Между адом и раем

Клуб на окраине города не прельщал своим потрепанным видом. Неоновая вывеска чуть покосилась и больше чем наполовину не горела, намекая, что заведение убито временем и невостребованностью. Но это только на вид. Стоило подойти ближе к закрытым наглухо дверям, и можно было даже ногами уловить вибрацию от громыхающей музыки. И никакая звукоизоляция не могла отрезать самые громкие басы. Да и охрана на входе не для красоты стояла. Пара амбалов с лицом, не испорченным интеллектом, хмуро взглянула на него, подошедшего мужчину, но, узнав постоянного клиента, понятливо пропустили его в здание. Даже в коридоре его чуть не сшибло музыкой и страстно обжимающейся парочкой. Покосившись на не замечающих ничего вокруг людей, мужчина сквозь зубы процедил: — Иногда я ненавижу свою работу. Мужчине, достаточно высокому и плечистому, было трудно протискиваться сквозь толпу разной степени кондиции, извивающуюся на танцполе. Что поделать, полночь — самый разгар местной тусовки. Изнутри клуб выглядел куда более привлекательно. Ни следа внешней обшарпанности. Огромный танцпол в центре вмещал с добрую сотню человек, а по краям располагались столики и более приватные кабинки с поистине впечатляющим запасом алкоголя. И кое-чего покрепче. Мужчина проходил мимо них, как линкор разрезая толпу и брезгливо морщась от дыма, витающего в воздухе, да слишком счастливо лыбящихся завсегдатаев клуба с покрасневшими глазами. По глазам били стробоскопы, мешая ориентироваться в пространстве. Да и дрыгающиеся не в такт музыке личности порой налетали на него, подхихикивая, вцепляясь в лацканы дорогого, уж точно дороже, чем почки этих имбецилов, пиджака и предлагая весело провести ночь. Вот только их жертве было пиздец как не весело шарахаться ночью по сомнительным заведениям в поисках одного идиота. Он целенаправленно двигался к вип-ложам. Клуб делился на две части: условно общую, где народ культурно и не очень культурно отдыхал толпой, и часть с отдельными комнатами, где можно было уединиться с персоналом или с тем, кого выловишь прямо здесь же среди обдолбанных тел. Заведение из разряда «всё включено». Вообще-то к подобным комнатам вел отдельный коридор, дабы не напрягать местную элиту прохождением через толпу на танцполе. Вот только на входе в него стояла дополнительная охрана с четким приказом никого не впускать. Даже его. — Совсем звезданулся, мелкий ушлепок, — цедил мужчина под нос, отталкивая практически раздетую девку со зрачками, заполнившими радужку. Свободной рукой он уже не в первый раз набрал номер загулявшей звезды и был послан вежливым женским голосом, гласящим, что абонент вне зоны доступа. Палец, нажавший на сброс вызова, надавил на экран с такой силой, что еще немного, и по навороченной технике пошли бы трещины. В этот момент вместо телефона он представлял увешанную металлом шею своей главной головной боли. — Чертов самоуверенный петух, думаешь, раз приносил бабки, я не выдерну все твои перья и не засуну их тебе в задницу?! Даже перечисление всех известных ругательств не помогало мужчине успокоиться, пока он наконец не проскользнул в служебный коридор, ведущий в ВИП-зону. Длинный пошлятски-алый коридор с дверями по обеим сторонам не привлекал внимания мужчины. Он летел по коридору к самой дальней персональной берлоге худшего отброса, которого земля на себе носила. И в жизнь бы не связался он с подобным, если бы не один факт: этот ублюдок чертовски хорошо продавался. Дверь оказалась заперта, но остановить взбешенного мужчину такая мелочь не могла. Всё же хорошо, что из-за блядского имиджа делового, держащего всё под контролем человека, он вынужден был проводить по два часа ежедневно в спортзале. Имея склонность набирать вес от любой мелочи, он не мог позволить себе выглядеть как опухший бургер и впахивал как проклятый. Зато усилия окупались сторицей: бизнес-партнёры обожали стабильность и гарантии и послали бы его на хуй, поняв, что он даже за собой уследить не способен, не то что за бизнесом. Чертов имидж. Обычно он материл его на чём свет стоит, но сегодня впервые поблагодарил. И выбил дверь ногой к чертям. Замок выдрался с корнем и повис бесполезной, никому не нужной хуйней. Прямо как просьбы вести себя прилично, которые его звёздочка на хую вертела. Искомая звезда нашлась на диване у противоположной стены. И занималась тем, что смачно сосалась с девицей наилегчайшего поведения. На появление нежданного свидетеля он даже бровью не повёл, как и девица, продолжая отрабатывать чаевые и забираясь руками под кожаную косуху, увешанную позвякивающими цепочками. Лишь спустя секунд десять, наполненные влажными причмокиваниями и постанываниями, звезда мирового масштаба Адам Эрстен соизволил снизойти до простых смертных и обернуться. Тёмная подводка, оставшаяся с последнего концерта, подтёрлась, но Адам всё ещё выглядел так, будто сошёл с обложки журнала. Расширив глаза в удивлении, будто реально только что заметил прибавление в комнате, он зачесал растрепавшиеся пряди назад и протянул: — Маммон, какая встреча! Долго стоишь? Всегда знал, что ты извращенец, но считал, что ты дрочишь на деньги, а не на меня. Развязная широкая улыбка обнажила ряд платиновых гриллз, показывая привычный толпе образ эксцентричного рокера, вот уже полгода как прописавшегося на всех обложках. — Но я тебя понимаю. На такого охуенного красавчика, как я, даже у импотентов встанет. Чаша терпения Маммона переполнилась. В два шага преодолев расстояние до дивана, он швырнул в лицо Адама газету, которую до этого заботливо придерживал подмышкой. Хотя вообще-то хотел порвать на клочки из-за содержания. Девица, почуяв, что пахнет жареным и ощутив на себе презрительный взгляд Маммона, предпочла нырнуть в короткий топик и ретироваться из випки, напоследок прикрыв дверь. Адам проводил ее тоскливым взглядом и звучно цыкнул. Его расслабленность обращалась бензином, льющимся щедрым потоком в костер гнева Маммона. От пинка в лицо Адама спасал только напряженный график съемок и предстоящее участие на утреннем шоу. — Ну и что это? Ты мне решил подогнать макулатуру для самокрутки? Мы уже пошли по миру и я не могу позволить себе купить себе нормальную сигаретку? — Еще пара твоих выкрутасов и пойдем! — рявкнул Маммон. — Не прикидывайся идиотом больше, чем являешься. Первая полоса, читай, блядская звезда желтых колонок. Адам, поджав губы, развернул бумагу, пробегаясь глазами по заголовку. Ему хватило пары секунд, прежде чем отбросить ее в сторону и заметно расслабиться. — Подумаешь, засекли с очередной девкой. Раздуваешь из мухи слона. Он хотел потянуться за полной алкоголя рюмкой, но Маммон был быстрее. Последний шаг, и он нависает над Адамом, молниеносно хватая его за ворот косухи и вздергивая на ноги так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Обуявший Маммона гнев требовал выплеснуться на рокера. Хотя бы в виде слов. — Ты позволил засечь себя сранной своре репортеров, и теперь из каждого утюга звучит новость о том, как ты в очередной раз проебался. Фоток столько, будто ты, блядь, позировал! Я не удивлюсь, если и на порнхабе видео с твоим участием найду! — Да ладно тебе, я предохранялся, Маммон, или вернее Маммочка, — со смешком выплюнул Адам, пытаясь вырваться из хватки побелевшей от напряжения руки. Частью сознания он опасался, что рука в один момент с куртки переместится на его шею. — Да мне похуй хоть загнись от венеричек. Куда важнее, что ты умудрился обосраться накануне интервью и турне. Репутация вашей идеальной пары с Лилит в который раз трещит по швам. А половина твоей популярности держится на ваших отношениях! Потому что рокеров вокруг до хуя, а вот отвязный парниша на сцене и милашка в семейной жизни пока только один. Адам в очередной раз попытался вывернуться из цепкой хватки Маммона, но тот лишь встряхнул его. Учитывая нетрезвое состояние Адама, в глазах его помутнело, а к горлу подкатил ком. Но он не мог и дальше позволить обвинять себя во всех грехах. — Она так-то тоже не монашка. Трахается побольше меня, и вообще у нее любовник в личных ассистентах ходит! — Вот только об этом никто не знает! И пока ты в глазах фанатов становишься конченным мудаком, каким на самом деле и являешься, она приобретает ореол всепрощающей святой и тонну поддержки. Ей благодаря тебе даже реклама не нужна, чтобы оказаться во всех новостях. Стоит сказать ей отчислять тебе процент за качественный пиар. — Лживая сука, — сквозь зубы прошипел Адам и наконец сумел разжать хватку чужих рук, в основном из-за того, что сам Маммон утомился держать на весу эту пьяную тушу. Тяжело рухнув на диван, он глядел исподлобья на Маммона, не спеша расслабляться. — Мне абсолютно плевать, кто из вас виноват. Либо ты собираешь яйца в кулак и решаешь проблему, либо это сделаю я, но тогда способ тебе не понравится. Маммон, сбросив пар руками, принялся разглаживать невидимые складки на смокинге. И на подопечного не смотрел. Хрустнув шеей, Адам бросил: — Мне не понравится всё, связанное с Лилит, кроме приглашения на ее похороны. Вот это событие я отпраздную. Ну или хотя бы развод… — Не дождешься, — буркнул Маммон, вновь возвращая внимание к Адаму. В глазах рокера потихоньку прояснялось, а значит, еще немного, и с ним можно будет вести конструктивную беседу. — Пока не отобьешь вложенные в тебя бабки в десятикратном размере и не займешь первое место в чартах, даже не заикайся. — Значит, если займу, то можно будет, — глядя исподлобья и расплываясь в ухмылке, спросил Адам. Маммон лишь закатил глаза. Иногда самоуверенность мужчины доводила его до нервного тика. Покосившись на рюмку, Адам прищурился и, проигнорировав ее, потянулся сразу к початой бутылке, заливая в себя ее содержимое залпом. Остановить его Маммон не успел и только сквозь зубы выругался. — И вообще, в чем проблема? Если сделать так, что Лилит будет облита отборным дерьмом, то вся пресса перекинется на нее. Все решат, что сукой всегда была моя женушка. Я даже на интервью выдавлю пиздецки сопливую историю, чтобы сучки по ту сторону экрана разрыдались. Я же знаю, ты можешь такое провернуть. Маммон повторял как мантру расписание съемок и концертов ушлепка. А заодно количество бабла, которое он упустит, если звезда попадет в больницу, а не на съемки. Сжав пальцами переносицу и вздохнув, он отобрал полупустую бутылку у Адама и осушил ее сам под возмущенные возгласы. — В отличие от тебя, Лилит не сидела по клубам, выпивая и тусуясь днями напролет. Она находила связи и договаривалась с людьми. Телевидение, радиовещание, интернет-блогеры — все твердят, какая она замечательная. Вбросим опровержение, и его замнут. Даже если закидать их деньгами, с тобой, Адам, они работать не будут. — Но я же пиздатый. — Ага, пиздатый, непостоянный ублюдок — вот кто ты. Фанаты прощают многое, но даже у них есть предел, и вскоре твоя же фан-база ополчится против тебя. Помассировав занывшие виски, Маммон вытащил телефон и принялся листать список контактов в поисках одного конкретного. Уж этот человек точно справится с дерьмом в голове мировой звезды рока. — Короче, раз сам ты не можешь разрулить ситуацию, я передам тебя в руки профессионала, пока буду в очередной раз прибирать за тобой. — Ух ты, найдешь мне нянечку. Учти, мне нравится пофигуристей, — Адам вновь расслабился и закинул ноги на стол, потягивая оставшийся алкоголь. Маммон криво улыбнулся, предвкушая, как Адама в кои-то веки поставят на место. Пусть не он сам это сделает, но менее приятно Маммону от этого факта не станет. — Хуже, я найду тебе надзирателя, — бросил он Адаму и прижал телефон к уху, ожидая ответа на вызов. Он знал, что собеседник не спит даже самой глубокой ночью. Раздался звук принятого вызова, и Маммон не удержал широкую, полную радости улыбку, озарившую лицо. — Алло, Люцифер, у тебя есть окошки в расписании? Хочу подогнать тебе клиента. Случай сложный, я бы даже сказал, летальный. В смысле, его прибить легче, чем исправить, но я верю в твои способности. Да-да, отбитый на всю голову засранец, прям как ты любишь. Еще и с женой-стервой. Вправишь ему мозги — буду в долгу. Адам с все нарастающим подозрением следил за разговором. Маммон тем временем завершил разговор и с широкой ухмылкой повернулся к нему. — Поздравляю, ты записан на прием к лучшему психологу из всех, что я знаю, Люциферу Морнингстару. И знаешь, что некоторые даже прозвали его дьяволом за то, что он чертовски хорошо разбирается в людских душах. — Пфф, да он от меня откажется после первого же приема, — самодовольно выпалил Адам и вздернул подбородок. — Психологи еще со школы меня как огня боятся. — Посмотрим, — многозначительно протянул Маммон. — Заканчивай с возлияниями, завтра у тебя съемка и встреча с Люцифером.