На грани

09:17  Музыка в клубе играла где то фоном, людей было мало в такую рань никто почти не приходил, по воздуху летал дым, Ханма поглядывает на Кисаки, тот допивает свой виски, Ханма скользнул взглядом по двери на которой золотыми буквами было выгравировано три буквы "Vip” он поморщился, забронировать себе место тут стойло нехилых денег, хотя для Кисаки это обычное утро пятницы. — От тебя несет перегаром — Кисаки прикрывает нос рукой, Ханма и сам знал что пах и выгледел дерьмово, с утра у него похмелье после вчерашнего, и вместо того что бы отсыпаться ему пришлось идти сюда, ведь Кисаки решил позвонит ему в шесть утра и сказать придти сюда. — Да вчера просто не плохой вечер выдался выпить— Ханма хмыкает, он удобнее устраивается на черном кожаном диване, им приносят еды официант и так же быстро уходит. Кисаки смотрит на Ханму пристально чувствуя что тот что то утаивает от него.  — Один? — Он наклоняется ближе. —Нет, не один — Ханма наматывает на вилку спагетти что он заказал. — С Такемичи? — Кисаки уже догадался, ну ещё конечно же помогли связи, ему тем вечером звякнули когда увидели в клубе Ханму и Такемичи вместе. — Угадал, с Мичи — Ханма хмыкает, жуя спагетти словно бы он неделю не ел, продолжая набивать себе рот. — Рассказывай…всё. — Кисаки даже не притронулся к собственной еде, ему сейчас было важнее узнать про Такемичи. — Ну, я к нему пришел, и мы поехали в клуб, там выпили, и ко мне поехали — Ханма пожимает плечами, вытирая рот тыльной стороной ладони. Кисаки щурит глаза, словно змея, он откидывается на спинку кожаного дивана, и поправляет рукава своего дорогого пиджака. — И это всё? — Он вопросительно смотрит на Ханму, испытывая его взглядом. Ханма мньетса пару секунд после чего доедает свою еду, откидывается на спинку дивана, он проводит рукой по не уложенным волосам, он знал что перед Кисаки врать было бесполезно. — У дома Такемичи я встретил Майки — Он достает из кармана сигарету и зажигалку, поджигает и затягивается, зажигалка покоетса на столе. — эти двое похоже не плохо сдружились  — Ханма слегка поменялся в лице, словно сама это мысль ему не нравилась. — Сдружились? или же просто Такемичи вспомнил что они давно уже как друзья. — Кисаки выплевывает слова с раздражением. — О снова ты об этом — Ханма вздыхает, ему уже не в первой слышать эти разговоры, про прошлое, перемещение, триггерах, он уже слышал это , словно заевшую пластинку. — Это не глупость. Я тому живое доказательство, тебе напомнить что этот выродок сделал мне в прошлом?! — Кисаки с злобой бьет кулаком по столу, так что посуда на ней дрожит. — Да-да он тебя убил, и теперь ты желаешь мести.— Ханма усмехается, это даже звучит глупо, он делает затяжку. Кисаки смотрит на него с хмурым выражением лица, он помнил день когда очутился тут, в его голове было куча воспоминании об прошлом, точнее будущем в котором его должны были убить, и он не хотел этого допустить, он должен был выиграть на этот раз, ведь он ещё ни разу не побеждал, каждый раз проигрывал, и самое ужасное что он проигрывал такому как Такемичи, раньше он его сильно недооценивал, но теперь все будет по другому. — Ты должен его заманить к нам — Кисаки поправляет очки что сползли с носа. Ханма хмурится, но быстро стирает это с лица, и натягивает улыбку. — Зачем? — Он наклоняется вперед уперевшись локтями о стол. Кисаки вздыхает, он вытаскивает из под пиджака пистолет, и ставит на стол, протягивая его Ханме. — Что бы убить конечно же. — Он ухмыляется постукивая пальцем по пистолету на столе. Ханма замирает, его рука с сигаретой поднесеная к губам остается на месте, он смотрит на Кисаки а после на пистолет, неужели тот хочет что бы он убил Мичи? Ханма засовывает свободную руку в карман, и делает затяжку отводя взгляд. — и ты предлагаешь мне убит его? — Ханма демонстративно указывает на себя не веря этому. Кисаки щелкает языком видя то что Ханма похоже не собирается этого делать. — Слушай, дольше ждать мы не можем, ведь судя по всему он все давно вспомнил и скорее всего уже придумывает план как бы помешать мне снова, так что будет легче его убить сейчас — он смотрит на Ханму и не увидев ни какой инициативы, сжимает челюсть так что та скрипит, он хватает пистолет, и направляет его на Ханму. Ханма замирает, взгляд бежит по лицу Кисаки а после и по пистолету, он поджимает губы и усмехается наклоняясь ближе, не отводя взгляд от Кисаки, тот смотрит в ответ, из под стекл очков, его взгляд потемнел не видя страха в глазах. — Ладно, раз уж не хочешь, иди — Кисаки откидывается назад, положив пистолет обратно на стол. Ханма смотрит на него, и встает выходя изо стола, почти не веря тому что Кисаки так спокойно его отпустил он выходит и дверь за ним закрывается. Кисаки наблюдает за тем как Ханма уходит, он указывает своему человеку на стол, и тот подходит к той стороне где сидел Ханма минуту назад, берет зажигалку что покоилась на столе забытая долговязым парнем. Кисаки рассматривает зажигалку, в голове на долю секунды вспылвает лицо маленького мальчика, весь в крови, тот Ханма которого Кисаки когда то подобрал словно дворняжку, которого Кисаки спас от колоний для мололетних в свое время взамен взяв вечную покорность, и похоже пришло время напомнить об этом. 07:36 Такемичи слышит звон будильника и хмурится, он еле как открывает глаза, и уже по привычке начав искать телефон он понимает что под подушкой его нет, после пары секунд он понимает что кровать как-то жестче обычного, после чего резко садится и понимает что он не дома, он в квартире Ханмы, после этого понимание приходит другое, он в одних боксерах, и спина по странному болит, как и голова, он пытается что то вспомнить из вчерашнего но все идет обрывками. Он оглядывается в поисках телефона и находит его лежащим недалеко от свойх джинс на полу, будильник снова начал звенеть, оповещая о том что ему надо в школу. Такемичи еле как сполз с дивана запутавшись в одеяле, после чего взял телефон и отключил будильник, сердце бешено билось, это все было безумно странно, он стал натягивает свой джинсы обратно, и футболку что тоже лежали на полу, красовкий свой он нашел за диваном. Он стал ходить по маленькой квартирке, хоть он уже и был тут но все равно почему то хотелось все разглядеть, он медленно прошел в туалет, где в зеркале над раковиной увидел своё лицо и ужаснулся, он выглядел херово, с волосами творилось не пойми что, лицо все опухшое и отёкшое после сна или словно он плакал ночью. Такемичи стал умывать лицо, но теперь нужно было избавится от этого запаха перегара во рту, он взглянул на стаканчик с зубной щеткой, там была только одна, и понятна чья она, он вздохнул, и взял зубную пасту выдавив из тюбика содержимое себе на указательный палец он стал им мыть зубы и рот, ведь ну не мог же он воспользоваться щеткой Ханмы, кто знает какие микробы там обитают. В ванную зайти он не решался, во первых тут не было горячей воды, во вторых у него не было времени, ему ещё нужно домой пойти, мать новерное уже обыскалась его. Чуть позже Такемичи идет на кухню, желудок требовал еды, или воды, что угодно. Его все еще волновало какого черта он был голым и в одних боксерах когда проснулся, но об этом он решил подумать позже ведь только он думал об этом так в голову лезли очень странные мысли, в которых участвовал он и Ханма. Единственное что он нашел на кухне это записку на холодильнике, взяв её он увидел корявый почерк, странный рисунок то ли это было сердечко толи задница что то из двух. В самой записке гласило, " Я ушел по делам, ключь под кавриком" и нет вы не ошиблись там есть ошибка, Такемичи усмехнулся видя еще больше рисунков, на обратной стороне записки, и то как Ханма там пытался разобраться как правильно пишется слово "коврик" с "а" или с "о" , похоже похмелье не обошло его стороной и с утра у него котелок так же не варил, а Такемичи не сомневался что у того ломило не хуже чем у него. Пока он стоял там посмеиваясь с записки и записывая ему ответ на тот же стикер, ему позвонили, он взглянул на входящий звонок, мама, он потупил взглядом в экран после чего стукнул себя по лбу, точно, мать новерное уже заметила его отсутствие и теперь волнуется. Он быстро налепил стикер на холодильник и побежал к выходу, ключь и вправду был под ковриком, он открыл дверь после чего вышел и запер его, а ключь положил обратно под коврик. Такемичи стал бежать домой, и сейчас он жалел что не было рядом кого нибудь с байком что бы подвести, он дошел до автобусной остановки, где уже как раз подъезжал нужный автобус, он поднял руку машинист заметив его остановился, Такемичи быстро вошел в автобус, кинул к автомату водителя наличные и прошел сев на свободное место. Добежав до дома пулей он не нашел ничего лучше чем зайти через окно в свою комнату, чуть не подскользнувшись пока взабирался на дерево что бы наконец попытаться открыть окно но понял что та была закрыта на щелчок. Ему пришлось заходить через дверь, где его уже на пороге встретила мать, стены на часах тикали, показывая уже восемь утра, Такемичи мялся под строгим взглядом матери, та почему то молчала, скрестив руки, обернутая в свой любимый свитер. Мать начала медленно и тихо — Гды ты был? — она смотрела на него ожидая ответа. Такемичи знал что ни какие оправдания его не спасут в данный момент, но и сказать правду было не вариант, ну допустим он скажет матери " О я был в клубе напился в хлам и пошел в гости к психу где мы благополучно накурились а что было дальше не помню" — она убьет его. — Ну, я жду ответа. — в голосе матери слышится как напор, так и беспокойство. — Я-я ночевал у Хинаты, мы с ней готовились к проекту по истории — он отводит взгляд в сторону, надеясь что мать купится на очевидную ложь. — Хината Тачибана?…эта та девочка с которой ты дружил в детстве? — она улыбается задумавшись, и кивает. — Она была очень хорошей девочкой, пригласи её к нам на ужин — мать смотрит на него уже не выглядя злой. Такемичи пробормотав что то вроде согласия и попытался уйти к себе в комнату, но мать его остановила. — Почему ты мне не сказал что будешь у неё ночевать? — Женщина хмурится из за чего на её красивом лице появляется морщинки. — Я забыл, мы просто до ночи смотрели фильм — Такемичи потирает шею неловко.  Мать ещё пару минут смотрит на него после чего со вздохом отпускает его. — Хотя бы позвонил бы… — Она потирает переносицу с усталым вздохом. Такемичи колет чувство вины теперь видя такую уставшую мать это чувство только усилилось, ему стало стыдно за ложь и за то что он заставил её побеспокоиться — Извини, я правда забыл, больше так не буду — Он осторожно ставит руку ей на плечо, пытаясь подбодрить. —Ладно, иди в школу, опоздаешь ведь — Она покачивает головой, и похлопывает его по спине. —Я уже опоздал…— Он бормочет но увидев взгляд матери решает не спорить и просто пойти собрать рюкзак. Зайдя в комнату он со вздохом падает на кровать, голова все ещё болела, и он все ещё хотел есть и пить. Собрав рюкзак и поменяв одежду он выходит из комнаты, и слышит голоса внизу, доносятся из кухни, он спускается туда что бы выпить воды, находит там, Джеймса и мать что спорят о чем то. — У тебя сука голова не работает?! — вскрикнул Джеймс, ударив кулаком по столу. Такемичи останавливается на пол пути у лестницы, прислушиваясь к ругани. — А что ты мне предлагаешь? или мне теперь деньги не зарабатывать раз уж ты это не делаешь? — голос женщины дрожит кажется что она и злится и плачет. — Ты сейчас мне что то будешь говорить? Да ты же просто тупая шлюха, или забыла как ползала у моих ног? — Джеймс смеётся, с удовольствием, после слышится пощечина за ней идет ещё пару нелестных высказываний со стороны Джеймса а после и громки глухой удар об пол и звук разбитой посуды, после плач матери. Такемичи тут же идет на кухню, мимо проходит Джеймс толкая его плечом, за спиной дверь хлопнула так что часы на стене задрожали.  Зайдя на кухню перед глазами Ханагаки предстает картина того как мать сидит на полу, на неё перевернут стол который теперь на полу, вся посуда что была на столе лежит на земле отлетевшая и разбитая, мать плачет и собирает осколки разбитой посуды. Такемичи тут же подлетает к матери, и помогает ей встать, и поднимает стол с пола, он пытается двигаться осторожно ведь там везде осколки, он поднимает взгляд на мать. Та дрожит и вытирает слезы, и покачивает головой из стороны в сторону — Нет…Такемичи иди в школу, не стоит тут сидеть — она опускает взгляд, убирая с лица пряди волос. — Что? нет — Такемичи не хочет уходить видя это всё, он не собирается оставлять мать в таком состоянии, он хочет спросить вообще что случилось, но и сам вполне понимает. — Я помогу убраться. — Он настаивает пока мать пытается вывезти его из кухни. — Нет, сынок, пожалуйста просто иди, я сама разберусь — она вздыхает уводя его из кухни, Такемичи смотрит на неё и у него сердце кровью обливается, мать казалась такой уязвимой и усталой, он боялся за неё, боялся оставлять её с этим ненормальным, но та крепко сжала его руку дрожа и прося что бы он не лез и ушел. Такемичи последний раз глянул на неё с разочарованием и жалостью, не сказав больше ни слова, он прошёл в прихожую, резко натянул кроссовки, дернул лямку рюкзака так, что та впилась в плечо, и распахнул дверь. На крыльце, в сером, утреннем свете, стоял Джеймс. Курил. Как будто ничего не случилось. Дым лениво тянулся в сторону, а он смотрел куда-то мимо, совершенно спокойный — и от этого спокойствия у Такемичи внутри всё закипало. Он уже собирался пройти мимо, но взгляд зацепился за его лицо — на щеке Джеймса ярко алел свежий след от пощёчины. Такемичи ощутил короткий, мимолётный укол удовлетворения. Он шагнул к нему, и, не выдержав, схватил за ворот рубашки, дёрнув на себя. — Какого хрена ты, блядь, сделал?! — голос сорвался, злость рванулась наружу. Кровь стучала в висках, руки чесались впечатать кулак в это самодовольное лицо, разбить его о стену, бить, пока дыхание не собьётся. Джеймс медленно, с презрением, стряхнул сигарету в сторону, глянул на него из-под бровей и резко оттолкнул. — Пошёл нахуй, — процедил он. — Не хватало, чтобы пасынок этой суки мне что-то вякал. Он сжал кулаки, и Такемичи видел, как его лицо наливается красным, в глазах мелькают злые искры. — Ты, блядь… — Такемичи поджал губы, в голосе уже надрыв. — Ты опрокинул на неё стол! Он почти кричал, делая шаг вперёд, чувствуя, как в груди всё рвётся наружу. — Ты с головой дружишь вообще? Или бухло тебе мозги выжгло?! Джеймс осклабился, но в этом оскале не было ни капли веселья — только холодное, липкое презрение. — Да этой суке мало просто стола, — выдохнул он, приближаясь вплотную. — Она должна ползать у моих ног и благодарить, что я подобрал такую неблагодарную мразь. Он ткнул пальцем Такемичи в грудь. — С её дауном-пасынком. У Такемичи внутри что-то сорвалось. Слова впились в голову, как гвозди, и злость уже не кипела — она горела, готовая вылиться в первый удар. Джеймс стоял слишком близко, и его дыхание пахло пивом и сигаретами. Такемичи хотелось врезать прямо сейчас — с силой, чтобы он больше никогда так не смотрел. Хотел было он уже дернутся и вмазать со всей силы в это ненавистное лицо, сзади послышался голос матери. — Хватит, Такемичи, или в школу, живо. — её тон не требовал возражении.  Такемичи зло глянул на Джеймса и раздраженно толкнул его руку от себя и развернувшись ушел, эта ситуация выводила его из себя, ещё больше его злило что он не мог ничего сделать, он не понимал почему мать терпеть этого мудака, если это из за него то ему было глубоко плевать, он был бы не против вернутся обратно в Японию и жить там спокойно только вдвоем, как раньше но как раньше не будет, не будет Аакуна, не будет он знал, и это давило. На урок как и ожидалось он опаздал за что получил ругань от учителя истории, сев на свое место он огляделся и понял что Хинаты нету, он вздохнул и уткнулся головой об парту закрывшись руками. Голова гудела, ну и спина продолжала болеть, он пытался вспомнить что было, он помнил что пошел вместе с Ханмой в клуб там напился, и пошел к Ханме, и тут в голове всплыло как они поцеловались, как теплые губы коснулись его, и руки, большие руки с татуировками на тыльной стороне ладони. Такемичи чувствовал что с каждой секундой все больше краснеет, что вчера вообще было, он не помнит что было дальше, помнить только то что они много курили, и что Ханма ему много что говорил. В школе он не нашел ни Майки ни Хинату, так что весь день ходил один и каждый раз слышал за спиной шепотки, чаще просто называли его "чудиком" оно то и понятно репутация в школе у него так себе особенно учитывая его первые дни тут, так он еще и выгледел так себе, вечно помятый какой то вряд ли он кому то мог понравится таким. После школы он видит Ханму ждущего его возле ворот школы на своем байке, увидев Такемичи тот оживился и стал ему махать радостный, Такемичи тоже почему то был рад его видеть, по крайне мере не придется возвращаться домой на автобусе, и быстрее доедет. — Мичи! ну как дела? — Ханма улыбается приобняв Такемичи за плечо. — Привет, нормально, а ты чего тут стойшь? — Он улыбается и спокойно спрашивает. — Вот решил тебя навестить, а ты что не скучал по мне? — Ханма скорчил грустную рожицу но Такемичи испытал только желание отвернутся и уйти. — Нет не скучал, ты приехал только что бы увидеть меня? — Он вздыхает, да он был рад видеть длиноного но не настолько. Ханма хмыкает, и протягивает Такемичи шлем. — Пойдем, я краду тебя на сегодня. Такемичи берет шлем и надевает его, садясь к Ханме, они выезжают, и едут куда то куда Такемичи совсем незнал. — Куда мы едем? — Познокомлю тебя кое с кем — Он загадочно улыбается. Такемичи решает доверится уже в который раз, да и что Ханма мог ему сделать, все же похоже Ханма просто решил познакомить его с своими друзьями, или с кем он там общается. Такемичи задумался а был ли он другом Ханмы, если они целовались это что то значит, он крепче ухватился за Ханму не зная даже что испытывать, ему хотелось спросить у Ханмы про вчерашнее но было по своему страшно это делать. Они доехали до какого то дома, и прошли к крыльцу дома, Такемичи держался сзади Ханмы пока не совсем понимая что это за место, Ханма же в свою очередь выгледел спокойно и уверенно, он спокойно открыл дверь и вошел в дом, внутри дом был не в лучшем состоянии чем снаружи, дом был старый и ему явно требовался ремонт. — Йоу, Эмили как дела? — На кухонной зоне стояла девушка с длинными кудрявыми черными волосами, мулатской внешности, чуть старше их, на вид ей было двадцать с чем то, она стояла и готовила суп, услышав голос Ханмы она обернулась. Эмили не выглядела удивленной, лишь к спокойно сказала — Джо у себя в гараже — Она указала деревянной ложкой в руках в сторону двери в коридоре, Ханма же хмыкнул и пошел туда. Такемичи не долго постояв последовал за ним, Эимили окинула его любопытным взглядом, и качнула головой и её большие серьги в ушах качнулись вместе с ней, и она продолжила то что делала. Они спустились по лестнице вниз в подвал и заходя туда Такемичи почувствовал резкий запах табака, и разных трав, дым там стоял соответствующий такой от которого глаза щипали, помещение было не так хорошо освещено как другая комната что была до этого. Там на диванах сидели трое мужчин, двое молодые, и один куда старше остальных, мужчина средних лет, с черной густой бородой, с татуировками на руках, выгледел прям как преступник что отсидел срок. Ханма подталкивает Такемичи впередь что бы тот сел на свободное место на диване, тот слегка спотыкаясь идет и садится, рядом сидящий парень со стрижкой под ежика затягивался из бонга, эти парни выглядели достаточно расслабленно, с красными глазами, Такемичи чуть прикрыл нос, тут пахло так же как и когда он с Ханмой выкуривал косяк, пахло марихуаной. — Кого ты к нам привел? — Спросил тот что с бородой, в руках он крутил зажигалку, Ханма уселся с левой стороны от Такемичи, в то время как на правой стороне сидел парень с прической ежик, парень с бородой сидел на кресле во главе низкого стола, третий парень распластался на диване напротив, похоже совсем укуреннный в хлам. — Мичи, парень о котором я тебе говорил — Ханма хмыкнул, закинув руку на плечо Такемичи слегка надавив, Такемичи замялся, было страшно, он раньше не ходил в такие места, если кто либо вообще из его окружения ходит по странным подвалам. Такемичи сидел, чувствуя себя будто на иголках. Воздух в подвале был тяжёлым, пропитанным густым сладковатым запахом марихуаны, смешанным с потом и затхлой сыростью. Каждое бурчание бонга заставляло его вздрагивать, будто звук эхом проходил прямо сквозь грудь. Он неловко сжал руки в кулаки, пытаясь не показывать, что ему здесь чуждо. Парень с бородой, лениво поигрывавший зажигалкой, вдруг оживился, его глаза блеснули. — Ну что, в честь знакомства… — он приподнялся вперёд, улыбка вышла неприятной, слишком растянутой. — Надо отметить. Давай, братец, сделай хороший затяг. Я — Джо. Такемичи напрягся. Слова застряли в горле. Он хотел отказать, но внутри промелькнуло: «Да какая разница? Я ведь уже пробовал с Ханмой… косяк же курил. Это то же самое…» Парень с «ёжиком» ухмыльнулся и с ленивым жестом забрал бонг у Джо. — Грем, — представился он, вдохнул с шумом и выдохнул так, что густой дым повис белой пеленой прямо перед лицом Такемичи. — Твоя очередь, малой. Такемичи взглянул на Ханму, надеясь на спасение или отказ. Но тот только развалился на спинке дивана, улыбка у него была ленивая, ободряющая, будто он наблюдает за каким-то забавным экспериментом. Сердце ухнуло. «Была не была…» — мелькнуло в голове. Он поднёс мундштук к губам, вдохнул слишком резко. Вода в колбе забурлила, колба заполнилась густым дымом, и он втянул его в лёгкие. Горло будто обожгло, глаза заслезились. Такемичи закашлялся так сильно, что согнулся пополам, но Грем хлопнул его по плечу и довольно сказал: — Вот так, вот так, малой! Молодец! Смех раздался вокруг, а у Такемичи в висках уже начинало шуметь. Мир словно дрогнул, звуки стали вязкими, лица вокруг расплывались. Джо поднялся, достал из старого холодильника бутылку виски и пару стаканов. — Давай-давай, расслабься. Ты наш гость. Отказы не принимаются! — он налил янтарную жидкость и сунул стакан в руку Такемичи. — Я… я не… — начал было тот, но Джо уже чокнулся с ним и сделал знак «пей». Под взглядами остальных Такемичи судорожно глотнул, крепкий алкоголь обжёг горло и смешался с дурманом от дыма. Стало ещё тяжелее. Всё тело наливалось ватой, движения давались с усилием. В голове плыло. Они снова курили, и каждый новый затяг уводил его дальше от реальности. Когда Такемичи уже еле сидел, Джо вернулся к столу и бросил на него маленький прозрачный пакетик с белым порошком. — А теперь — по-настоящему, — его голос прозвучал странно резким. Ханма, сидевший сбоку, слегка нахмурился. Даже укуренный, он моментально стал серьёзнее. Слегка покачал головой, выражение его лица говорило: «Не лезь туда». Такемичи с трудом улавливал происходящее. Он улыбался в каком-то дурацком экстазе, глаза блестели, но разум скользил. Он заметил, как Грем придвинулся ближе, почти вплотную. — Эй, малой, — голос у него был тянущийся, как резина. — Давай со мной, всего дорожку… весело будет. Он протянул пакетик, почти навязывая. Рука его задержалась на плече Такемичи, слишком близко, слишком настойчиво. Улыбка с лица Ханмы исчезла. Он наблюдал, молчал, но напряжение повисло в воздухе, будто наэлектризованное. Грем навалился плотнее, его руки скользнули по плечам Такемичи, будто намеренно проверяя, насколько далеко можно зайти. Такемичи дернулся, хотел отстраниться, но тело слушалось плохо — словно ватное. Где-то в глубине сознания ярко горел сигнал: «Стоп! Не надо! Это неправильно!» — но губы едва шевельнулись, выдавая лишь слабое: — Не… не хочу… Грем скривился в ухмылке, потянулся ближе, но в тот момент холодные пальцы Ханмы легли на плечо Такемичи, резко отрывая его от навязчивого парня. Одним движением Ханма притянул его к себе, а второй рукой оттолкнул Грема в сторону. — Отвали от него — с лёгкой усмешкой бросил он, вставая. Такемичи почти повис у него на руке, едва держась на ногах. Мир плыл, звуки сливались в гул, но тепло чужого плеча давало хоть какую-то опору. — Эй, куда так рано? — Джо поднялся с кресла, глядя на них недовольным взглядом. Ханма скосил на него глаза, чуть дернув губами. — В следующий раз. На сегодня ему хватит. Гулко хлопнула дверь, и даже тот, что лежал распластанный на диване, поднял голову, не понимая, что происходит. В коридоре их встретила Эмили. Увидев состояние Такемичи, она нахмурилась, покачала головой: — Бедный парень… чем вы его накачали? В её голосе не было осуждения, лишь усталость и тень сочувствия. Она проводила их до выхода, а когда Ханма уже шагнул за дверь, окликнула: — Эй! — и бросила в его сторону ключи. Ханма поймал их на лету и с интересом осмотрел. Знакомая связка. Эмили усмехнулась: — Бери тачку Дэна. Всё равно только пылью покрывается, а он на ней не катается. Она махнула рукой и захлопнула дверь, оставив их в темноте подъезда. Во дворе, среди ржавых контейнеров и битых бутылок, чернела свежая Мазда девяносто девятого года. Ханма усадил Такемичи на переднее сиденье, сам устроился за руль. Опасность сесть под веществами его не волновала — не первый раз. Рёв двигателя разорвал ночную тишину, колёса сорвались с места, и улицы понеслись мимо. Улицы в это время суток выглядят так себе: облупленные фасады, яркие граффити на кирпичных стенах, за которыми скрывались чьи-то притоны; толпы подростков на углах, передававших сигареты и бутылки; где-то дальше — шум мотоциклов, гул банд, перекрикивающихся в темноте. Уличные фонари мигали, не все работали, и тьма казалась густой, почти липкой. Такемичи, потерянный и всё ещё в тумане, вдруг распахнул окно. Холодный воздух ударил в лицо, кудри взъерошились, ветер разметал их, и он выдохнул с облегчением. На секунду стало легче — голова закружилась от свободы, но не от страха. Ханма скосил взгляд. Его глаза на мгновение задержались на лице Такемичи — тот смотрел в темноту улиц, улыбаясь как ребёнок. Что-то в этом виде сбивало дыхание, но Ханма отдёрнул себя, встряхнулся и вернул взгляд к дороге. — Что у нас было вчера? — вдруг выдохнул Такемичи, его голос дрожал, но не от холода. Он сам не до конца понимал, что имел в виду: то ли про вечеринку, про алкоголь и косяк, то ли про тот миг близости, от которого сжималось сердце. Но слова вырвались сами. Ханма остановился у светофора, не спеша. Из кармана достал сигареты, зажал одну между губами. В пальцах привычно шарил зажигалку, но так и не нашёл. — Хм… ничего, — спокойно бросил он, плечи чуть повело вверх. — Ты уснул. Так что я просто сделал то, что хотел. Он ухмыльнулся, убрал сигарету обратно в пачку, выругался себе под нос так и не найдя зажигалку. У Такемичи внутри всё перевернулось. Слова ударили больнее, чем он ожидал. Грудь сжало — будто кто-то кулаком навалился на неё. «Сделал то, что хотел?..» Эти слова казались одновременно угрожающими и двусмысленными. Туман в голове не развеялся до конца, веки тяжелели, но именно эта фраза резанула настолько сильно, что на миг пришло отрезвление. Сердце билось быстро, неровно. Он пытался сосредоточиться, но химия всё ещё держала: зрачки расширены, свет фонарей казался слишком ярким, звуки сливались, а каждое слово Ханмы эхом отдавалось в голове, тело оставалось вялым, будто не его собственное. Он чувствовал себя уязвимым, голым не только физически, но и перед самим фактом, что не помнил деталей. Улыбка на губах дрожала, выданная скорее наркотиком, чем его истинным состоянием. «А если он… правда сделал?.. А если я даже не узнаю об этом?» — мысли прокручивались, вызывая холодный страх, но язык отказывался работать. Он лишь вяло повернулся к Ханме, будто ища в его взгляде ответ, хоть и боялся его услышать.