Между адом и раем

— Напомни какого хрена этим должен заниматься именно я? Адам закатил глаза на очередное, кажется, уже сотое проявление недовольства за утро. Учитывая то, что на часах стрелка едва переползла пять утра, недовольство было концентрированным и едва не переливалось за края булькающего от возмущения мужчины. На водительском кресле дорогого авто, сжимая руль до побеления костяшек, сидел растрёпанный, невыспавшийся, а оттого совсем невыносимый Блиц. Он был невысоким и достаточно щуплым, чтобы походить на подростка. Адам вечно стёбался над ним, ехидно повторяя, что людям маленького роста хуй сосать легко и просто. С рук ему подобное сходило лишь по одной причине: мелкий рост Блица был обратно пропорционален его жадности, и щедрая плата от Маммона удерживала его на должности личного охранника вот уже год как. Хоть внешность Блица и могла обмануть случайного встречного, он был чертовски опасен. В его щуплой фигуре будто прятался бес во плоти, с молниеносной реакцией и охренительным умением пользоваться любым оружием, попадающим в руки. — Я, блять, телохранитель, а не таксист на полставки! Сколько раз говорил, что ненавижу, когда ты сажаешь меня за руль! Неужели ты, звезда недоебанная, так обеднел, что уже на водилу не хватает?! Адам даже не пытался вставить слово в пулеметную очередь оскорблений и жалоб. Все равно бесполезно. Похоже, в прошлом Блица, по его рассказам, богатом событиями, он успел подработать рэпером. Такой отработанный речитатив. Выждав еще пару минут и давая Блицу излить дневную норму яда за раз, он решил прервать его до того, как телохранитель взорвется от собственной злости. — Хватит тебе, Блиц, с количеством нулей в твоей зарплате ты не только водителем можешь побыть, но и личным массажером и проституткой на полставки должен быть. Но, конечно, если тебе так сильно не нравится работа, я тебя ни в коем случае не держу. Прямо сейчас начну искать новую кандидатуру. Адам показательным движением, полным пафоса, выудил из кармана свежий яблокофон и принялся листать специально для такого случая заготовленные скриншоты резюме прошлых кандидатов. У Блица без пластической операции глаза увеличились, что на его смуглом лице смотрелось комично. Он лихо развернулся к лобовому стеклу и сквозь зубы бросил: — Ой, блять, заткнись. Куда путь держишь, господин мешок с деньгами? Было бы откровенным пиздежом сказать, что Адаму не нравилась язвительная манера поведения Блица. Во многом именно она, а не таланты в обращении с оружием сохраняла блицу рабочее место. Он нравился Адаму. Было в его хамоватости нечто родное, почти домашнее. Хоть своего дома Адам толком и не помнил, но предполагал, что в иных условиях вырасти таким ублюдком он бы не смог. Отдельным плюсом Блица было то, что с ним, как и с Маммоном, не было нужды корчить из себя ангела во плоти. Он мог позволить себе слабости. Уголки губ Адама дрогнули в подобии улыбки. Надломленной и кривой, но все же улыбки. Телохранитель обернулся через плечо и вскинул бровь так требовательно, словно именно он здесь босс. Лицо пересекала уже въевшаяся и до чёртиков обаятельная ухмылка. Её даже не портил тонкий шрам, пересекавший левый угол. А смуглая кожа типичного латиноамериканца контрастировала с белозубой ухмылкой и добавляла ей резкости, как на отредактированном фото. Блиц не был красавчиком в классическом понимании слова. Скорее уж напоминал классический образ киношного мафиози из тех, что крышуют наркокартели. Но в глаза он бросался сразу и умудрялся не теряться на фоне Адама, который как раз таки был тем ещё красавчиком. По итогу после каждого концерта на них висло примерно одинаковое количество девок, а ведь Адам не хуй с подворотни, а звезда мирового масштаба! — К шестеркам вези. — Оу, только не говори, что тебя отправили на съедение Кэти? — Именно так, — Адам заметно кривится и отворачивается к окну, лениво наблюдая за мелькающими зданиями и лениво ползущими машинами людей, которые то ли рано проснулись, то ли, что вероятнее, ещё не засыпали. И вот нахера снимать утренние шоу в такую рань, спрашивается? — Маммон говорит, надо восстанавливать репутацию, быть лапочкой и не ебать ему мозги. Это цитата, кстати. — Ну так ты по ебле мозгов вне конкуренции, — блиц хмыкнул сквозь зубы, поскольку уже успел закурить и придерживал сигарету марки еще дешевле, и вы почувствуете вместо табака исключительно горелую бумагу, причем туалетную. Адам сморщился не столько от высказывания, сколько от запаха дешевой сигареты. Хотя чеки за охрану Адама были метровыми, Блиц не менял марки сигарет, продолжая выкуривать тоннами брикеты с галимой махоркой. Впрочем, дело его. Адам прикрыл глаза в надежде хоть немного вздремнуть и добрать недостающие часы сна. — Шестерки так шестерки. Шестерками в народе прозвали крупнейший медиакомплекс штата, где снимались все ток-шоу и большая часть фильмов с сериалами. Короче, как Голливуд, но чуть скромнее размерами. Зато самомнения даже побольше будет, как и скандальности. Львиная часть новостей из шестерок такая хардкорная, что тупо не выпускается из штата, дабы другие жители страны не сожгли нахуй сей рассадник аморальности и вообще ад на земле, потому в других штатах наслаждаются прогнозами погоды да редкими шоу с гостями достаточно известными вроде самого Адама. Так почему именно шестерки? Вообще, студия изначально называлась Sixty99TV, но высшие силы знатно постебались при установке неонового названия, и вышло Sixthy66TV, что, на взгляд зрителей, точно отражало происходящее в этом адовом котле кинематографа. А вот владельцы холдинга юмор не оценили и убрали дьявольские цифры к чертям, заменив аббревиатурой SNNTV. Но интернет всё помнит. Потому студию иначе как шестерками никто не называет. Потому что проще. Да и веселее, особенно когда смотришь на злющие рожи местных обитателей, в черти записанных. Здание, а точнее сеть павильонов, располагалась за чертой города, после которой начиналась буквально голая степь с уходящей в закат дорогой и редкой верблюжьей колючкой, погоняемой порывами ветра. Зато стоило ступить на территорию съемочных площадок, и о пустынности можно было забыть. Шум, гам, носящиеся во все стороны ассистенты, девчушка с разноцветными волосами и явными признаками похмелья усердно учит текст по бумажке, но по глазам видно: впервые в жизни его видит. На ее лице Адам задержал внимание. Оно казалось смутно знакомым. Возможно, он с ней когда-то спал? Даже если и так, он явно перебрал в тот вечер с алкоголем. Щуплая на вид, среднего роста и, кроме как волосами, ничем не выделяющаяся среди серой массы. Быстро потеряв к ней интерес. Проторенной дорогой он двинулся к гримерке, которая, как правило, отдавалась полностью в его распоряжение на время эфиров. ВИП-ложей не назвать, всего лишь одна из кучи помещений студии, но без толкучки внутри и с ощущением приватности, которой в шоу-бизнесе всегда дефицит. — Приветик, Луни, — пропел Блиц, меняясь на глазах. Из грозного мафиози обращаясь ванильной лужей с почти видимыми сердечками в глазах. Адам изобразил приступ тошноты. Впрочем, реакция Луни порадовала. Стоило Блицу замереть в проходе, как в него прилетел баллончик дезодоранта. — Пошел на хуй! — Какая милая семейная встреча, вот поэтому я и не завожу детей, — хмыкнул Адам, но, вопреки уверенному тону, в гримерку заглядывал с осторожностью. Горький опыт прошлого сотрясения из-за метко прилетевшего фена отучил от самоуверенности. На нем сразу же, не сговариваясь, скрестились взоры Луны и Блица. Скептические. Адам пожал плечами и уточнил: — Официальных, по крайней мере. Луна — личная гримерша и по совместительству дочь Блица, к счастью, не родная, двух работников наркокартеля по внешности Адам рядом с собой не пережил бы. Описать ее можно было двумя словами: красивая агрессия. Она из того редкого типа девушек, которые могут раскатать обидчика по асфальту, но при этом не лишиться обожания раскатанного. Икона для всех заядлых мазохистов. Может, потому Блиц и тащился от каждого сеанса общения с дочуркой? Луна заправила обесцвеченную челку за ухо и скептическим взглядом оглядела фронт работ, изрекая неутешительный вердикт: — Выглядишь как дерьмо, успевшее полежать неделю на солнце под палящим солнцем и пару раз раскатанное шинами фур. — Ты как всегда мне льстишь. — Серьезно, в этих ямах под глазами можно цветы сажать. Я полчаса убью, чтобы замазать их. Легче сразу зацементировать. — Синяки? — Тебя. Адам невольно вздрогнул от стального взгляда, пронзившего насквозь. Луна — девушка не то чтобы грозная, но пиздецки пугающая. Грациозная и тощая, как тростинка, но зато одного с Адамом роста. Учитывая, какая Адам оглобля для девушки, эти сантиметры слишком уж дохуя. А прибавив к внешности характер оторвы и безбашенность, связываться с Луной было всегда делом рисковым. Подтащив его к просевшему от частого использования креслу, которое Луна под страхом смерти отказывалась менять, она потерла ладони. Адам приготовился к пыткам. Просто потому, что слова «нежность» Луна не знала. Болезненный стон заползшего в гримерку и подбитого Блица служил лишним подтверждением этого факта. Луна, вооружаясь косметическими премудростями, злобно зыркнула на папашу и кивком головы послала к скамье у стены. Повезло, что хоть на пол, как собаку, не усадила. — Итак, тебе, звездочка, вылезшая из канавы, предстоит встреча с Кэти Киллджой? Даже не знаю, кого из вас жалеть больше. Луна небрежно замазала тональником, по ощущению, всю его рожу, сотворив из него нечто вроде безликого манекена, хоть сейчас иди и Слендермена изображай. — Конечно меня, — фыркнул Адам, стараясь не помешать работе Луны и потому едва шевеля губами. Судя по ржущему в руку Блицу, выглядело это уморительно. — Эта пиранья вечно как вцепится в жертву, бля, простите, гостя, так не отцепится, пока всю кровь вместе с грязными секретами не вытянет. — Не переживай, твоей кровью она только отравится. Что говорить будешь? Голос Луны, грубый, неприветливый, с редко проскальзывающей манерой тянуть букву «р», напоминал звериные повадки порыкивать на собеседника. Но Адам слишком долго знал бунтарку и безошибочно определял, когда она беспокоится. В такие моменты ее глаза всегда акцентировались исключительно на работе, избегая зрительного контакта. Мысленно Адам улыбнулся и ощутил, как теплеет в груди. За разговорами она не забывала колдовать над его видом, превращая потрепанное тусовками ебало во вполне подходящее для съемок лицо. Вот это реально магия вне Хогвартса, а не вшивая Авада Кедавра. Убить человека легче легкого, а вот зомбака по виду обратить принцем на белом коне — это воплощенное чудо. Главное, резко не улыбаться, а то штукатурка вся осыпется. Адам послушно прикрыл веки, позволяя опытным рукам рисовать так любимые в его образе готического рокера сучьи стрелки. — Да как обычно. Разыграю пьесу «Я лапочка, это вокруг все пидорасы». Я в этом хорош. Луна хмыкнула, а Блиц у стены так выразительно закатил глаза, что Адам готов поклясться, он услышал скрип глазных яблок. — Будь настороже, эта стерва все начало смены ходит с такой улыбкой, будто ей годовую премию за одно шоу пообещали. — Понял. Адам вмиг стал серьезнее, про себя повторяя, что именно будет озвучивать на ток-шоу. Киллджой начнет издалека. Будет мило трещать о предстоящих концертах, релизах синглов и альбомах, и альбомах, лишь потом макнет его с головой в подробности недавнего скандала с намерением утопить. Желательно так, чтобы не выплыл. В конце концов, это шоу-бизнес. Подняться здесь можно, только потопив ближнего, использовав его труп в качестве опоры. Бдительность нельзя терять ни в коем случае, иначе его освежуют в прямом эфире, и никакое финансирование Маммоны не спасет. Даже лучшие звезды рушили карьеры одной неудачной фразой, и Адам точно не хочет пополнять их список своим именем. Слишком пиздатое у него имя для такой компании. В пару завершающих штрихов Луна поправила прическу, сделав ее такой же лохматой, как обычно, но придав беспорядку ауру мастерской руки и стиль, так было задумано. Глянув в зеркало, Адам только брови вскинул. Дома у него выходило такое же гнездо само собой, но единственный образ, который оно создавало, был образом бомжа. Красивого, с элитной помойки, но бомжа. В исполнении Луны такая же хуйня выглядела стильным хаером рок-звезды. — Как ты это делаешь? Вот именно таких, как ты, в средние века на кострах сжигали. — Иди уже, инквизитор недоделанный. На отца Луна не взглянула, даже когда он с широкой улыбкой и руками, распахнутыми для объятий, отлип от скамьи. Она отвернулась к столу с кисточками, уделяя больше внимания рассыпавшейся пудре, чем родителю. Вздохнув, последнему осталось лишь смириться с игнором и пойти прочь из владений Луны. Они проходили мимо новостных павильонов, пустых залов для вечерних шоу и более экзотичных, в бордовых тонах, с постелью и прочими атрибутами фильмов для взрослых. О них всегда ходило больше всего грязных слухов. Что-то о рабстве, эксплуатации несовершеннолетних и наркозависимости персонала. Нос Адама на автомате сморщился в приступе отвращения. Он и сам далеко не ангел, но подобные методы его коробили. Впрочем, его эта тема не касалась, а проблемы других не задевали. Со своими бы разобраться. В этом огромном мире обязан найтись фанатичный любитель благотворительности и разворошить это гнездо грязи и порока. При условии, что мир не окончательно прогнил, конечно, в чем Адам нихуево так сомневался. Дверь комнаты захлопнулась, отсекая его от дурных мыслей. Адам встряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. Его ждали совершенно другие проблемы, никак не связанные с жизнью работников порноиндустрии. И ему жизненно важно было собраться с мыслями.