Пораждение Канфанона. (Автор я. Хистори Чандесс)

Пораждение Канона: Глава 2. Обычный день. Казалось вторые сутки в темнице были для меня адом. Но я полностью принял то что отец кажется оказался прав и теперь старался угодить ему ещё сильнее. Но получалось всё равно плохо. В какойто момент я сново отчаялся сидя за горой бумаг. Я даже не заметил как пролетело несколько мучительных часов которые показались мне вечностью. Но не хотел разочароватт отца. Я разрывался на части но под конец уже засыпал от усталости. Почти теряя сознание. Ли Янг провёл рукой по уставшим глазам, но это не помогло. Всё плыло перед ним, строки сливались в одну вязкую массу, отчётливо напоминая, что он не успевает, что он недостаточно хорош. Он выучил каждое слово отца, запомнил каждую интонацию его голоса, когда тот говорил о разочаровании. И теперь эти слова сидели внутри него, как осколки, не давая забыться даже в минуты, когда веки свинцово опускались от усталости. Ты слаб. Ты жалок. Ты должен быть лучше. Он не позволял себе спать. Каждый раз, когда тело сдавалось, он заставлял себя открыть глаза и продолжать. Потому что, если он закроет их окончательно, это будет равносильно поражению. Но… но его руки дрожали, каждая буква на бумаге давалась с трудом, его мысли путались, запинались, тонули в отчаянии. Он не мог остановиться. Но вскоре он просто перестал замечать, как его голова опустилась на стол. Шум свечей в комнате, мерное потрескивание бумаги и едва слышный шёпот его собственной вины всё ещё звенели в его сознании, даже когда его унесло в беспокойный, затянутый страхом сон. Как только его сознание провалилось в темноту, кошмар тут же нахлынул, как ледяная волна. Он снова был там. Глухая комната, холодный каменный пол, тёмные стены, сжимающие его, как пасть зверя. Воздух тяжёлый, наполненный застарелым запахом крови, плесени и страха. Он пытался вдохнуть, но что-то душило его. Кнут. Резкий звук рассекающего воздух удара, всплеск боли, разрывающий спину, и хриплый голос отца, ледяной и безразличный: — Ты должен был сделать лучше. Он чувствовал, как кровь горячими струями стекает по коже, но это было не важно. Гораздо хуже было то, что он слышал эти слова снова и снова, словно заезженную пластинку. Они не прекращались, даже когда удары стихали. Ты слаб. Ты жалок. Ты всего лишь позор. Ли Янг сжал челюсти, но кошмар продолжал пожирать его. Голос отца звучал то рядом, то далеко, смещая реальность. "Ты грязь." И тогда он увидел себя. Стоящего перед ним. Уродливого. Покалеченного. С пустыми глазами. — Почему ты ещё жив? — прошептал его двойник. Он хотел закричать, но не мог. Резко, он проснулся в холодном поту оглядывая комнату. Ли Янг вздохнул. Его.. Его руки.. Руки дрожали, когда он снова взялся за кисть. Чернила немного расплылись на бумаге, когда он провёл первую строку — слишком резко, слишком грубо. Он моргнул, стараясь сфокусироваться. Глаза жгло, тело ныло, но он не мог позволить себе остановиться. "Ленивый. Жалкий." Эти слова снова звучали в голове. Глухим эхом, которое не утихало. Он посмотрел на свои руки — тонкие, аристократичные пальцы с лёгкими порезами от бумаги, с заусенцами, с потёртостями от долгих часов письма. Эти руки должны были быть идеальными, но в них не было силы. "Ты не достойный наследник." Ли Янг крепче сжал кисть, заставляя себя продолжать. Строчка за строчкой. Веки тяжёлые. Мысли путаются. Но он не мог остановиться. "Ты не имеешь права быть слабым." Ему снова казалось, что если он остановится, то отец снова разочаруется. Если он закроет глаза, кошмар вернётся. Поэтому он писал. До тех пор, пока чернила не закончились. Ли Янг смотрел на пустую кисть, словно на предвестника своей собственной бесполезности. Чернила закончились, но работы оставалось ещё слишком много. Лоб непроизвольно нахмурился, в голове вспыхнули воспоминания. Голос отца, холодный, как лёд, эхом звучал в его мыслях: "Ты бесполезен." "Грязь." "Жалкий мальчишка, который даже писать нормально не может." Он тут же позвал слугу, голос был сдавленным, но строгим — не хватало сил даже на приказ. Когда слуга ушёл, в комнате повисла тишина, наполненная напряжённым ожиданием. Когда чернила принесли, он тут же схватил кисть и продолжил. Строчка за строчкой. Переписывал, снова и снова. Бумага должна быть чистой, линии — ровными. Всё должно быть идеально, иначе… иначе он снова подведёт отца. И тогда будет наказан. Ли Янг машинально провёл языком по пересохшим губам, и почувствовал вкус крови. Кровь? Он замер, слегка растерянный. Губы горели, пульсировали тупой болью. Инстинктивно провёл пальцем по коже… и увидел красные следы. Он не заметил, как снова разорвал губы в кровь. Как снова истёр кожу зубами, как снова довёл себя до этого состояния. Но времени на сожаление не было. Он взял кисть и продолжил писать, даже не вытирая кровь. Но..Боль. Она пришла резко, словно нож, вонзившийся в плоть. Ли Янг вздрогнул, когда почувствовал резкое жжение в пальцах, но даже не сразу понял, что случилось. Только когда заметил алые пятна на бумаге, его сердце замерло. Кровь. Его глаза расширились. Он уставился на неё, затаив дыхание, словно от осознания его сейчас раздавит тяжелая плита. Нет. Только не кровь. Не сейчас. Дрожащие руки быстро стёрли пятна, но это не помогло. Чернила расплылись, смешиваясь с алыми разводами, а тонкая бумага покрылась липкими следами. Испорчено. Всё испорчено. Глухой рёв ненависти разорвал его внутри. Он сжал зубы, чтобы не застонать от боли, и резко спрятал покалеченные пальцы под длинными рукавами кимоно. Слабость — это грязь. Слабость — это омерзительно. Кисть перекочевала в другую руку, и он начал писать заново. Снова. И снова. Пальцы не слушались, кровь проступала сквозь ткань рукавов, но он продолжал. Лист за листом, пока буквы не сливались в неразборчивые линии. Почерк уродливый. Отец увидит. Он разочаруется. Быстрее. Быстрее. Ни одна ошибка не должна остаться. Рука болела так сильно, что становилось трудно дышать. Кисть в пальцах дрожала, но он сжимал её ещё крепче, вынуждая своё тело подчиняться. Утро. Он не заметил, как тьма за окном превратилась в серый рассвет. Бумаги снова запачканы кровью. Теперь — с другой руки. Ли Янг смотрел на алые пятна, но ничего не чувствовал. Разве это важно? Он стянул рукава ещё сильнее, до того, что ткань пропиталась алыми разводами. Глубокие раны жгли, но он не имел права на боль. Просто пиши. Ли Янг моргнул, глаза слипались от усталости, но он не дал себе позволить роскошь сна. Слабость — это грязь. Грязь надо уничтожать. Кисть снова опустилась на бумагу. Ли Янг не знал, сколько прошло времени. Часы, минуты? Всё сливалось в одну вязкую, мучительную кашу из боли, усталости и бешеного стука сердца. Его руки дрожали, но он не позволял себе остановиться. Слишком жалок. Слишком слаб. Боль была знакома. Боль была привычна. Она должна была быть наказанием, но он принимал её как очищение. Как путь к тому, чтобы стать достойным. Но он не был достойным. Он никогда им не был. Отец не мог ошибаться. Отец видел его насквозь. И если он называл Ли Янга позором, значит, так оно и есть. Рукав кимоно уже пропитался кровью, но он даже не заметил, как сильнее сжал кисть, пока острая боль не пронзила запястье. Глаза снова замерли на бумаге. Нет, этого недостаточно. Почерк дрожал, мазки выходили неровными. Он слишком слаб. Омерзительно. Он зажал пергамент между зубами, чтобы не закричать от боли, и снова заставил себя писать. Отец увидит. Отец проверит. И если он увидит грязь, увидит кровь, увидит слабость— Наказание будет ещё хуже. Ты слабый, Ли Янг. Ты ничтожество. Ты позор. Письмена расплывались перед глазами. Он моргнул, пытаясь сосредоточиться, но в висках пульсировало от усталости. Глаза закрывались сами по себе, веки тяжелели. Нет. Он не мог позволить себе спать. Он резко прикусил щёку, пробивая кожу до крови, отчего по губам потёк тёплый, металлический вкус. Боль вернула его в реальность. Он продолжал. Но уже не знал, проснется ли он завтра. Ледяная вода пронзила пальцы, и Ли Янг вздрогнул, ощущая, как она обжигает порезанную кожу. Озеро, тихое и неподвижное, отражало его силуэт — тёмный, согбенный, с растрёпанными волосами и пустыми глазами. Позор. Он стиснул зубы, погружая руки глубже. Боль взорвалась вспышками под кожей, прошла электрическим разрядом по нервам. Ты должен быть безупречным. Губы его побелели от напряжения, но он не отдёрнул руки. Безупречность — это не слабость. Он не слабый. Он не должен быть слабым. Лёдяная вода въелась в раны, разъедая их, заставляя кожу жечь, а пальцы сводить судорогой. Ему хотелось разжать кулаки, но он не позволял себе даже этого. Если бы отец видел его сейчас… Если бы он видел, как он трясётся от боли, как не может терпеть простые раны… Стыд. Он глубже опустил руки, стиснув зубы, чтобы не разжать губы в стоне. Боль пульсировала в каждом суставе, в каждом нерве. Веки дёрнулись, зрение затуманилось. Ты всего лишь грязь. Вода уже казалась огнём, и тогда он, будто в наказание самому себе, резко сжал окровавленные ладони в кулаки прямо в воде. Хрустнула кожа. Тёплая кровь потекла по пальцам, смешиваясь с ледяной водой. Но он не дрогнул. Он знал, что от него ожидают безупречности. И если это значит сжечь себя дот ла ради совершенства… Значит, так тому и быть. Сцена: новое утро. После недавнего события мне пришлось чательно скрыть раны на своих руках. Меня мучал голод. Но сначала я должен был собраться. Безупречная Причёстка Красивый Макияж Безупречная одежда. Всё должно было быть великолепно. А так же.. мои действия. В словах , в движениях. Я не должен был допускать плохие слухи или быть их причиной даже если бы их пускали специално. Отец бы убил меня.. если бы узнал в каком либо таком инцеденте. Где я оказался бы не гордостью для него а слабостью. Тогда бы он точно разочаровался. В собственном сыне.. а для меня это было хуже смертного приговора. Я.. желал, желал о том чтобы однажды.. он бы мог меня признать..я не просил любви..Я просто хотел знать что тоже важен для него. Итак.. каждый раз..я желал оправдать его надежды. Даже если и не видел что это рушить меня. Ли Янг застыл перед зеркалом, тяжело дыша. Светлые блики от утреннего солнца ложились на его лицо, но он не ощущал тепла. Глаза – потухшие, лицо – осунувшееся, губы – бледные, как у мертвеца. Он выглядел отвратительно. Грязь. Этот образ нельзя было показывать никому. Он развернулся, подошёл к кувшину с водой и плеснул себе в лицо ледяную влагу. Ощущение было таким, будто его окатили ледяными иглами. Он стиснул зубы. Хватит быть слабым. Он выпрямился, стараясь не дрожать, и начал приводить себя в порядок. Каждое движение было автоматическим, словно он собирал не себя, а чьё-то чужое тело. Причёска. Он схватил гребень, провёл им по волосам. Прядь за прядью, пока ни одна из них не осмелилась выбиться из строгого узла. Заплетал волосы, будто прятал себя – того, кто кричал внутри. Макияж. Сначала лёгкая пудра, скрывающая бледность. Затем немного румян – чтобы не выглядеть так, будто он на грани смерти. Тени, подчёркивающие взгляд. Красные губы. Красота? Нет. Маска. Отец не должен видеть его слабость. Он взглянул в зеркало, но всё ещё видел уродство. Нужно было больше. Одежда. Он надел свежий шёлковый халат, запахнул пояс, расправил каждую складку. Движения уверенные, но быстрые. Он не мог позволить себе задерживаться. Только тогда он заметил кровь. Рукава. Тонкая ткань уже пропиталась ею, багряные пятна медленно проступали сквозь материал. Он застыл. Нет… Слишком заметно. Слишком опасно. Резким движением он стянул халат, схватил бинты и начал перетягивать пальцы. Кожа горела, боль отдавала в каждый нерв, но он не издал ни звука. Слабаки кричат. Слабаки стонут. Слабаки рыдают. Он не был слабым. Тугие повязки скрыли кровоточащие раны. Он надел новый халат и снова посмотрел в зеркало. Теперь всё было идеально. Ли Янг медленно выдохнул. Тело болело, желудок сводило от голода, но это было не важно. Важно было другое. Его ждёт новый день. И он не имел права провалиться.

***

Он не мог допустить, чтобы кто-то увидел его руки. Слуги скоро войдут – бесшумные, опустившие головы, с готовностью исполнять любой приказ. Они не задают вопросов, но они замечают. Всегда. Малейшие изменения в лице, осанке, голосе. Их взгляды, хоть и опущенные, способны были разоблачить его. Нельзя. Ли Янг выпрямился. Ему пришлось держаться за край стола, чтобы не пошатнуться. Всё тело ломило, пальцы горели, но он не дрогнул. В спешке он достал новый халат – глубокого чёрного цвета, с золотыми вышитыми узорами. Цвет власти. Цвет, достойный наследника. Он был тяжёлым, плотным, но именно этого и требовалось – скрыть всё. Он двинулся быстро, но аккуратно. Вытянул руки, чувствуя, как бинты неприятно давят на свежие раны. Ткань царапала нежную кожу, заставляя его скрипеть зубами от боли, но он продолжал. Неважно. Ни единого звука. Ни единого признака слабости. Запахнув халат, он затянул пояс, пряча дрожь в пальцах. Ещё раз взглянул в зеркало. Безупречно. Голод давил, кружилась голова, но это не имело значения. Слуги скоро войдут. Он должен быть готов. Шаги в коридоре. Ли Янг выпрямился ещё сильнее. В дверях раздался тихий стук. Он вдохнул глубже, наполняя лёгкие воздухом, будто это могло избавить его от боли. — Войдите, — произнёс он ровным голосом. Голос, в котором не было ни капли усталости. Слуги лишь мельком переглянулись, спрятав улыбки за тонкими шёлковыми веерами. Ли Янг, как всегда, был безупречен. Его осанка – прямая, движения – грациозные, шаги – лёгкие, будто он скользил по полу, не касаясь его. Словно в нём не было ничего тяжёлого. Ни усталости, ни боли, ни сомнений. Один из младших слуг поспешил шепнуть что-то другому, и тот тут же выбежал за дверь – за едой. Они знали, что принц редко приказывает, но его желания должны исполняться без слов. Остальные же просто наслаждались зрелищем. "Какой он утончённый…" "Как же ему идёт этот халат…" "Прирождённый правитель, не иначе." Никто из них не задумывался, почему он так идеален. Никто не спрашивал, почему в его жестах нет ни одной ошибки, а в голосе – ни капли дрожи. Это просто природа. Просто ловкость. Просто врождённая элегантность. Так они думали. И Ли Янг позволял им думать так. Ли Янг позволял им завидовать. Он не контролировал этого, но это было неизбежно. Даже без намерения он заставлял окружающих смотреть на него с восхищением, иногда – с тайной завистью. Как всегда, перед подачей блюд королевский дегустатор (он же пробник) проверил еду на яд. Ядов не обнаружилось. Всё как обычно. Ли Янг лишь кивнул, позволив слугам убрать лишнее. – Уходите. Голос прозвучал мягко, но не терпел возражений. Слуги склонились в поклоне и поспешили покинуть покои. Даже пробник не смел задержаться – слишком хорошо знал, что означал этот тон. Когда двери закрылись, Ли Янг наконец-то остался один. Он взял палочки и медленно поднёс первую порцию ко рту. Еда выглядела изысканно. Как и всё, что его окружало. Но внутри он не чувствовал вкуса. Как всегда.

***

Ли Янг пережёвывал медленно, почти механически. Он знал, что еда была дорогой, отборной, специально приготовленной для него, но сейчас это казалось чем-то посторонним, далёким. Он ощущал только тяжесть. Тяжесть за столом. Тяжесть в груди. Тяжесть на руках, скрытых под слоями ткани. Отец бы не одобрил, если бы он ел медленно. Нужно было соблюдать грацию, умеренность, точность. Он взял следующую порцию, стараясь не думать. Не чувствовать. Но даже это не спасало от боли. Боль была повсюду. В пальцах, которые почти не ощущали палочки. В губах, которые всё ещё саднили после ночи. В висках, пульсирующих от усталости. Он снова отмерил по солнцу. Шесть пятнадцать. Нельзя медлить. Ему предстояло ещё многое. Отчёты. Лекции. Приёмы. Всё должно было быть безупречно. Ещё одна порция. Слишком солёно. Или это его губы снова начали кровоточить? Он медленно поднял руку, прикоснулся к уголку губ. Красное. Кровь. Опять. Но выражение лица не изменилось. Не должно измениться. Он просто вытер губы платком и продолжил трапезу, будто ничего не произошло. Ведь никто не должен знать. Никто. Внезапно в его комнату постучались. И он замер. Кто посмел его беспокоить?. Однако внезапно раздался вместе с очередным доставучий девечий и ребяческий голос. И я сразу узнал его. Это была Аземьян. Ли Аземьян. Моя младшая сестра. Фамилия:Ли . Имя: Аземьян. Возраст: 4 года Внешность: Очень миловидная. Кудрявые черные волосы, слегка привычно для детей смугловатая кожа, зеленые глаза и родинка над губой и на подбородке. Любит: Конечно то что любять всё дети. Но в особенности обожает пышные платья. Ли Янга как своего брата, ведь она очень привязанна к нему и чуствует рядом с ним защиту. Свою маму, разные блюда. И любить говорить много но при этом делает это так что действительно интересно слушать. Хотя сейчас (в 4года) это просто разговоры о простом как прошел день. Способности: в будущем станет гением математики хоть и добьётся этого с трудом, с раннего возраста замечает детали которые не видят другие. —Старший братец! Старший братец! Ты не занят? Я могу войти!? -Войдите. Произнёс я, когда дожевал и проглотил то что у меня было во рту. И сел ровнее встречая её. Я всё же встал. Хотя это было трудно, учитывая что я даже ещё не спал. Я просто привык. Дверь тут же распахнулась, и Ли Аземьян буквально вбежала в комнату. — Братец! — её голос был наполнен радостью, а в глазах сияло искреннее восторженное восхищение. Она подбежала так быстро, что подол её пышного платья закружился в воздухе, а кудряшки чуть подпрыгнули. Она была совсем ребёнком. Таким… светлым. Таким… живым. Ли Янг опустил взгляд. Грязные рукава. Пропитанные кровью. Он незаметно спрятал руки за широкими рукавами, подальше от её глаз. Она не должна была видеть. — Ты не спал? — вдруг спросила она, склонив голову набок. Ли Янг мгновенно собрал лицо в привычную маску невозмутимости. — Что за глупости? Конечно, спал. Она нахмурилась. — Но ты… бледный. Он чуть наклонил голову, словно не понимая. — Аземьян, тебе кажется. Но она не отступала. — Ты ведь работал всю ночь? Опять? Он приподнял бровь. — Ты так уверена? Она прищурилась, сузив зелёные глаза. — Я не глупая! Ли Янг улыбнулся. Он умел улыбаться так, чтобы успокоить. Убедить. — Разумеется, не глупая. Но зачем тебе это знать? Она вдруг схватила его за руку. — Потому что ты мой брат! Он едва не вздрогнул. Но её маленькие пальчики коснулись только ткани рукава, не доставая до кожи. Он был в безопасности. — Ты не должен так работать, — надула губы она. — Это неправильно. Ли Янг медленно моргнул. Неправильно? Как можно назвать это неправильным, если именно так и должно быть? — Ты ещё мала, — сказал он ровно. — Ты не понимаешь. Она нахмурилась ещё сильнее. — Но я понимаю, что тебе больно! Слишком проницательная. Слишком умная. — Аземьян, — его голос прозвучал чуть строже. — Не говори такие вещи. Она замолчала. На несколько секунд между ними повисла тишина. Потом она шмыгнула носом. — Ты никогда не рассказываешь мне ничего… — Потому что нечего рассказывать. Она стиснула кулачки, но не сказала больше ни слова. Не могла. А Ли Янг просто взял чашку с чаем и сделал вид, что разговор окончен. Ну а маленкая Аземьян что? Она просто не обратила внимание на такое. И села рядом с ним, хотя этого, делать было нельзя. И Фрейлина сразу же напомнила ей об этом. (Внутри же наблюдая за этой сценой.. мне просто хотелось вздохнуть. ) Аземьян же тем временем надулась и спряталась за братом, обнимая его. -Братец Братец может ты прогонишь эту тетку? • —Аземьян это обращение неуважительно! Говорила дальше свои нравоучения фрейлина. Услышав это Аземьян заметно надулась.. Ли Янг едва вздохнул. А затем он медленно поставил чашу на стол, а затем перевёл взгляд на фрейлину. — Вы можете уйти, — произнёс он ровным, но твёрдым голосом. Фрейлина нахмурилась, замешкавшись. — Но, ваше высочество… Он посмотрел на неё дольше, чем нужно. Не моргая. В его взгляде не было раздражения — только молчаливая выдержка и непроницаемая холодность. Но внутри… внутри его всё саднило. Боль в руках теперь казалась далёкой, словно несущественной, но мышцы всё равно дрожали от усталости. Он чувствовал, как тонкая ткань рукавов липнет к коже там, где засохшая кровь ещё не успела отойти. Фрейлина заметно напряглась, но промолчала. Лишь быстро поклонилась и, не смеясь больше возражать, торопливо удалилась. Как только дверь закрылась, Аземьян радостно захлопала в ладоши. — Братец такой строгий! Её смех был чистым, звенящим, как колокольчик. Ли Янг не ответил. Он не знал, что сказать. Она села ближе, игнорируя все правила этикета, и с любопытством заглянула ему в лицо. — Ты ведь любишь меня, правда? Он не отреагировал. Она нахмурилась, чуть склонив голову на бок. — Ты ведь любишь? Ли Янг посмотрел на неё. Её глаза… Чистые. Доверчивые. Наивные. Она даже не представляла, насколько он сломан. Она не знала, что все эти улыбки, вся эта лёгкость, вся его идеальность… Это всё была маска. Его дыхание стало чуть глубже, но он ничего не сказал. Аземьян не ждала ответа. Она просто обняла его. Её руки, такие маленькие, такие тёплые, обвились вокруг его талии, её кудри коснулись его груди. Он застыл. А затем почувствовал. Как её платье намокло. Маленькая ладошка случайно коснулась его рукава. Кровь. Она замерла. Медленно отстранилась. — Братец… Ли Янг тоже не двигался. Но взял её руку и аккуратно убрал в сторону. Только бы не испачкать её ещё сильнее. — Тебе не стоит пачкать платье, Аземьян. Голос был ровным. Спокойным. Как всегда. Но глаза… Её глаза расширились. Она заметила. — Братец… ты… — Всё в порядке, — он мягко улыбнулся. Эта улыбка была безупречной. Но он не позволил ей снова дотронуться. Она не должна была знать. Никогда. -Братец что это? Сказала Аземьян глядя на свою ладонь. Но Ли Янг тут же вытер её ладон своим рукавом. -Неважно. Ответил Ли Янг с непроницаемым видом. Она сново надула губы. Аземьян надула губы, но не убрала руки. — Но это же кровь! Она всё поняла. Такая маленькая, но уже видит то, что не должны замечать остальные. Ли Янг всё так же вытирал её ладонь своим рукавом, хотя это было бессмысленно. Пятно на её платье уже никуда не денется. Как и пятна на нём самом. — Аземьян. Он произнёс её имя очень тихо. Она посмотрела на него. — Не задавай вопросов. Всё внутри него ныло. Глаза жгло от бессонницы, тело болело от ран. Но он улыбался. Как всегда. Аземьян нахмурилась. — Братец… Она снова хотела что-то сказать, но Ли Янг накрыл её маленькую ладонь своей рукой. — Если ты меня любишь… Он смотрел ей прямо в глаза. — …то ты ничего не скажешь. Она замерла. И впервые за всё время перестала болтать. Ли Янг вытер последние следы крови с её руки и плавно отстранился. — Теперь иди. Его голос был мягким, но в то же время таким, каким не принято спорить. Аземьян нерешительно сжала кулачки. Её губы дрогнули, словно она хотела что-то спросить… но потом просто тихо кивнула. Она не улыбалась, как обычно. Она не запрыгнула ему на шею, как всегда. Просто встала, опустив голову, и медленно пошла к выходу. Перед тем как исчезнуть за дверью, она ещё раз взглянула на него. Но Ли Янг уже не смотрел в её сторону. Он взял чашу со стола и спокойно продолжил трапезу. Как будто ничего не произошло. -Братец, ты раздражаешь! Вдруг ни с того ни с сего заявила она и с таким видом. А затем посмотрела на стражника и фыркнула. -Открывай двери! Надулась та ещё больше. Стражник лишь молча открыл и та вышла. — Братец, ты вредный! Аземьян заявила это громко, с такой возмущённой мордочкой, будто Ли Янг только что отобрал у неё любимую игрушку. Она сердито вздёрнула подбородок, потом посмотрела на стражника, сложила руки на груди и ещё громче фыркнула: — Открывай двери! Стражник, привыкший ко всем её капризам, молча распахнул тяжёлые створки. Маленькая девочка гордо зашагала прочь, но перед самым выходом остановилась и бросила на брата ещё один взгляд. Ждала. Хотела, чтобы он её остановил. Но он даже не посмотрел в её сторону. Аземьян надула губы ещё сильнее и выбежала за порог. Тишина. Ли Янг положил палочки на стол и медленно убрал рукава. Ткань пропиталась кровью. Он мог попросить новых одежд. Но тогда слуги заметят. Он медленно разжал пальцы и посмотрел на глубокие порезы. Кожа была рваной, красной. Он надавил на неё сильнее. Боль пронзила руки, но лицо Ли Янга осталось непроницаемым. Он тихо вздохнул, снова натянул рукава, взял чашу с чаем и сделал глоток. Всё должно быть идеально. Даже если для этого придётся стирать себя в кровь. Так что Ли Янг сам достал для себя одежду послав стражника в обязанности которого это по идее не входит. Через пару часов. Был вечер. Ли Янг вернулся после изнурительных тренировок. Однако моя сестричка видимо не решила оставлять всё это просто так. Хоть она и была маленкой но очень проворливой. А отец часто баловал её в отличие от меня. Прямо сейчас она настойчиво ждала меня возле дверей. Её миловидные зеленые глаза смотрели из стороны в сторону то и дело ищя меня. А наконецто когда я завернул за угол к своим покоям она начала внезапно подбегать. Тоже пренебрегая правилами этикета. -Братееец! Братееец! Смотри что я достала! Смеясь говорила Азем. Своим звонким голосом. Держа в руках высоко толстую книгу которая на её фоне была словно гора и которую она и сама-то держала с трудом. (Кстати в далеке можно было заметить что эта книга по медицине. Аземьян хоть и ничего не понимала но наверное логично подумала о том что её братец гдето успел просто поранится. И конечно её сильный брат не показал этот маленкий порез.) Она даже откуда-то достала маленкий отрезок бинтов. Которого конечно не особо хватило бы. Но да ладно. Аземьян заботилась о нём по своему?.

***

Ли Янг на секунду замер. Аземьян радостно подбежала к нему, сжимая в крошечных ручках огромную книгу и какой-то короткий отрез бинта. — Смотри! — воскликнула она, тяжело дыша после бега. — Я достала это специально для тебя! Она вся светилась гордостью, будто нашла величайшее сокровище. Ли Янг невольно перевёл взгляд на корешок книги. Медицина. Он чувствовал, как что-то неприятное скользит внутри. — Где ты это взяла? Аземьян подпрыгнула, с трудом удерживая тяжёлый том. — У дядюшки Ли Хуана! Он сначала не хотел давать, но я сказала, что мне очень нужно, и он разрешил! Ли Янг прищурился. Ли Хуан был советником их отца. И он бы не отдал книгу по доброй воле. Скорее всего, Аземьян просто украла её. Девочка сияла. Она действительно думала, что помогла. Но он чувствовал, как внутри поднимается злость. Не на неё. На себя. Даже четырёхлетний ребёнок догадался, что с ним что-то не так. — Ты не должна была этого делать, — тихо сказал он, но его голос уже потерял холодную отстранённость. Аземьян надулась: — Но я хотела помочь! Она посмотрела на него снизу вверх, её зелёные глаза чуть подрагивали. — Ты… Ты ведь правда не поранился?.. Ли Янг молча взял книгу. Осторожно, без лишних движений. — Это не твоя забота. Аземьян сжала губы. Но он уже отвернулся и вошёл в свои покои. Закрыл дверь. Тишина. Он положил книгу на стол. Посмотрел на свои руки. Бинт, который принесла Аземьян, был слишком коротким. Он тихо усмехнулся. И сел за стол. Книга оставалась закрытой.

***

Тишина продолжалась. За дверью Ли Янг слышал, как маленькие ножки Аземьян замерли на месте. Несколько секунд. Потом – тихий вздох. И её лёгкие шаги затерялись в коридоре. Он не пошевелился. Только взгляд скользнул по книге, которую она принесла. Медицина. Какое ироничное совпадение. Он почти рассмеялся. Но вместо этого медленно развязал рукава. Снял с рук уже засохшую, жёсткую ткань. Тонкие порезы на запястьях почти затянулись, но кожа всё ещё была воспалённой, красноватой. Он взял бинт, который принесла сестра, и просто сжал его в руке. Конечно, его не хватило бы. Но зачем вообще бинтовать? Раны были мелкими. А пока их никто не видел, они не существовали. Он кинул отрезок на стол, выдохнул и встал. Пора было работать. --- Ночь. Ли Янг снова сидел за бумагами. Тусклый свет свечей создавал тени на его лице. Он уже давно привык не спать. Чернила пропитывали тонкие свитки, превращая их в сухую паутину букв и иероглифов. Каждое движение кисти было точным, аккуратным, быстрым. Ошибки были недопустимы. Он перебирал отчёты, распоряжения, доклады, делая пометки на полях. Где-то – исправлял ошибки казначеев. Где-то – проверял приказы, которые ещё предстояло передать отцу. Где-то – поднимал взгляд на окно. Ночь была беззвёздной. Тёмное небо зеркально отражалось в его глазах. Но он не отвлекался. Работа ждала. Спина ныла от усталости. Руки всё ещё по калывало от боли. Но это не имело значения. .Скоро наступить новый день. Наконецто закончив с работой Ли Янг встал и снял с себя верхние одияния оставив лишь нижние. Он потянулся после того как встал. Спина хрустнула от долгого сидения. А затем пошел и умылся смывая остаток макияжа который держался на нём целый день. И тогда он посмотрел на себя в зеркало. Перед ним стоял парень, весьма красивого телосложения и подтянутой фигуры, а так же окуратные руки и бедра. Шея и лицо.. лицо.. Его лицо было особенно красивым но это в себе Ли Янг считал не меньше чем проклятием. Его волнистые волосы словно шелк ниспадали на лицо обрамляя глаза лисьего выреза. Каштаново-темныц цвет его волос прекрасно сочитался с янтарными глазами всё так же спадая на плечи и спину. Его глаза под светом луны светились невероятным оттенком медного цвета. А густые ресницы и брови лишь подчеркивали его взгляд делая привлекательным и взгляд старше обычного. Тонкие скулы, прекрасным губы. Вот как можно было описать его лицо. И одновременно было нельзя. Ведь его красота была непередоваемой. А розовый оттенок губ завершал его образ делая его совершенным. Так что его даже можно было перепутать с девушкой если не вглядываться. Конечно на его лице были признаки усталости такие как мешки под глазами. Но Ли Янг предпочитал замечатт их сразу и успевал ухаживать за собой так что никто, даже он сам не заметил бы собственной усталости. Тишина ночи Его движения были неторопливы, но выверены до мелочей. Он не мог позволить себе резких жестов, не мог позволить себе выдать усталость даже перед стенами собственной комнаты. Тело затекло после долгого сидения, и он потянулся, поднимая руки вверх. Ещё один. Однако Ли Янг внезапно заметил странное пятно на своей шее. Он бы не удивился так если бы не понял что это пятно до боли странной формы.. Словно отметина. Хруст. Позвонки глухо щёлкнули, отдаваясь эхом в его голове. Словно он был сложным механизмом, который долгое время работал без перерыва, а теперь требовал смазки. Шёлковая ткань одежды мягко соскользнула с плеч, когда он выпрямился. Лёгкое движение — и рука привычно прошлась по затёкшей шее. Там, где кожа чуть натянулась, там, где оставался слабый отпечаток от высоко завязанного воротника. Он мог бы посидеть ещё. Мог бы продолжить работу. Но даже механизмам нужно техническое обслуживание. Ли Янг направился в сторону термальных источников. Тепло воды Путь до источников был недолгим, но наполненным тишиной. Ветер колыхал бумажные фонари, отбрасывая мягкие блики на дорожку из гладкого камня. Темнота сгущалась за пределами ограды, превращая сад в бесконечную бездну, в которой едва угадывались очертания деревьев. Лишь слабый шелест бамбука выдавал присутствие жизни. Стражники знали: когда их господин идёт в источники, его нельзя тревожить. Ли Янг ступал босыми ногами по камню, ощущая прохладу ночи. Его волосы слабо развевались от лёгкого ветра, а рука неторопливо сжимала край одежды. Он шагнул в парную зону. Горячий пар окутал его лицо, принося ощущение чего-то почти призрачного. Тепло ударило в кожу, согревая, словно мягкая пелена. Одежда мягко соскользнула вниз. Ли Янг сбросил халат, оставшись в одном нижнем слое, и аккуратно шагнул в воду. Тёплые волны сомкнулись вокруг него. Он медленно опустился, чувствуя, как напряжённые мышцы постепенно расслабляются, отдаваясь в объятия источника. На мгновение он закрыл глаза. Тишина. Где-то вдалеке слышался плеск воды. Но больше — ничего. Никаких голосов, никаких приказов, никакого шума придворных. Только он и тепло воды. Лёгкий выдох. Он скользнул рукой по своему запястью, где скрывались багровые отметины от плотных перевязей. Отметины, которых не должно было быть. Отметины, которых никто не должен был видеть. Он провёл пальцами по этим следам, чувствуя, как тёплая вода немного смягчает кожу. Затем — поднял ладонь к лицу. В каплях воды его пальцы выглядели тонкими и хрупкими, почти женственными. Чистые, ухоженные, без мозолей и грубых линий. Такими должны были быть руки аристократа. Но внутри… Он сжал ладонь в кулак и погрузил её в воду. Зеркало Спустя время он вышел из источников, накинув свежий халат, и направился обратно в свои покои. Путь обратно был таким же тихим. Вода ещё стекала по его волосам, собираясь в капли на кончиках прядей. Он слегка встряхнул голову, позволяя им свободно упасть на плечи. Зайдя в комнату, он сразу подошёл к зеркалу. Лунный свет падал на его лицо, подчёркивая все черты, которые он знал наизусть. Черты, которые он ненавидел. Каштановые волнистые волосы ниспадали на плечи мягкими шелковыми прядями. Лисий разрез глаз придавал взгляду загадочность, а янтарный цвет радужек мерцал в полумраке, словно жидкое золото. Высокие скулы, тонкий нос, мягкие розоватые губы… Он понимал, почему люди восхищались этим лицом. Почему его сравнивали с нефритовой статуей, с идеалом. Но для него это было не лицом, а маской. Маской, за которой не было ничего, кроме пустоты. Он провёл ладонью по шее, ощутив биение пульса. Он был жив. Но в этом ли был смысл? Ли Янг посмотрел в зеркало ещё раз. Взгляд медленно опустился ниже — на его запястья, на едва заметные багровые отметины. Память о днях, когда он пытался быть совершенным. Когда он учился до изнеможения, когда работал до крови на руках, когда не мог позволить себе слабости. Эти отметины были единственным, что он не мог контролировать. Единственным, что напоминало ему, что он — живой. Но завтра… Завтра он снова наденет маску. Снова выпрямит спину. Снова станет идеальным Ли Янгом, сыном императора. Тем, кем его хотели видеть. А сейчас… Сейчас была только ночь. Однако Ли Янг внезапно заметил странное пятно на своей шее. Он бы не удивился так если бы не понял что это пятно до боли странной формы.. Словно... Отметина. Ли Янг нахмурился. Его пальцы медленно скользнули по коже, касаясь странного пятна. Оно было тёплым, чуть шершавым на ощупь, будто застарелый ожог или отметина, оставшаяся после раны. Но… Её здесь не было раньше. Он точно знал, как выглядит его тело. Каждый изгиб, каждую линию, каждую едва заметную отметину на коже — он помнил всё. Запоминал, чтобы скрывать, чтобы маскировать, чтобы ничто не выглядело неуместным. Но это… Форма пятна была странной, неправильной. Оно напоминало… Что? Он наклонился ближе к зеркалу, всматриваясь в отражение. Свет луны мягко рассеивал тени, но даже так контуры отметины казались неестественными. Будто… Будто нечто чуждое запечатлелось на его теле. Будто это не принадлежало ему. Ли Янг почувствовал, как в груди поднялось странное чувство — смесь тревоги и раздражения. Он ещё раз провёл пальцами по пятну. Оно не болело. Не чесалось. Не выглядело как синяк или след от удара. Но оно было там. С чего вдруг? Он глубоко вдохнул, силой успокаивая себя. Нет, это просто усталость. Ему не раз приходилось находить на своём теле следы, которых он не помнил. Иногда после тренировок. Иногда после долгих часов работы. Может, он просто натёр кожу от длинного воротника? Или это след от ткани, который скоро исчезнет? Да. Он не позволит себе думать иначе. Но всё же… Ли Янг ещё раз посмотрел в зеркало. Отметина никуда не исчезла. Он ещё раз коснулся её, теперь чуть сильнее. И в этот момент ему показалось, что кожа под его пальцами дрогнула. Будто что-то живое, чужое, незнакомое вздрогнуло под его кожей. Где-то глубоко, под его кожей. Ли Янг замер.

***

Пульсация. Ли Янг резко выдохнул. Боль была неожиданной. Она вспыхнула под кожей, будто огненная игла вонзилась прямо в шею. Это не было обычной болью — она была живой, колючей, распространяющейся под пальцами, как волна жара. Ли Янг напрягся, ощущая, как ци, текущая в его теле, словно наталкивается на нечто чужеродное. — …Что за… Он нахмурился, вглядываясь в отражение. Пятно изменилось. Теперь это был не просто неясный след. Теперь оно приобрело форму. Череп. Чёрные линии, тонкие и изогнутые, сложились в зловещие очертания. Будто сама тьма оставила на его коже свой знак. Ли Янг медленно опустил руку, не сводя глаз с отражения. Это не просто след. Это… метка. Его пальцы слегка коснулись кожи. Пульсация вновь ударила по нервам, как будто пятно отозвалось на его прикосновение. — … Ли Янг молчал. Это был не знак удара, не след от ткани, не синяк. И уж точно не поцелуй. Что-то внутри него сжалось. Его взгляд стал холоднее. Он привык скрывать эмоции. Привык держать себя в руках. Но это… Это нечто неизвестное. А он не любил неизвестность. Ли Янг глубоко вдохнул, отгоняя мысли. Если эта метка не исчезла от светлой ци — значит, она не обычная. Значит, она не его. И значит, её появление — не случайность. Он медленно выпрямился, взгляд стал ледяным. Что ж… Если кто-то оставил этот знак, то он выяснит кто. И выяснит, зачем.

***

Примечание от автора: Спасибо тем кто это возможно прочитает. Хотя я незнаю действительно ли это будет кто нибудь читать.. Пожалуйста оставляйте отзывы! Комментарий! Всё это важно для меня как автору.