от янтарных глаз напротив. Ханма прикусил нижнюю губу, и взгляд его скользнул к губам Такемичи, а потом обратно к глазам.   — Иди сюда, — Ханма хмыкнул, увлекая Такемичи в поцелуй — вальяжный, мокрый, быстрый.   Руки сами начали скользить по коже друг друга. Такемичи ощущал каждое прикосновение словно горячее, острее. Ханма навис над ним на диване, рука упёрлась в матрас рядом с головой Такемичи, пока он делал очередную затяжку.   Такемичи наблюдал, как тот выпускает дым изо рта и как подпрыгивает кадык.   Всё плыло перед глазами. Он снова чувствовал тепло на своих губах. Его руки машинально двигались, обвиваясь вокруг шеи Ханмы, пальцы впивались в тёмные волосы, растрёпывая уложенную причёску.   Благодаря алкоголю и травке он был расслаблен. Всё казалось правильным.   Татуированные руки скользили по его торсу вниз. Раздался звук расстёгнутой молнии. Джинсы упали на пол.   Такемичи прикрыл глаза, чувствуя холод на своей коже, но после тут же пришло и тепло, влажность.   Руки Такемичи сжимали волосы Ханмы. Он поджимал губы, тяжело дыша. Он повернул голову на бок и увидел на кофейном столике забытый косяк. Подобрал его и сделал затяжку, выдыхая дым в потолок, чувствуя, как новая волна эйфории накатывает.   Он прикрыл глаза, слыша ещё один звук молнии и лязг ремня.