Под кожей

Дождь барабанил по крыше полицейского "Крайслера" с таким усердием, будто хотел пробить её и познакомиться лично с сидящими внутри. Машина, пережившая три администрации, два ДТП и один скандальный роман между бывшими коллегами, скрипела всеми дверями в такт ливню. Соуп, высунув ладонь в открытое окно, ловил капли с видом ребёнка, впервые увидевшего снег.   — Ну хоть кто-то сегодня получает удовольствие, — проворчал Газ, ёрзая на сиденье так, будто под ним рассыпали канцелярские кнопки. Его лицо выражало всю гамму эмоций человека, который вот-вот вспомнит, что забыл выключить утюг. — Можешь не отвечать, я уже знаю — это дождик тебе строит глазки и шепчет: "Соуп, солнышко, давай танцевать!"   Соуп фыркнул, вытирая мокрую ладонь о брюки — дорогие, купленные на распродаже после того, как старые пропитались ароматом "трупного дезодоранта":   — Ага, и ещё он признался, что это он прикончил нашего бедолагу. Из ревности. Потому что я больше нравлюсь лужам.   Прайс, прислонившись к багажнику с грацией усталого льва, закурил сигарету. Дым клубился вокруг его головы, создавая эффект паровоза, который вот-вот отправится в страну "Хватит-уже-глупостей".   — Если вы двое закончили романтические признания стихиям, — произнёс он, выпуская дым колечком, — может, осмотрим труп? Или вам сначала нужно разбросать лепестки роз и станцевать балет под "Лебединое озеро"?   — О, капитан романтик! — Соуп щёлкнул пальцами, будто только что разгадал тайну мироздания. — Газ, срочно нужны свечи и скрипка! У нас тут вечер поэзии в стиле "трупный декор". Ты читаешь Шекспира, я буду бросать в толпу внутренние органы вместо конфетти.   Газ, побледнев до цвета больничных стен, пошатнулся:   — Я... я подожду в машине. Или в ближайшем монастыре.   --- Место преступления напоминало сцену из спектакля, где режиссёр переборщил с драмой. Дождь рисовал мокрые узоры на асфальте, превращая лужи крови в абстрактные картины под названием "Осень в морге". Соуп присел на корточки с грацией балерины, у которой вот-вот сдадут нервы.   — Ну что, мистер Бывший-Военный, — заговорил он с телом, — кто тебя так подвёл? Судя по разрезу — либо очень обидчивый хирург, либо мой бывший парикмахер. Тот ещё обещал, что я "никогда не забуду эту стрижку". Видимо, он работал на нашего убийцу.   Тело молчало. Оно вообще вело себя подозрительно тихо для человека в переулке.   Газ, стоя в двух метрах и старательно рассматривая облака, пробормотал:   — Ты серьёзно разговариваешь с трупом?   — А что? — Соуп аккуратно приподнял воротник жертвы, обнажая идеальный разрез, блестящий под дождём, как новая гитарная струна. — Он лучший собеседник за сегодня. Хоть не перебивает. И не рассказывает про своих внуков.   — Это же... — Газ сглотнул, — это же почти хирургический разрез.   — Точно! — Соуп щёлкнул пальцами. — Наш убийца либо хирург, либо перфекционист, либо мой бывший парикмахер. Хотя... — он прищурился, — если это парикмахер, то где зеркало, чтобы показать результат со спины?   Прайс молча указал на стену, где угольный силуэт черепа смотрел на них с выражением профессора, разочарованного студентами.   — О, наш художник подписал работу! — Соуп присвистнул. — Может, он ждёт отзыв? "Пять звёзд, убил аккуратно, но атмосферу можно было сделать мрачнее. И музыкальное сопровождение не помешало бы".   Газа вдруг вырвало в ближайший куст с таким энтузиазмом, будто он пытался установить мировой рекорд.   — Вот и первый критик! — весело констатировал Соуп, похлопывая коллегу по спине. — Не переживай, Газик, может, тебе просто не нравится перформанс.   --- В машине по дороге в участок Газ, зелёный, как доллар в день выплаты зарплат, уткнулся лбом в холодное стекло:   — Как ты можешь так шутить? Там же мёртвый человек!   Соуп, листая досье с видом гурмана, выбирающего десерт, беззаботно улыбался:   — Два варианта: либо у меня чёрный юмор как защитный механизм, либо я просто псих. Ставь на второе — выигрышнее.   — Ты же хочешь вести это дело? — удивился Газ, отрывая лоб от стекла с хрустом, напоминавшим звук отклеивающейся присоски.   — Конечно! — Соуп хлопнул по папке так, что с заднего сиденья вылетела пустая банка из-под энергетика. — Во-первых, федералы скучные — у них даже кактусы вянут от тоски. Во-вторых... — он повернулся к Газу с огоньком в глазах, — наш убийца — перфекционист. А я обожаю портить перфекционистам жизнь. Это моё хобби. В прошлом месяце я переставил все кружки в кафе участка ручками в разные стороны. Один детектив из экономического отдела плакал.   Прайс сдавленно закашлял — похоже, подавился смехом или внезапным осознанием, что он работает с командой циркачей.   --- Дома Соуп налил виски в кружку с надписью "Лучшему папе от кота" (подарок коллег после того, как он случайно усыновил трёх бездомных котов во время облавы).   — Ну, Призрачок, — чокнулся он с фотографией угольного черепа на стене, — ты там изображаешь таинственного злодея, а у меня вопрос: зачем оставлять ДНК? Это как грабитель банка, который пишет на стене: "Ограбление совершил Ваня, живу на Пушкинской, 5, кв. 12".   Телефон зазвонил так неожиданно, что Соуп чуть не расплескал виски на свою любимую футболку с надписью "Я ❤️ Crime Scenes". Неизвестный номер.   — Алло, служба доставки пиццы? — бодро начал Соуп. — Если это снова "Гавайская" с ананасами, я предупреждал — это преступление против человечества.   — Вы смешной, сержант, — прошептал голос в трубке. Он звучал так, будто говорящий репетировал роль злодея перед зеркалом.   — Спасибо, мне часто это говорят. Особенно на похоронах. А вы, я слышу, любитель тихих голосов — может, включите погромче? У меня сосед сверху топает, не разобрать.   В трубке раздался... смех? Тихий, едва уловимый, как звук ножа, вынимаемого из ножен.   — Завтра. Угол 5-й и Мейн. Приходите один.   — А dress code какой? — уточнил Соуп, записывая адрес на обороте счёта за электричество. — У меня есть отличная пуленепробиваемая жилетка в горошек. Или можно в чём-то более романтичном?   Но связь прервалась с драматичностью плохого сериала.   Соуп допил виски, глядя на своё отражение в окне — там, за стеклом, город светился огнями, как новогодняя ёлка в руках пьяного Санты.   — Ну что ж, свидание с привидением, — пробормотал он, ставя кружку в раковину. — Надо бы цветы купить... или венок. На всякий случай.   Он потянулся к шкафу, где между папками с делами лежала коробка конфет — "на случай, если придётся подкупать свидетелей или просто захочется сладкого".   — Шоколадные тоже сойдут, — решил Соуп, беря горсть. — Если он окажется каннибалом, скажу, что это новое полицейское угощение — "Батончики правосудия".   За окном, в тени напротив, что-то мелькнуло — может, кот, а может, тень человека, который слишком долго стоял неподвижно. Но когда Соуп подошёл к окну, на подоконнике лежала лишь одинокая гильза с гравировкой "141".   — О, подарок! — Соуп поднял гильзу, разглядывая её при свете неона. — Надеюсь, это не намёк на калибр следующей пули в моей голове.   Но глаза его при этом горели азартом охотника, который наконец-то учуял запах добычи.