Маленькая смерть

Ночь была глубокая: у горизонта иссиня-черное небо сливалось с неясной осенней далью. Полная луна безразлично проходила сквозь разорванные облака, и местность то светлела, обнажая немногочисленные строения, то тускнела, погружая все в непроглядную мглу. Ветер дул ровно и спокойно, запах стоял сильный, смолистый. Звенел лес, стволы деревьев отбрасывали тени-плоскости. Тоскливо было видеть эти силуэты ночью, да и жутковато находиться посреди такой глуши, но все же это казалось лучше, чем возвращаться в общежитие, где его ждали лишь вздохи Исаги и очередной разбор полетов с Баро. Здесь не было ни кола ни двора: одна лишь вычурная вывеска «Свободные номера» — самое заметное, что виднелось на фоне унылого гудящего пространства. Лампочки мигали, освещая полуразрушенное здание отеля. И хотя казалось, что еще немного — и вся эта помпезная конструкция рухнет прямо на глазах у Сейширо, с практически заброшенной территории доносились звонкий лай сторожевых собак и далекие голоса людей. Ржавые ворота были заперты. Стоило наступить ненароком на слабую ветку — и она раскололась бы так же легко, как материал их створок. Под ногами приятно хрустели опавшие, пожухлые листья. Они смешивались с влажной, продрогшей почвой и прилипали к кроссовкам, угощая проходимца порцией мерзкой грязевой кашицы. Все-таки это было чудовищное время года, особенно для такой местности: сплошная серость и слякоть. Не сказать, что остальные сезоны могли исправить столь печальное положение дел, однако летом здесь было чуть веселее: зеленые заросли расползались по всему периметру, заворачивая отвратительную конфету в свою яркую обертку. По утрам птицы щебетали неразборчивые песни, а вечерами природа пробуждала громко стрекочущих сверчков, под чье музыкальное сопровождение гораздо легче засыпалось на неудобном ложе «Маленькой смерти». Однако ничего нельзя было поделать: в округе все уже вымерло. Рука юноши привычно потянулась к отваливающейся кнопке вызова сторожа. За воротами, на территории отеля, тут же поднялось тявканье — псы бросились к ограждению, лязгая цепями. Первый добравшийся до решетки кобель жалобно заскулил, просовывая морду в узкую щель под створками. Остальные метались вдоль забора и тыкались носами в холодный металл, вынюхивая чужака. Наги машинально пошарил по карманам, но нащупал лишь скомканную бумажку с формулами и ключ от своей комнаты — ни крошки, чтобы успокоить животных. Пожилой охранник вышел из будки и свистом усмирил стаю. Сейширо поморщился от слишком громкого звука, наблюдая, как петли ворот со скрипом разошлись, пропуская его внутрь. Собаки отступили, замирая по команде. Внутри было еще мрачнее: его встречали сломанные гранитные скамейки и статуи купидонов с отбитыми руками. Огромный фонтан, которым когда-то гордился этот отель, зарос крапивой и лопухами. Главное здание, некогда блиставшее благородным сливочным оттенком, облупилось, обнажив стены грязно-болотного цвета, а голубовато-серая крыша с потускневшими барельефами ангелов стала напоминать руины дворца, брошенного на растерзание времени. Воздух постепенно сгущался, наполняясь запахом отсыревшей штукатурки. Искусственный водоем, покрытый илом, слабо колыхался. В мутной воде мелькали спины карпов, будто отдававших честь его появлению. Жаль, зимой их не увидишь — пруд скроют сугробы, и ничто не нарушит мертвый покой территории. И все же он возвращался сюда снова и снова, подобно мотыльку, летящему на тусклый свет фонаря. Может, это уже была привычка. Или потребность — добраться до номера, задернуть шторы и погрузиться в убаюкивающую темноту, где не нужно было думать: ни о предстоящей сессии, которую он, впрочем, сдаст не напрягаясь, ни о будущей «успешной» карьере, сулящей вожделенную раннюю пенсию, ни о старательных одногруппниках, чьи осуждающие взгляды он ловил сегодня на последней паре. В «Маленькой смерти» все ему было знакомо, и потому он с точностью мог предугадать последовательность ближайших событий: портье неохотно оторвется от стойки, поднимет на него вымученный взгляд и пробормочет что-то невнятное. Потом — ключ, лестница, номер и либо мгновенный провал в сон, либо несколько раундов в шутере, пока телефон не упрется в щеку. Его взгляд устремился вдаль, к входной двери — сквозь грязные панорамные окна первого этажа вырисовывалась женская фигура, которая устало опиралась на стойку ресепшена. Сотрудница не особо его жаловала и не отличалась разговорчивостью. Сейширо оставалось только гадать, зачем девушке лет двадцати пяти понадобилось работать в подобной глуши. «Может, ей тоже просто лень искать что-то получше?» — предполагал он, тем не менее, не утруждая себя поиском ответа. Двери с трудом разъехались в стороны, и простая мелодия колокольчика возвестила о новом посетителе. Обстановка была классической: из номеров первого этажа звучали электронные биты, в которые вплетались обрывки смеха, кашель и невнятные речи заселившихся. Задремавшая портье распахнула глаза и судорожно подняла голову. На секунду ее зрачки расширились, но напряжение быстро сошло с лица. — А, это ты… — выдохнула она, узнав парня. — Я уж подумала, очередной торчок. Наги коротко промычал ей в ответ, мол, ясно. Местечко, откровенно говоря, было не самым благополучным, как и большая часть тех, кто предпочитал проводить здесь ночи. Раньше Сейширо казалось, что любой здравомыслящий человек примет отель за заброшенную рухлядь. И каково же было его удивление, когда он узнал, что здание почти всегда было заселено. Не только сложные подростки, но и взрослые люди с зависимостями, а также те, кто хотел сбежать от офисных стен, семейных ссор или просто от себя самих — все они собирались в этой дешевой помойке, чтобы побыть наедине со своими причудами. И он, конечно же, не был исключением. — Тот же номер, что и обычно, — произнес Наги, расстегивая рюкзак, свисавший с его плеч. За лямку противно тянуло, как будто внутри лежали не вещи, а камни. Сейширо и так не любил напрягаться, а тут еще и эта набитая битком котомка. По его личным ощущениям, с каждым разом она только тяжелела. Немного порывшись внутри, он достал свой кошелек. — Подожди, — оборвала работница, даже не глядя в его сторону. Она уткнулась в тусклый экран ноутбука, как только окончательно пришла в себя. — Его уже занял какой-то мужчина, — последовала заминка, — хипстер, что ли. — В смысле? — брови юноши едва заметно сошлись на переносице, образуя недовольную складку. — Понимаешь, — вздохнула она, изображая подобие сочувствия, — ты не появлялся здесь пару недель, поэтому я разрешила заселить других гостей. В общем-то, Наги и не ожидал, что кто-то заметит его отсутствие, и уж тем более не ожидал, что кто-то будет ждать его возвращения. Даже его собственные родители не особо интересовались тем, где и с кем он проводит время, лишь бы числился в вузе и оставался жив. И желательно не звонил с просьбами о деньгах. — Один из них, кстати, оказался слишком буйным, — продолжила портье, кивая в сторону окна за своей спиной. — Так что теперь там даже нет спального места. Взгляд Сейширо остановился на заднем дворе, где его взору предстала весьма печальная картина: испачканная грязью и деформированная от сильного удара кровать валялась на сырой земле в окружении пострадавших сосен. Основание мебели было полностью разрушено, а белоснежное постельное белье Наги, которое он когда-то с таким трудом притащил сюда для личного пользования, теперь имело некрасивый бурый оттенок. — Ладно, — губы его непроизвольно сжались в тонкую полоску. — Какие еще варианты? Он не злился, просто это была та еще морока — менять привычный уклад. И вообще, есть же люди, которым нравится сбрасывать пятидесятикилограммовые койки с третьего этажа. — Ну, — девушка за стойкой развела руками, словно решение проблемы лежало на поверхности. — Как насчет того, чтобы поехать домой? Сейширо, оценивая степень ее сообразительности, прищурился. Еще бы — предлагать такое завсегдатаю «Маленькой смерти», который, между прочим, приносил этому месту деньги. Сотрудница, заметив изменения на обычно непроницаемом лице парня, глухо цокнула языком. Поворчав что-то себе под нос, она достала карту номеров, а затем и журнал, содержавший всю доступную информацию о посетителях. По сути, абсолютно бесполезные источники: персонал работал кое-как, а клиенты не стремились нарушать конфиденциальность. Работница и без всего этого фарса могла прикинуть количество людей и свободных мест. В безнадежной скуке Наги подпер щеку ладонью. Он решил сосредоточиться на замысловатом узоре на обивке кресла, чтобы лишний раз не смотреть на демонстративно занятую девушку, но мысли о том, что если бы эту мадам заменили кем-то, кто просто брал бы оплату и быстро выполнял свою работу, жизнь в отеле стала бы намного проще, так никуда и не делись. Едва портье успела коснуться бумаг, как звон колокольчиков над дверью прервал ее притворное усердие. На лице сотрудницы расцвела широкая искренняя улыбка, и она тут же забыла обо всем, поднимаясь и приветливо махая вошедшему. Сейширо, наблюдая за происходящим, мысленно поставил крест на перспективе получить номер в ближайшее время. Ведь здесь не обслуживали двоих одновременно — его, по крайней мере, уж точно. Однако, если ему не изменяла память, девушка не раз говорила, что презирает всех, кто решает заглянуть сюда посреди ночи, потому что это добавляет ей лишней работы. Совершенно непонятно было, чему она в таком случае радовалась сейчас. Впрочем, Наги никогда не считал важным разбираться в чужих эмоциях, да и в своих тоже. Единственное, что его по-настоящему волновало, — это уединение, но все пути к нему, как назло, обрывались из-за непредвиденных обстоятельств. В затхлом воздухе «Маленькой смерти», пропитанном запахом дешевого чистящего средства и застарелой сырости, неожиданно стало различаться что-то новое. Постепенно этот аромат усилился, и источник запаха — что-то табачное со сладким оттенком ванили — проступил сквозь полумрак холла, настойчиво привлекая к себе внимание Сейширо. — Доброй ночи, Мива! — раздался бодрый голос. — Не слишком я поздно? Двигаясь с непринужденной уверенностью, присущей тем, кто привык быть в центре внимания, обладатель ярких волос подошел к стойке и устроился рядом с Наги. Он оперся на пыльную поверхность, и широкие рукава его фиолетово-бело-синего свитера невольно собрали на себя всю грязь. Заметив это, гость слегка поморщился, отряхнул ткань и разгладил клетчатые брюки. На его запястье красовалась фирменная лакированная сумка. Сейширо машинально отметил, что тот, вероятно, не местный — здесь редко встречались настолько ухоженные люди, — и вернулся к изучению обивки. Незнакомец кивнул портье в знак приветствия, одарив ее ответной улыбкой, и будто невзначай перевел взгляд на Наги. Пара аметистовых глаз мельком коснулась чужого безразличного лица, но задержалась на нем дольше ожидаемого. Микаге быстро оценил его: парню, как и ему, было лет двадцать. На этом сходство с обычными посетителями заканчивалось, потому что в «Маленькой смерти» Рео привык видеть два типа своих ровесников: либо опустившихся на дно, с потухшим взглядом и трясущимися руками, либо слегка приятнее — нервных, озлобленных бедняков в поношенной одежде. Этот же был миловидным, крепкого телосложения, в чистом, хоть и невзрачном худи с кожаной курткой поверх. Разве что обувь его была выпачкана — видать, шел сюда пешком. И в то же время от него исходила та же волна всепоглощающей печали, что витала в воздухе всего отеля. Однако не было в нем ни отчаяния, ни злобы. Скорее, юноша излучал уныние, даже болезненность — словно устал от всего на свете, включая самого себя. Микаге только что сбежал с мероприятия, где изображал заинтересованность в разговорах о биржевых котировках и перспективах слияния компаний. Его челюсть все еще ныла от улыбки. И глядя на этого парня, который даже не потрудился изобразить интерес к чему-либо вокруг, он невольно задумался о том, что именно так, наверное, выглядел бы и он сам, Рео, если бы позволил маске упасть на секунду и перестал изображать идеального наследника корпорации «Микаге» пару часов назад. — Тебе и под утро были бы рады, — работница вырвала его из краткой задумчивости. — Но неужто так быстро соскучился по нашим клопам? — спросила она, нарочито кокетливо поправляя выбившуюся прядь волос. Видимо, с надеждой на то, что «клоп» — это она. Значит, они были знакомы. Более того, этот человек бывал здесь уже не в первый раз. — Дома совсем тоска зеленая, — невесело усмехнувшись, ответил Рео. — Решил посмотреть, как вы тут развлекаетесь. Движимый неведомым порывом, Наги вновь обернулся на говорящего. Тот был красив, строен и высок, очевидно, не испытывал проблем с общением и женским расположением. К тому же явно был обеспечен. Словом — принц. Да такому можно было только позавидовать — считай, выиграл жизнь влегкую. И при этом он говорил о какой-то тоске. Люди действительно были странными созданиями, и он убеждался в этом с каждым днем все больше. Сейширо совершенно не привлекала перспектива простоять в зале еще полчаса, наблюдая за тем, как эти двое будут обмениваться любезностями. Однако, прежде чем он успел что-либо предпринять, его нога, привычно покачивавшаяся от безделья, неудачно задела край стойки. Телефон, лежавший в кармане свободных штанов, предательски выскользнул наружу, и в следующее мгновение произошло нечто, достойное повтора в замедленной съемке. Наги даже не успел испугаться. Инстинктивным движением он поддел его носком кеда, и оно оказалось настолько точным, что гаджет, едва коснувшись края подошвы, не отскочил и не улетел в сторону. Он замер, идеально балансируя на кончике ноги Сейширо, как приклеенный. В голове мелькнуло сравнение с одной из его любимых игр. Там за подобные финты начислялись очки, открывались достижения и давались бонусы. Здесь же, конечно, никаких достижений не было. Просто не пришлось тратить время и силы на замену экрана. — Ого, — вырвалось у Микаге, в сознании которого мгновенно, на уровне мышечной памяти, всплыли сотни часов тренировок, десятки подобных трюков, отработанных до автоматизма. Глаза, недавно скользившие по Наги с поверхностным любопытством, теперь впились в него с острым интересом. — Вот это захват! Ты играешь? В футбол, я имею в виду. Сейширо, уже возвращавший телефон в карман, на секунду замер. Вопрос был настолько неожиданным, что он слегка приподнял брови, глядя на Рео так, будто тот спросил его о полетах на Марс. — Не играю, — ответил он ровно. — Просто повезло, — всем своим видом показывая, что тема исчерпана, он повернулся к портье. — Так что с номером? Я жду. Но Микаге не отводил взгляда. Этот парень даже не понимал, что только что сделал. Не ведал, какой дар скрывался за одним его небрежным движением. Для Рео — чья собственная страсть к футболу была когда-то объявлена отцом «бесперспективной забавой», а все достижения — «недостаточными для серьезного пути» — такая слепота к собственному таланту была одновременно оскорбительной и завораживающей. — Серьезно? — не унимался он. — С такими рефлексами? Слушай, у меня есть доступ к частному полю с идеальным покрытием. Можно было бы погонять мяч, например, в эти выходные, — это была его стандартная тактика — предложить нечто исключительное, недоступное другим, и наблюдать за реакцией. Обычно это работало. Наги медленно перевел на него взгляд. В нем не было ни намека на восторг — лишь усталость и легкое недовольство от того, что разговор затягивался. Он снова пробежался взглядом по качественному свитеру, дорогой сумке и оживленному лицу незнакомца. Все вместе это складывалось в образ человека из того суматошного мира, от которого он как раз таки и удрал в «Маленькую смерть». — Мне такое не интересно, — отрезал Сейширо. — Спорт утомляет. Микаге на мгновение опешил. Мало того, что этот человек не осознавал своих экстраординарных способностей, так он еще и сказал ему «нет». Ему, Рео Микаге. На его эксклюзивное предложение. Сказал ему «нет». Да он уже и знать забыл, что это такое! И пока сотрудница, стиснув зубы, обещала «минуточку», Рео не отрывался от Наги. Его мозг автоматически перевел несостоявшегося собеседника из категории «причудливый парень» в разряд «занимательная находка», которую он, судя по всему, обнаружил первым. — Нашелся, — объявила девушка, чуть растягивая слова и предвкушая, как останется наедине со своим потенциальным кавалером. Так его заклеймил Сейширо. — Номер двести двенадцать на втором этаже. Бродяжки не помешают — вряд ли они вообще туда доберутся. Бродяжками она называла сновавших туда-сюда визитеров, которых то ли одолевало действие наркотических препаратов, то ли мучила душевная агония. Что ж, вариант был хорошим, но и в нем, по догадке Наги, определенно имелись свои нюансы. — Цена чуть выше, чем за предыдущую комнату, — торопливо разъяснила портье, опережая его возможные вопросы. — Из соседей — только пожилая пара, которая живет здесь с момента основания, и несколько молодых людей. При упоминании последних Сейширо тяжело вздохнул. Эти люди явно приходили сюда не только для того, чтобы вздремнуть и поиграть в PUBG. — Как правило, они не наводят шума. Наверняка занимаются банальным отшельничеством, максимум — выпивают, так что проблем не будет, — добавила она, как бы оправдываясь. Понятно было, что работнице лишь бы сплавить его куда подальше. А он бы и рад, да только платить за номер, который, судя по расположению, обойдется в копеечку, но будет абсолютно идентичен предыдущему, Наги совершенно не хотелось. Сейширо посмотрел на грязный пол, затем — на невозможность бронирования привычных апартаментов. Возвращение в общежитие для него, пожалуй, было худшим из вариантов. Он машинально кивнул. Утешала лишь мысль о том, что это разовый случай; вряд ли она будет постоянно отдавать его прежний номер кому-нибудь еще. С кроватью он разберется позже. Готовясь расплатиться и наконец покончить с ненавистным ресепшеном «Маленькой смерти», Наги столкнулся с новой неприятностью: в кард-холдере не оказалось банковской карты. Если точнее — в нем не было вообще ничего, кроме проездного. Память любезно подсобила, подкинув ему фрагмент вечерних сборов, и только тогда он вспомнил, как две дурацкие пластмаски склеились, и он так и не разлепил их, оставив ее на столе вместе с пропуском в ВУЗ. Рассеянность была для Сейширо обычным делом, но сегодняшняя череда неудач постепенно начинала казаться ему злым роком. Наличных у него почти не было, других способов оплаты — тоже. Он пересчитал завалявшиеся сбережения, заранее понимая, что их едва хватит даже на обед у заправки. Так и оказалось. Воздух вышел из его легких практически беззвучно, потонув в нарастающем гуле голосов из соседних номеров, и он снова медленно перебрал деньги, словно это могло как-то изменить его ситуацию. Сумма, ожидаемо, не изменилась. Тогда он поднял взгляд, и он, вопреки логике, нашел не сотрудницу отеля, с которой ему предстояло объясняться, а отирающегося рядом Микаге. — Карту забыл, — сообщил он с детской непосредственностью. Наги не собирался ничего у него просить — просто констатировал факт, из которого Рео мог сделать любой вывод. Этим, собственно, Микаге и занимался, пока наблюдал за развернувшейся сценой с возрастающим интересом. В уголках его губ плясали веселые чертики. Воодушевление от недавнего открытия — этого необычного, одаренного и абсолютно безразличного парня — теперь смешивалось с четким пониманием момента. — Если не хочешь возиться, есть предложение, — он не стал ждать, пока Сейширо сформулирует просьбу, которой, вероятно, и не планировалось. Не стал и предлагать финансовую помощь — это было ему и невыгодно, и походило на ту самую льстивую благотворительность, которую он презирал. — За мной придерживают номер в том же крыле. Он большой, и на нас двоих хватит с лихвой. Твоя доля, по сути, будет бесплатна. Идет? Рео сделал паузу, давая Наги осмыслить: у него есть просторные апартаменты, платить не нужно. В голове Сейширо тут же образовался прагматичный расчет: кажется, проблема решалась. Но возникла и встречная реакция — непонимание. Зачем? Неужели этому парню настолько скучно, что он готов терпеть чужое присутствие? Потрепаться он мог бы и с портье. — Мне не нужна компания для разговоров, если ты об этом. Просто разделим пространство. Ты можешь делать что угодно, и я обещаю не доставать с вопросами, — заверил Рео, слегка иронизируя над собой в ключе их недавней беседы. Ход мыслей Наги был ему понятен. Наверное, потому Микаге и не пришлось его уговаривать. — Раз так, — уступка Сейширо была лишена всякой выразительности, но все же в ней чувствовалось слабое облегчение. — То я не против. Сомнения в том, что из загадочного незнакомца получится тихий и не докучающий сосед, конечно же, были. Однако они перекрывались нежеланием Наги проводить ночь в общаге, холле или улице. Предложение было настолько спасительно легким, что действительно показалось ему привлекательным. В тот момент Рео превратился для него в самый простой и буквально единственный способ вернуть себе желанные четыре угла, не напрягаясь. — Отлично! Тогда, Мива, я заберу ключ от своего номера, — в глазах Микаге вспыхнула довольная искра, и он развернулся к стойке. Рео получил свое первое «да» от этого парня. Незначительная победа приятно отдалась ему где-то под ребрами. Рот портье ненадолго приоткрылся, и она лишилась дара речи. Микаге был коммуникабельным парнем, а потому ее ни чуть не удивило, что он вступил в диалог даже с таким увальнем, как Сейширо. Однако девушке никак не думалось, что это выйдет за рамки посредственного разговора. Собравшись, она перехватила его запястье, не давая Рео сдвинуться с места, и наклонилась к нему вплотную. Рыжие кудри коснулись его щеки. — Рео, сегодня здесь ужас как беспокойно, — зашептала она ему в ухо. — Прошу, не оставляй меня одну! И парень ведь наедине время провести рассчитывал, чего ему навязываться, раз помочь решил, — ее взгляд с сожалением скользнул в сторону Наги. Ровно тот же маневр, что и у дочерей партнеров его отца на бесконечных раутах: мнимая участливость и попытка оттеснить конкурента, надавив на жалость и предложив нечто «более благоприятное». Микаге не был глуп и являлся достаточно проницательным для того, чтобы понять, что едва ли ей было дело до комфорта Сейширо, которого она так старательно изживала последние тридцать минут. Плевать ей, впрочем, было и на самого Рео. Портье видела в нем не дельного собеседника и даже не защиту от неадекватных клиентов, а статус, кошелек и возможность вырваться из этой помойки. Это было естественно, и он осознавал это. Многие девушки заигрывали с ним. Разница лишь в том, что эта — бедная, без репутации и связей, так что ей не важно, просто ли он богатенький мальчик или отпрыск семьи Микаге. — Извини, Мива, — стараясь сохранять прежнюю любезность, Рео аккуратно снял ее ладонь со своей руки. На него аж тошнота накатывала: он так и не смог улизнуть от всей этой игры и фальши — они настигли его и здесь, в самом сердце бегства. — Мы с ним уже договорились, но ты зови, если вдруг понадоблюсь. В другой раз обязательно с тобой поболтаем, — подмигнул он и, облокотившись на стойку, потянулся к ключнице за ее спиной. Несмотря на внешнюю дружелюбность Микаге, слова не прозвучали обнадеживающе. От такого человека, как он, — это было таким же прямым и окончательным «нет», как недавно услышанное им от Наги. Сотрудница не пресекла его действий, но ее губы дрогнули, сложившись в обиженную гримасу, а плечи напряглись. Слишком уж очевидна была разница между ее горячим шепотом и его холодноватой, публичной вежливостью. Она мрачно перевела взгляд на Сейширо, в чьей позе не читалось ни капли интереса к этой мелодраме. Он лишь глубоко вздохнул, наблюдая за этим обменом репликами краем глаза. Было уже муторно, и единственное, что он отчетливо понимал, — это то, что их разговор задерживал его попадание в номер. Общество нового знакомого в любом случае обещало быть выматывающим для такого, как Наги. Рассуждения сводились к тому, что нужно скорее добраться до кровати, а там уже видно будет. Всегда можно было сделать вид, что спишь. И пока Сейширо размышлял о тактике отступления, Рео уже действовал. Получив свой ключ, он легким, но уверенным жестом подхватил Наги под локоть и поволок его прочь от стойки. — Пошли скорее, — Микаге вложил холодный металл в расслабленную ладонь растерявшегося Сейширо. — Вот увидишь, со мной не соскучишься, — добавил он в шутку. Мива не успела и глазом моргнуть, как два силуэта растворились в сумраке коридора. Хотя виной тому, преимущественно, было ее негодование, нежели чем скорость их передвижения. Выдохнув, она наконец опустилась за свое рабочее место. Рассуждая о бывшем потенциальном ухажере, девушка могла сказать одно — простачком, готовым раскрыть душу первому встречному и раскидывающимся своими средствами направо и налево, он не был. Сколько портье знала Рео — он много любопытствовал и мало распространялся. При своем первом появлении он, как и все здесь, предпочел скрыть свое полное имя, и если честно, она даже не была уверена в том, что названное им в итоге — настоящее. От сторожа работница узнала, что приезжал Микаге обычно на такси, и не похоже, что на личном — обычном, с шашкой. Делал это, как правило, до полуночи и только по выходным или перед ними. Внешний вид его варьировался от «одет с иголочки» до «нацепил куртку поверх пижамы». Сначала он брал самые дешевые номера, потом — наиболее дорогие, и в итоге остановился на среднем. Из-за постоянных смен комнат, своего характера и выделяющейся наружности Рео часто заводил новые знакомства — вынужденные и целенаправленные, однако причинами посещения «Маленькой смерти» и деталями своей жизни за пределами ее стен он не делился. Надо сказать, что никто, в общем-то, на этом и не настаивал — в отеле действовал негласный закон приватности и большинство знать подобного и не хотело. Они пару раз выпивали. Немного, по инициативе Микаге. И даже так выудить из обаятельного, энергичного и на первый взгляд открытого Рео удалось лишь то, что он от скуки вечно мается, да с отцом своим не ладит. И так было всегда: Микаге улыбался, шутил, слушал и отвечал, флиртовал порой, но стоило попробовать залезть глубже — ускользал мастерски. Когда надежды на моральную близость растаяли, Мива предложила ему другое — свое тело. Однако, встретив отвержение, она поняла, что Рео не был здесь ни за любовью, ни за сексом. Или, по крайней мере, не был здесь для нее. Ведь, очевидно, невозможно было, будучи Микаге, приходить в «Маленькую смерть», не имея никакой сторонней мотивации. А девушка, по иронии судьбы, кажется, и правда влюбилась в него. Это практически наверняка произошло бы и с любой другой на ее месте. Она была вынуждена вкалывать портье в этой полузаброшке, чтобы обеспечить себе и родителям крышу над головой. Пусть даже такую, как в «Маленькой смерти», но постоянную. И пока был отель — семья могла жить относительно нормальной жизнью. У такого же, как Рео, — она, очевидно, была таковой всегда. И, вне сомнений, завидев недостающее, фигуру потенциальной поддержки, обладающую той же степенью безупречности и неуловимости, что и Микаге, — ты захочешь присвоить это себе. Однако, это невозможно, если одна из сторон не удовлетворяет запросам другой.