Просто дети стали старше

Держать в руках миниатюрную копию себя… странно, пожалуй. Причёска, глаза, нос, фигура — по отдельности каждая деталь удивительно точно повторяет свой прототип, но если смотреть в целом… Арсений тихо хмыкает. Когда удалось переключить внимание Антона с куклы на рабочие вопросы и вытолкать всех присутствующих из кабинета, Арсений наконец в гордом одиночестве спокойно вертит подарок Стаса в руках. Рассматривает уже более прицельно, не отвлекаясь на восторженные горячие придыхания сбоку и попытки всучить запасные синенькие очки, и испытывает смешанные эмоции. Вот вроде и похож, но что-то всё равно смущает. И это чувство вертится где-то на подкорке, но никак не даёт себя поймать за хвост.  Да и чёрт с ним. Покрутив свою мини-копию ещё какое-то время, Арсений уже тянется к полке, чтобы поставить её где-нибудь между Позом и Дэдпулом, как вдруг вспоминает. Шкодливый смешок вырывается непроизвольно, а руки уже тянутся к штанам. Он прекрасно помнит тот абсолютно кошмарный рилс Серёги, в котором он на всеобщее обозрение, без единого зазрения совести выставил пластмассовые нюдсы мини-Антона. Честно говоря, Арсений ожидал там увидеть идеальную гладкость, как у Кена, поэтому едва ли не подавился водой, когда дошёл до основного сюжетного поворота того злополучного ролика. Это и смешно, и одновременно не может не восхитить, насколько кропотливо создатель этих кукол подошёл к каждой детали, к каждой мелочи. Арсений ухмыляется и на всякий случай воровато озирается, прежде чем осуществить задуманное. Все, конечно, привыкли к его ебанце, но всё равно как-то неловко. Удостоверившись, что в кабинете точно один, он тянет вниз идеально сидящие на пластиковых бёдрах спортивки адидас и убеждается — действительно, очень филигранная работа. В состоянии покоя и правда похож, даже никоим образом не преуменьшили его достоинство. Удовлетворённый результатом своих исследований, Арсений ставит-таки мини-Арса на полку возле Дэдпула, не решившись стать третьим лишним в их с Позом идиллических отношениях. Но и к Шасту ставить тоже не осмеливается.  Нахуй надо, ещё застебут, если заметят. Расправив образовавшиеся на чужой мини-худи складочки, Арсений улыбается своим мыслям и выходит в коридор.

***

Съёмки рекламы затягиваются. Настолько, что, по ощущениям, на момент их окончания в офисе не остаётся никого, кроме него и бедолаги Дениса. Даже Стас успел свинтить, ссылаясь на дела семейные. Интересно, Антон ещё ждёт, как договаривались, или тоже не выдержал и уехал? Арсений бы его понял и даже не возмутился бы, Шевелев что-то в этот раз знатно перемудрил со сценарием.  Переодевшись в свою одежду и наспех смыв грим, Арсений лениво потягивается, развалившись на диване. Пара минут и встанет, нужно просто перевести дыхание.  С этой мыслью он откидывает голову на спинку, опускает безвольные руки вдоль тела и прикрывает глаза. Где-то вдалеке шумит улица, но звуки размыты и долетают до него приглушённо, будто сквозь тёплую вату. И в этот момент, когда тело окончательно расслабляется, Арсений вдруг чувствует, как по загривку пробегают лёгкие мурашки. Совсем маленькие, едва уловимые. Как если бы невидимые пальцы скользнули вдоль позвоночника, от шеи вниз, вызывая приятную дрожь. Он чуть глубже вдыхает. Приятная нега укутывает, словно мягким махровым пледом. Тепло разливается по спине, по плечам, по рукам, а затем оседает где-то внутри. Арсений легко улыбается. Он просто страшно, зверски устал, а ещё соскучился. По Антону, сидящему в одном из соседних кабинетов. По его голосу, по его теплу, по этим самым прикосновениям, которые теперь растекаются по телу в виде фантомных ощущений. Ещё одна мягкая волна пробегает вверх, словно чужая ладонь скользит по груди, затем обхватывая шею. Он судорожно выдыхает, чуть выгибаясь вперёд. Внизу живота теплеет. Арсений резко распахивает глаза. Кажется, слегка прикорнул. Нужно взять себя в руки и оторвать, наконец, жопу от дивана. Приложив немалые усилия, он окончательно приходит в себя, надевает тапочки и выдвигается проверить, дождался ли его Антон, или ему всё же придётся тащиться домой на такси. Ничего страшного, но очень хочется сейчас вальяжно развалиться на переднем сиденье, включить на фон ненавязчивую музычку и прикрыть уставшие глаза. В такси подобной расслабленности он себе позволить не может, поэтому искренне надеется, что Шаст его ждёт.  Арсений неспешно двигается по коридору — в кои-то веки сил на более быстрый темп не остаётся совершенно, а тело из-за внезапной дрёмы ощущается чересчур изнеженным, — как вдруг дыхание резко перехватывает, перед глазами вспышками мелькают белые звёздочки, дыхание спирает, а всё тело бьёт крупная дрожь. Арсений пошатывается, теряет равновесие и упирается рукой в стену, тяжело дыша. Пытается проморгаться и сбросить наваждение, но странные ощущения, будто кто-то продолжает более интенсивно трогать его, никуда не деваются. Наоборот, только усиливаются, заставляя кровь стучать в ушах, а член в брюках крепнуть. Грудь от частого дыхания ходит ходуном, пальцы до побеления вжимаются в стену. — Блять… — сдавленно шипит Арсений, закусывая костяшку указательного пальца другой руки. Если в кабинете на диване он готов был списать свои ощущения на сон, то сейчас он совершенно не понимает, что с ним происходит. Это уже не просто желание или скука. Это определённо что-то другое. И это до усрачки пугает. А ещё абсолютно невыносимо, иррационально возбуждает. Возможно, он сходит с ума, но ему отчётливо кажется, что чьи-то пальцы мягко проводят по рёбрам так, что обжигающий жар бежит по коже. Арсений вздрагивает. Всё это слишком реалистично и нереально одновременно. Но трезво проанализировать ситуацию он не успевает. Что-то — или кто-то — снова будто сжимает его бедро, медленно, нестерпимо медленно, почти дразняще поднимаясь к паху. Его спина выгибается сама собой, а бёдра непроизвольно подаются вперёд, пытаясь сбросить накопившееся напряжение. Тщетно попытавшись продышаться и прогнать наваждение, Арсений приходит к неутешительному выводу, что сама собой эта история явно не пройдёт: едва у него получается восстановить дыхание, как тут же накатывает новая, более мощная волна, абсолютно сводящая его с ума и выбивающая из головы последние крупицы здравомыслия. Какая-то чертовщина.  Решив, что Шаст — если он вообще ещё здесь — и так долго ждёт, поэтому пять минут роли не сыграют, на нетвёрдых ногах Арсений направляется в ближайший туалет. Заваливается в ближайшую кабинку, трясущимися руками еле закрывает дверь и с шумным выдохом заваливается голой задницей прямиком на закрытую крышку унитаза, предварительно спустив штаны. В ушах шумит, внизу живота пульсирует, а сердце колотится так, будто вот-вот пробьёт рёбра, вырвется наружу и закатится куда-нибудь прямиком за мусорку. Такой роскоши Арсений себе позволить не может, поэтому торопливо тянется к требующему внимания, незапланированно пришедшему в боевую готовность члену. И не сдерживает глубокого гортанного стона, с оттяжкой проведя по всей длине. Где-то на периферии сознания Арсений отмечает, что фантомные прикосновения исчезли, и эта мысль отдаётся облегчением в воспалённом мозгу. Значит, он не сдрочится тут в пыль, и есть шанс, что после разрядки его отпустит. Поэтому он торопливо водит рукой по члену, неравномерно распределяя естественную смазку, и слегка подкручивает кистью по спирали, как его когда-то давно научил Антон.  Антон.  Как бы Арсению хотелось, чтобы он сейчас был рядом, и его тёплая, чуть влажная рука совершала все эти манипуляции вместо своей. Крепко сжала бы его член, водя по всей длине то плавно, то рвано, и обязательно издевательски передавила бы у основания, продлевая Арсению удовольствие. Но это позже. Сейчас нужно просто кончить. До звона в ушах, до поджимающихся яиц. Надо. Арсений срывается на совсем бешеный темп, закатывает глаза, откидывается затылком назад и неестественно выгибается в спине, а пальцы на ногах непроизвольно сгибаются. На удивление, остатков благоразумия хватает, чтобы в последний момент свободной рукой оторвать ленту туалетной бумаги и подставить её, чтобы не разбрызгать сперму по всей кабинке. Прибираться потом было бы ещё более брезгливо, чем он ощущает сейчас. Выровняв дыхание и придя в себя, Арсений непроизвольно морщится от осознания, что вообще только что с ним произошло. Это ж надо, с ним подобного даже в пубертат не случалось, а тут… Что вообще на него нашло? Решив, что отрефлексирует произошедшую ситуацию позже, Арсений выкидывает испачканную бумагу в унитаз, вылетает из кабинки, бегло смотрит в зеркало и видит неутешительную картину: взгляд абсолютно шальной, лицо раскрасневшееся, а грудная клетка едва ли не ходит ходуном. Судорожно пытаясь привести себя в порядок — плеснув на щёки ледяной воды и кое-как пригладив волосы, — Арсений расправляет складки на одежде и выходит в коридор. До кабинета, где, как он надеется, всё ещё ждёт Антон, он доходит, едва осознавая себя во времени и пространстве. — Арс? — Антон отрывает взгляд от телефона, спешно суёт его в карман и с трудом поднимается с дивана. — Я уже собирался идти искать тебя. Ты куда пропал? Даже Дэн давно уехал, — заметив, что Арсений замер на месте и непривычно притих, Антон осекается. Подходит  ближе, всматривается в раскрасневшееся лицо напротив и хмурится. — С тобой всё в порядке? Нормально себя чувствуешь? Арсений теряется. С одной стороны, чувствует он себя превосходно, давно не ощущал такую лёгкость и расслабленность после изнурительных съёмок. А с другой, как об этом вообще рассказать Антону? Тот молчит, ждёт ответа и с каждой секундой чужого молчания явно напрягается всё сильнее, продолжая усиленно сверлить тяжёлым взглядом.  — Да, — наконец, хрипло выдавливает из себя Арсений. Понимает, насколько странно сейчас звучит такой его голос, прочищает горло и продолжает, — да, Шаст, всё в порядке. Заебался просто. Поехали домой? Антон неверяще приподнимает бровь, ещё раз сканирует Арсения с головы до ног долгим нечитаемым взглядом, задерживая его с области паха — или Арсению это уже чудится, — кидает быстрый взгляд на стеллаж, пожимает наконец плечами и, не говоря ни слова, двигается в сторону выхода. Арсений резко выдыхает. Он обязательно обдумает случившееся и, возможно, даже когда-нибудь расскажет Антону. Но точно не сейчас. Сейчас он всё ещё в ахуе и заебался. Причём второе в буквальном смысле.

***

Попытавшись проанализировать произошедшее, ни к каким логическим выводам Арсений так и не приходит, в итоге списав внезапный сбой в работе организма на длинный рабочий день и продолжительные изнурительные съёмки. От мыслей, что обычно они имеют прямо противоположный эффект, он решает отмахнуться. Ну было и было. Подумаешь, подрочил в офисном туалете из-за внезапного наваждения. С кем не бывает. Но когда спустя пару недель ситуация повторяется, игнорировать её становится уже невозможно. Да и Антон, кажется, начинает что-то подозревать, потому что снова ждёт его после съёмок и застаёт в состоянии полнейшего раздрая вперемешку с пост-оргазменной расслабленностью. Поэтому Арсений решает пойти на отчаянный шаг. — Дим, — аккуратно подходит он к Позу на следующий день. Тот откладывает какие-то бумаги, которые сосредоточенно читал, тяжело выдыхает и поднимает на Арсения усталый взгляд, в котором явно читается, что от собеседника не ждут ничего хорошего. — Чё надо? — уточняет Поз слегка снисходительно, но всё равно как-то по-доброму. Арсений понимает, что и правда сейчас выглядит так, будто собрался делать какую-то хуйню. Ну, в каком-то смысле… — У тебя есть контакт проверенного уролога? — на одном дыхании выпаливает Арсений, не давая себе возможности передумать. Он даже не уверен, что получилось произнести вопрос внятно, но надеется, что Дима всё равно его понял. Повторить второй раз кажется чем-то запредельным. Да, Арсений заботится о своём здоровье, но всё равно есть специалисты, к которым идти ну вот совершенно не хочется. А свой, проверенный, к которому он уже успел притереться — как бы это ни звучало в контексте специализации этого самого врача, — благополучно остался в Питере.  Поз скептически поднимает бровь, но к его чести никак ситуацию не комментирует, как и не пытается расспрашивать о подробностях. Лишь молча лезет в телефонную книгу и сосредоточенно листает список контактов. За это Арсений Димку и обожает. Тот может быть какой угодно невыносимой язвой, но к вопросам здоровья относится со всем пониманием. Всё-таки медицинское прошлое явно не проходит бесследно.  Получив в телеге контакты врача, Арсений вбивает его номер в телефонную книгу, пообещав самому себе непременно связаться на днях, и искренне Диму благодарит. — Да ладно, Арс, — отмахивается тот, — чё ты. Все мы не молодеем. Ох, Дима. Знал бы он, насколько сильно своим высказыванием не попал. Ну, и Арсений всё же явно переоценил его способности не стебать друзей в непростые жизненные периоды. А Арсений без излишнего драматизма твёрдо убеждён, что сейчас его настиг именно такой период. 

***

Разгорячённый Арсений выходит из душа в приподнятом настроении. Его в спальне ждёт Шаст, у них намечается приятный вечер, который они давно запланировали. С их графиками по-другому и не получается, но так даже интереснее. Время спонтанной страсти давно прошло, сейчас у них в отношениях немного другие приоритеты, а ожидание приятного времяпрепровождения тоже может быть очень даже секси. Улыбнувшись своим мыслям, Арсений заходит в спальню и замирает в дверном проёме, озадаченный представшей перед ним картиной: посреди комнаты полубоком ко входу стоит Антон и сжимает в руках куклу. В полумраке сложно понять, какую именно, но маленький силуэт считывается прекрасно. Явно запоздало осознав факт чужого присутствия, Антон дёргается, резко поворачивается в сторону двери, смотрит огромными испуганными глазами и инстинктивно пытается спрятать руку за спиной. Вот только Арсений уже всё видел. — Шаст? — неуверенно начинает он, медленно подходя ближе. — Что происходит? Антон нервно сглатывает. — Ну же, покажи, что у тебя там, — Арсений подходит вплотную и протягивает руку, касаясь чужого плеча. Антон шумно выдыхает и нехотя достаёт куклу из-за спины. Медленно поднимает её так, чтобы Арсений мог разглядеть. Действительно, зрение его не подвело, и в руках у Антона ютится его мини-копия — тонкие черты лица, аккуратно уложенные волосы, даже синенькие очки, аккуратно вырезанные из пластика. И полное отсутствие одежды. Он поднимает взгляд. Антон смотрит на него в упор с абсолютно нечитаемым выражением лица. Арсению хочется задать кучу вопросов: и почему кукла абсолютно голая, и нахуя Антон вообще притащил её из офиса, и как он собрался вписывать её в их планы на вечер, но вместо этого получается выдавить лишь хриплое:  — Объяснишь? — и замереть в ожидании ответа. Антон молчит, бегая взглядом по лицу на против, и явно пытается подобрать слова, но у него это по какой-то причине не выходит. Арсений вскидывает брови, молчаливо обозначая, что он весь внимание, и Антон наконец отмирает, резко выдохнув и опустив напряжённые плечи. — Только обещай не ржать, — обречённо бурчит он. — Мне надо кое-что проверить. Не отрывая внимательного взгляда от лица Арсения, Антон медленно приподнимает куклу и на ощупь легко касается её ладони. Арсений вздрагивает. — Блять… — шипит он, машинально отряхивая руку.  — Серьёзно? — Антон дёргает уголком губ, но в его голосе нет ни грамма шутки. — Ты реально это чувствуешь? Арсений пару раз сжимает и разжимает кулак. — Попробуй ещё раз, — наконец отмерев, говорит он, не скрывая напряжения в голосе. Повинуясь просьбе, Антон медленно проводит пальцем по кукольной щеке. Арсений судорожно вздыхает и прикрывает глаза. — Арс? — голос Антона звучит обеспокоенно. — Только не молчи. Арсений сглатывает, пытаясь сбросить призрачную, почти электрическую дрожь, пробежавшую вдоль позвоночника. — Чувствую... Блять, Антон, я чувствую это на своей щеке. Антон замирает. На секунду между ними повисает тишина. А затем он медленно проводит подушечкой пальца по миниатюрному затылку куклы. Арсений резко распахивает глаза. — Какого хуя... — шепчет он ошарашенно. — Порядок? — заботливо уточняет Антон. — Или мне прекратить? — Это… слишком странно. И реально. Мне просто нужно привыкнуть. — Скажи, если будет перебор. Арсений в ответ лишь кивает.  Антон продолжает держать куклу, его пальцы бережно сжимают её крошечные плечи и слегка их поглаживают. Арсений пытается выровнять дыхание, любопытство в нём смешивается с зудящим чувством тревоги, но первое оказывается сильнее. — Ты же не собираешься делать ничего… сомнительного? — осторожно спрашивает он. Антон смотрит на куклу. Затем снова на Арсения. — Ну, если я её уроню… — Только попробуй.  Антон чуть склоняет голову, его губы трогает в едва заметная усмешка. — А если всё же собираюсь? — и в подтверждение своих слов Антон проводит кончиком пальца по маленькой пластикой ступне. От неожиданности Арсений подпрыгивает и издаёт нечленораздельный писк. — Ах ты ж… — пытается возмутиться он, но тут же замолкает, когда палец Антона продолжает скользить по кукле, чуть касаясь плеч, плавно переходя к шее — лёгкое, едва ощутимое движение. Арсений, словно заворожённый, не сводит с него глаз. А затем чувствует покалывание на сосках и тихо стонет, ошарашенный такой интенсивностью ощущений. Прикосновение это выходит удивительно личным, слишком интимным, слишком реальным. — Что ты делаешь?.. — его голос срывается на полуслове. Антон наклоняется чуть ближе, держа куклу так бережно, словно это и есть сам Арсений. — Проверяю пределы возможностей, — тихо отвечает он. Его палец медленно скользит вниз по пластиковой груди, очерчивает миниатюрные кубики пресса, пупок, подвздошные косточки, и спускается ещё ниже. Арсений жмурится и шумно выдыхает через нос. — Антон, — шепчет он, — пожалуйста…  Ощущений становится слишком много, мнимые ласковые прикосновения отдаются дрожью по всему телу, тягуче спускаясь к паху и концентрируя там всё удовольствие. Арсений не уверен, что сможет выдержать ещё хотя бы секунду без реальных касаний больших тёплых ладоней. Тишина между ними сгущается. — Пожалуйста что? — наконец хрипло уточняет Антон, приостанавливая сладкую пытку. Арсений неудовлетворённо мычит, раздираемый противоречивыми эмоциями. — Скажи мне, чего ты хочешь? Губы слегка размыкаются, грудь тяжело вздымается, но произнести хоть что-то в ответ не выходит. Мысли сбиваются в огромный спутанный клубок, и распутывать его Арсению сейчас совершенно не хочется. Он просто надеется, что Антон сможет как и всегда понять его без слов. Антон, не отрывая взгляда, медленно наклоняется, невесомо касается губами губ куклы. Арсений задерживает дыхание, неосознанно облизывает свои и подаётся чуть вперёд. Антон делает шаг назад, предупредительно покачав головой. Что-то внутри болезненно сжимается. Арсений прикрывает глаза. Тёплое, едва ощутимое фантомное ощущение чужого дыхания спускается ниже, повторяя маршрут пальца: кукольная грудь, кукольный пресс, кукольные тазовые косточки, кукольный… — Чёрт… — только и может выдохнуть Арсений, когда чувствует на своём члене мокрое прикосновение чужого языка. По телу прокатывается судорога, ноги подкашиваются, Арсений оседает на кровать. Не открывая глаз, садится на самый край и неосознанно раздвигает ноги шире. Чувственные движения горячего рта продолжают обжигать его, заставляя плавиться и неконтролируемо менять агрегатное состояние из твёрдого в какое-то полужидкое и бесформенное. Бёдра машинально подкидываются, стараясь усилить ощущения, а пальцы отчаянно сжимают покрывало. Арсений абсолютно теряется в пространстве, перестаёт осознавать, кто он, где находится и что с ним происходит. Но как бы происходящее ни было приятно, фоновое чувство неправильности не позволяет полностью отпустить себя. Арсений вдруг с предельной ясностью осознаёт, что вот так кончить у него не получится. Хочется нормальных, полноценных прикосновений, хочется впиться в губы Антона с жадным поцелуем, хочется… Да хотя бы просто для начала его увидеть. С нечеловеческим усилием он заставляет себя открыть глаза, но тут же жалеет о содеянном. Перед ним сквозь мутную дымку возбуждения предстаёт совершенно ужасная в своей развратности картина: Антон стоит в метре от него, сверлит Арсения абсолютно шалым потемневшим взглядом, в левой руке держит куклу, а правой сжимает свой член и рвано водит дрожащей рукой по всей длине. Нет, это просто невыносимо. Арсений даже думать не хочет, как они выглядят со стороны. Пиздец. Щёки обдаёт жаром. — Шаст, — скулит Арсений отчаянно, борясь с внезапно накатившим чувством стыда, — Шаст, пожалуйста… Я не смогу… Вот так… У меня не получится… Пожалуйста, Шаст… Антон аккуратно опускает куклу, всё так же наблюдая за ним. В один шаг преодолевает непозволительно огромную в сложившейся ситуации дистанцию и рывком приземляется на колени, тут же вбирая изнывающую от возбуждения раскрасневшуюся головку в рот. Сил сдерживаться больше не остаётся. Арсений гортанно стонет, вцепляясь в чужую шевелюру обеими руками и прижимая плотнее, ближе, крепче. Он и не понял, насколько сильно успел истосковаться по чужим прикосновениям — реальным, а не призрачным, что на секунду даже чувствует укол ревности — как же это так, его мелкая копия получила за этот вечер больше внимания, чем он сам, — но Антон в этот момент берёт член глубже, и все ненужные мысли вылетают из головы вместе с отчаянным всхлипом.  Арсений массирует чужой затылок, пропускает мягкие кудри между пальцами, а затем сжимает их сильнее, когда понимает, что уже очень близок к грани.  — Антон, — пытается предупредить он, но слова предательски разбегаются, — Шаст… Антон вновь всё понимает без слов, ускоряя и так достаточно быстрый темп, параллельно с ним увеличивая скорость движения руки на собственном члене, и низко стонет, пуская вибрации по всему телу. Арсений закатывает глаза и кончает так и не отстранившемуся Антону в рот. Тот жмурится, сглатывает, выпускает чужой член изо рта, додрачивает себе парой движений и изливается в собственную ладонь. — Пиздец, — глубокомысленно заключает Арсений. Антон согласно мычит и заваливается на кровать рядом, предварительно вытерев руку салфеткой.  Кукла Арсения так и лежит на полу, лукаво улыбаясь застывшей на пластмассовом лице улыбкой.

***

Переведя дыхание, приняв душ и забравшись под одеяло, Арсений наконец озвучивает то, что мучило его весь вечер: — Антон, скажи мне на милость, а Поза с Серёгой ты тоже, кхм… проверял? — Чего? — непонимающе вскидывает брови Антон, а затем тушуется. — Блять… И как давно ты догадался? — Да вообще-то с самого начала, тут много ума не надо, — недовольно бурчит Арсений, скрещивая руки на груди. — Думал: то ли хочу продолжить, то ли член тебе откусить, но интерес перевесил. Ну ты совсем охуел? Ты в курсе, что я решил, что схожу с ума? Даже пришлось у Поза брать контакт уролога. Думал, всё, пизда, а это ты развлекался, оказывается. — Бля, Арс, прости, пожалуйста, — частит Антон виновато, перебирая в руках одеяло. — Когда тебе только подарили куклу, мне просто было любопытно, насколько достоверно они воспроизвели… ну, каждую деталь… А потом я увидел тебя после съёмок в тот день и охуел. Короче, ты понял. Решил проверить ещё раз, и… вот… — смелости под конец не хватает, и Арсений едва различает последние слова. А потом не удерживается и прыскает, прикрыв рот ладонью. Антон вскидывается, смотрит недоумённо и, кажется, обиженно? От этой моськи Арсению становится ещё веселее, и он, уже не сдерживаясь, открыто смеётся во весь голос.  — Ой бля-я-я, Шаст, — отсмеявшись, наконец получается выдавить из себя у него, — ну ты даёшь. И насколько же? — Чего? — бурчит Антон непонимающе. Ещё и глубоко оскорблённого из себя строит, поглядите-ка. — Насколько, говорю, достоверно, — уточняет Арсений, параллельно смахивая набежавшую в уголок глаза слезу. — В жизни мне нравится больше. Арсений удовлетворённо кивает и после недолгой паузы всё же решает добить: — Так а что насчёт Димки с Серёгой? — Ты ебанулся? — разражается негодованием Антон, глаза его расширяются, а затем он весь кривится, будто вообразил эту картину. — Фу, блять, конечно нет! Нахуй, по-твоему, я бы стал это делать? Да прекращай ты ржать, заебал, — но вопреки своей же просьбе сам подхватывает чужое веселье. Отсмеявшись и переведя дыхание, они молча лежат, думая каждый о своём. — Антон, — продолжает Арсений, внезапно посерьёзнев. — Ну чего на этот раз? — недоверчиво уточняет Антон, косясь в его сторону. — А ты что-то чувствовал, когда Серёга… — Бога ради, Арс, замолчи, — Антон, кажется, краснеет всем телом и смущённо прячет лицо в ладошках. Потом всё же смотрит сквозь щель в пальцах на Арсения и замечает, что тот хмурится. Тяжело выдыхает и всё же отвечает: — Да ничего не чувствовал. Вроде. Он же меня даже и не касался особо. Ну чего ты? — Да как-то не знаю… Странно это всё. Как это вообще возможно? Неужели только со мной такая хуйня произошла? Антон шуршит одеялом, переворачиваясь на бок, лицом к Арсению, перекидывает руку через его живот и утыкается носом в чужую шею, опаляя её тёплым дыханием. Успокаивает. — Ну, на первый вопрос один хуй я ответа не знаю, а вот второе нужно ещё проверить, — бубнит он сдавленно, но Арсений всё равно распознаёт смысл сказанного. Его взгляд загорается.  — Правда? Проверим? Антон тепло улыбается такому энтузиазму и легонько чмокает Арсения в плечо. — Проверим, Арс. Конечно проверим. Ты ж всё равно не оставишь меня в покое. Какое-то время оба уютно молчат. — Ша-а-аст, — вновь подаёт голос Арсений.  — М? — сонно бормочет Антон, лениво отрывая голову от подушки. — А как думаешь, Дэдпул тоже… — Блять, Арс, — не даёт договорить ему Антон и мученически стонет, — ну хорош уже, а. — Интересно, — вопреки чужой просьбе продолжает он, чувствуя себя не до конца отмщённым, — а Поз что-то чувствовал, когда его мини-копии сажали на колени Дэдпула? — Да ёб твою мать, Арсений!