Мой маленький Бог

Они снова в его храме. Храме, что больше не приносит счастья и удачу Нацумэ, этот храм стал чёрным, прогнившим местом. Местом, что отражает душу Кё. И Нацумэ как ведомая всегда приходит к нему. Кё заманивает её своим светом и она летит на него как мотылек зная, что непременно сгорит. Нацумэ знает, что где-то внутри него прячется яркий свет. Он сможет сиять как раньше. Она верит в это. Ведь он её любимый маленький бог. Бог который не смог её защитить. Даже браслет чётки, который он дал ей не смог её уберечь от ублюдка. Может великая шаманка хотела защитить лишь Кё? Нацумэ чувствует холодные руки парня на своем теле. Могильные, будто он только-только вышел из ледяной воды. Кё всегда плавал в море, когда хотел. «Это место принадлежит мне. Я делаю, что хочу» Её маленький любимый бог очень эгоистичен. Как и она. Был ли шанс всё исправить, если бы она прислушивалась бы к его желаниям? Попыталась бы понять? «Просто верь в него» Нацумэ винит Кё, Нацумэ винит себя. Вина сжирает их изнутри. Да, горькая на вкус и солёная от её слез. Кё слизывает их каждый раз, когда она находится под ним. Дышит загнанно, словно снова танцевал танец огня, целует шею до красных пятен, ей стоит нанести тональный крем, чтобы последствия их очердной грязный ночи никто не увидел. Нацумэ тонет в чёрном море. Кё тонет в Нацумэ. В его руках она была тёплой, мягкой и до жути красивой. Тонкие пряди волос паутинкой запутались в его длинных, как у пианиста пальцах. Нет, у пианистов изящные, белые, его же побитые все в ссадинах и мозолях. «Кого ты в этот раз побил, Кё-чан?» Спрашивает Нацумэ про себя, а потом стонет протяжно. Кё был тяжёлым несмотря на свое худое телосложение, а ещё сильным. Он ударил её наотмашь, но она ясно почувствовала его мощь, а ещё вкус металла во рту. Её любимый маленький бог. Нацумэ впивается ногтями-полумесяцами в твердую, потную спину. Нацумэ хочет сделать ему больно так же, как и он ей в их первый раз. Отомэ… Отомэ был бы нежен. Он всегда обращался с ней как с изящной хрустальной статуэткой, берёг, лелеял, тогда как Кё валит с грохотом хрупкий фарфор, он бьётся и кто-то режется оставшимися острыми от статуэтки осколками, он сжимает её руки, грудь, бедра, шею… и говорит, что она его. Нацумэ закрывает глаза. Ей не хватает воздуха. Говорил ли он ей, что её любит? Я тебя люблю. Три слова. Три заветных слова она когда нибудь слышала от него? — Кё-чан, ты любишь меня? — выдыхает прямо в чужие губы Нацумэ. Его чёлка падает ей на лицо, а глаза щурятся. Скажи что нибудь. Скажи. Он не отвечает, лишь целует аккуратно, не так грубо, как в прошлый раз. А потом стонет и уваливается полностью на женское тело. Нацумэ слабой рукой проводит по мягким вьющимся волосам, после по красным порезам от своих ногтей. Если спустится ещё немного вниз, то нащупает едва заживший шрам от катаны недругов. — Нацумэ… — шепчет хрипло её маленький бог возле уха. — Нацумэ. В храме её маленького Бога они тонут друг в друге.