Да я скорпион и что с того

Теплый вечер ложился на склон, тени от редких деревьев ползли по земле, сливаясь с начавшей темнеть листвой. Ветер приносил с собой сухой аромат горных трав и чуть заметный запах костра, где догорали остатки приготовленного ранее ужина. Над холмом клубилась легкая дымка, а небо медленно переходило от золотистого к насыщенному фиолетовому. Кайто стоял в стороне, наблюдая за Вакабой, которая, засучив рукава, возилась с марионетками. Она ловко приделывала им волосы — пряди чёрной паутины превращались в длинные, ровные косы, а затем накидывала на них простенькие платья из светлой, чуть мерцающей ткани. Но результат выглядел, мягко говоря, странно: на боевых куклах вся эта нарядность смотрелась неуместно, даже слегка жутко. — Ты бы поосторожнее с этим, — хмыкнул Кайто, не скрывая иронии. — Ариэль, может, и союзник , но если ты из её элитных кукол сделаешь что-то не то с её девочками она взбесится. — Я и так аккуратно, — фыркнула Вакаба, не отвлекаясь от дела. — Просто... хочу, чтобы они стали… симпатичнее. Кайто лишь покачал головой и отвернулся, усаживаясь на плоский камень поблизости. Он открыл инвентарь и достал из него кусок чистого мифрила, яркие как звезды драгоценные камни: огненный рубин, земляной алмаз, водный сапфир. За ними последовали трофеи — клыки гигантской кобры, перья воздушной птицы, чешуя трёх драконов: огненного, водного и зелёного, массивный хитин и жало альфа ферзантиса, а также прочная кожа оленя. — Ну, начнём, — пробормотал он, с легким интересом осматривая собранное. Он взял рубин и с помощью инструмента начал делить его на множество миниатюрных осколков, аккуратно внедряя их в сердцевину создаваемого лезвия. Мифрил плавился, поддаваясь форме, формируя узкое изящное лезвие катаны, со скрытой мощью. Чешуя огненного дракона легла на поверхность оружия, словно чешуйчатая кожа, оставляя лишь край сверкающим и обнажённым. Рубины внутри мягко пульсировали, отдавая тёплый свет. — Почти готово… — тихо проговорил он, доставая заранее подготовленную рукоять — прочную, удобную, выполненную из тёмного дерева, покрытого рунной сеткой. Несколькими точными движениями он закрепил лезвие и рукоять, делая последние штрихи. Затем он начал делать ножны. Из тонко выкованного мифрила, подогнанного до миллиметра, с внутренней обивкой из мягкой шкуры оленя, чтобы лезвие не тупилось. После ещё пары минут кропотливой работы катана исчезла в своих ножнах с лёгким металлическим щелчком. Он поднял её, полюбовавшись игрой света на металле, и удовлетворённо сказал: — Это, пожалуй, мой лучший шедевр. Повернулся к Вакабе: — Эй, смотри, что я сделал! Вакаба мельком обернулась, мельком взглянула и отозвалась, будто по привычке: — Класс. И сразу же вернулась к марионеткам, теперь что-то настраивая в их конструкциях — похоже, она уже не просто переодевала их, а уже полностью переделывает их. — Ну и ладно, — хмыкнул Кайто, слегка обиженно, и убрал меч обратно в инвентарь. — Всё равно он слишком крут, чтобы его сразу показывать. Он ещё раз посмотрел на небо. Солнце уже скрылось за горизонтом. Ночь надвигалась. И где-то в глубине его души росло предчувствие: спокойные вечера в их жизни скоро могут закончиться. Конечно, продолжим красиво и с атмосферой: Ночь опустилась на горные склоны, окутывая лагерь плотным покрывалом тишины. Только треск костра и тихое потрескивание древесины нарушали это спокойствие. Кайто сидел у огня, скрестив руки на груди, его взгляд был устремлён в небо, где звезды высыпали особенно ярко, словно драгоценности, рассыпанные по бархатному полотну. Ветер тихо шелестел в травах, и всё казалось почти умиротворённым… до тех пор, пока Кайто не услышал странный треск. Он насторожился, повернул голову — вокруг ничего. Но звук повторился, теперь уже громче, ближе. Он резко встал. — Что за…? Ещё один треск. И тогда он понял — это не где-то рядом. Это *за спиной*. Он резко обернулся и увидел, как из-под его плаща, осторожно пристроенного рядом у камня, выдвинулось **яйцо**. На его поверхности уже отчетливо пошли трещины. — ВАКАБА! — крикнул он, не отрывая взгляда. — *ЯЙЦО ВЫЛУПЛЯЕТСЯ!* Скрип, шорох, и через несколько мгновений Вакаба оказалась рядом, моментально отложив все дела. Она склонилась над яйцом, её лицо напряглось, а восьминогие лапы чуть дрожали в предвкушении. Кайто осторожно снял яйцо со спины и положил на землю, у самого костра. Яйцо шаталось всё сильнее, трещины росли с каждым толчком изнутри. Потом — *хлоп* — и крупный кусок скорлупы отвалился со стороны, где стояла Вакаба. Из тьмы показалась небольшая мордочка — нечто между ящерицей и драконом, размером с взрослую кошку. Маленькое существо с тонкими рожками, гладкой чешуёй и яркими янтарными глазами. Оно сонно потёрло глаза, словно пытаясь сфокусироваться… и увидело перед собой только нижнюю половину Вакабы — массивное, покрытое шерстью и панцирем паучье тело. Маленькое существо издало громкий писк, *вскинулось*, дёрнулось и… с перепугу перевернуло само себя вместе с яйцом. Снова поползло назад, пока не упёрлось в чью-то ногу. Оно обернулось… и замерло. Перед ним возвышался скорпион, массивный, угрожающий, а на его спине — человек в броне. Глаза что виделись из острых вырезов в шлеме, холодный взгляд, и когтистые пальцы. Существо ещё раз пискнуло, *запрокинуло голову*… и тут же *упало в обморок* прямо на клешню Кайто. — Ну я такой реакции точно не ожидал, — хихикнул он, ловко подхватывая потерявшую сознание малышку. — И не говори, — фыркнула Вакаба, усмехаясь, и аккуратно взяла её на руки. Через пару минут, она зашевелилась. Её глаза раскрылись… и первым, кого она увидела — была девушка с белыми волосами и телом паука. Реакция не заставила себя ждать — дёргаясь, паникуя, новая "выжившая" начала отчаянно брыкаться, будто пытаясь вырваться из лап чудовища. — *Стой, Шинохара! Это я, Вакаба Хиро!* — прозвучал в её голове голос. Существо замерло. Оно уставилось на Вакабу… потом медленно, неуверенно потянулось рукой к её лицу. Присмотрелось. Зрачки расширились. Рот приоткрылся. Маленький, почти не слышный писк вырвался из горла. Потом — ещё один. Пальцы дрожали, она коснулась собственных губ… затем щёк… затем головы… и, нащупав маленькие рожки, она резко отдёрнула руку и запаниковала. — Успокойся, — тихо проговорила Вакаба. — Мы переродились. Это нормально. Хотя, да… первые дни будут сложными. Шинохара пыталась что-то сказать, но из горла вырывались лишь писки. Она отчаянно жестикулировала, безуспешно. — Возьми телепатию, — мягко подсказала Вакаба. Тишина. Затем, легкий наклон головы, закрытые глаза… и, наконец, удивлённый, осознанный взгляд. *Через час.* Мирей — та самая Шинохара — сидела на камне, у костра, закутавшись в одеяло, которое зделало вакаба. Её глаза были полны мыслей и тревог, но голос звучал уже уверенно: — Значит, мы умерли… в нашем мире. И переродились здесь… — Ну да, — спокойно ответил Кайто, — сейчас нас переродившихся в команде четверо. Если считать тебя, меня и Вакабу. — А кто четвёртый? — Нэгиши, — вмешалась Вакаба. — Она человек. До сих пор. Мирей вздохнула: — Я тоже хочу быть человеком… Кайто приподнял бровь и с усмешкой сказал: — Не говори так. Мы с Вакабой были пауками и скорпионом. А ты — земной дракон. Знаешь, насколько сильны драконы ? Мирей задумалась, потянулась лапкой к своему хвосту, качнулась вперёд и тихо пискнула: — Наверное… это даже круто… Ночь постепенно отступала перед медленным рассветом, и в сером предутреннем свете багровые угли костра мерцали, словно затаившиеся звёзды. Кайто, не теряя времени, возился у очага, бросая в огонь тонкие ветки, подбрасывая жар. Рядом на камне, всё ещё слегка ошарашенная пережитым, сидела Мирей — новоиспечённый земной дракон. Он вынул из котелка кусок поджаренного мяса, ещё дымящегося и пахнущего специями, и протянул ей. — *На, держи. После вылупления всегда жрать хочется как не в себя,* — с лёгкой улыбкой сказал Кайто. Мирей застенчиво взяла мясо в лапки — теперь уже немного привычные, но ещё странные для неё самой — и тихо поблагодарила: — Спасибо… Кайто. Первые укусы были неуверенными, но стоило тёплому мясу коснуться её языка — инстинкты взяли верх. Она принялась жевать с аппетитом, а Кайто с удовлетворением хмыкнул, откинувшись спиной к валуну. Всё-таки, жизнь продолжалась. Когда трапеза закончилась, рядом раздалось подозрительно бодрое: — Ну что ж, теперь *тренировка.* Мирей чуть не подавилась воздухом и с ужасом посмотрела на Вакабу. *…Спустя некоторое время.* — Я… *чуть не умерла…* — выдохнула Мирей, распростершись на земле, еле шевеля хвостом. — Всё, что не убивает — делает тебя сильнее, — невозмутимо отозвалась Вакаба, склонившись над ней с выражением абсолютного спокойствия. — Или хотя бы придаёт бодрости. Кайто тем временем снова занялся своей привычной работой: создание снаряжения. Его руки ловко обращались с мифрилом — лёгким, но прочным металлом. Он аккуратно вырезал и соединял элементы будущего плаща с капюшоном. вдоль аккуратно крепил хитиновые чешуйки — не обычные, а те, что странно мерцали на свету, как будто были частью иллюзии. — Что ты делаешь на этот раз? — поинтересовалась Вакаба, мельком взглянув с марионетками на руках. — Если немного повысить расход SP во время активного хитиновой брони и камуфляжа, — начал он, не отрываясь от работы, — то с помощью этих чешуек можно создать остаточный эффект навыка, даже когда он выключен. Почти как шлейф невидимости. Против распознавания ауры не поможет, но визуально — эффект огонь. — Понятно… — кивнула Вакаба, и снова сосредоточилась на марионетках, колдуя над их руками, щёчками и новыми вставками. И тут — лёгкий *вихрь маны* и появляется Ариэль. Рядом — Миразофис, на руках у него, к удивлению всех, дремала маленькая девочка с серебристыми волосами. Ариэль, слегка нагнувшись, поставила у костра огромную сумку. — Продукты. Но учти, кое-что из этого в вашем мире просто не существует, — проговорила она, отряхивая руки. Кайто встал и взял сумку, благодарно кивнув: — Да ничего страшного, я разберусь. Главное, чтобы было то что мне нужно а остальное как-то разберусь. В это время взгляд Ариэль упал на свернувшуюся калачиком Мирей, которая всё ещё посапывала после тренировок. — О! А это что, вылупилась наконец? Не дожидаясь ответа, она наклонилась и *со всем энтузиазмом* начала тискать дракончика, как котёнка. — Аааа, какая прелесть! Какая хорошенькая! — тараторила Ариэль. Мирей зашевелилась, моргнула… и, обнаружив, что кто-то мнущими движениями гладит её по голове и щёчкам, тут же зашипела, пытаясь вырваться: — А-а-а! Кто вы такая вообще?! — Это… Князь Тьмы, — спокойно пояснил Кайто, продолжая перекладывать продукты в инвентарь. — А вон та крошка, что у Миразофиса, — это Нэгиши. Сейчас её зовут София. Мирей застыла. — К-князь… Тьмы? Ариэль мило улыбнулась, не отпуская хвост новоявленной драконихи. — Ну да, а что такого? Хочешь конфетку? — Я… я… — захрипела Мирей, в глазах её мелькало что-то между ужасом и шоком. — Кстати, госпожа Ариэль, — внезапно подал голос Кайто, закончив перенос припасов. — У меня к вам вопрос. — Да-да, говори, — ответила она, по-прежнему не сводя глаз с хвоста драконихи. — Если вы — мать Королевы Таратектов… а Королева — мать Вакабы… выходит, вы для неё… *бабушка*? Тишина. Повисшая настолько густая, что даже ветер перестал дуть. Ариэль застыла, как статуя, взгляд её потемнел, губы дрогнули. Затем она медленно, очень медленно повернула голову в сторону Вакабы. Та с невозмутимым лицом продолжала работать над ногой одной из марионеток. — …*Бабушка*, да? — тихо выдавила Ариэль. Кайто не удержался и фыркнул в кулак.