It's not a joke
3 апреля 2025 г., 17:03
Хён: Сынмин-и, не спишь?
Вы: Пока нет, чего-то хотел?
Хён: Будешь со мной встречаться?
Первая реакция Сынмина – это челюсть, рухнувшая на клавиатуру, по которой он только что спокойно постукивал в новенькой MMORPG-шке. Вторая – сузившиеся в беспокойстве глаза: а не наёбывают ли его?
Наёбывают. Об этом говорит дата на экране смартфона: 1 апреля, 00:12.
Волна разочарования поднимается откуда-то из самых глубин сердца.
В прошлый раз, когда Сынмин сам предложил Чану попробовать официальные отношения — всего пару месяцев назад — тот лишь промямлил, что пока не до конца уверен в своих силах: слишком уж он занят и вряд ли сможет стать хорошим бойфрендом. А разочаровывать Сынмина ему ой как не хочется, поэтому, возможно, им стоит ещё какое-то время "просто пообщаться".
После этого диалога были и поездка с родителями Сынмина за город, и совместный отдых на Чеджу, и такие эксперименты в постели, что оба несколько дней подряд не могли нормально сесть.
Но они всё ещё не пара. Да.
А теперь Чан присылает ему такое в качестве первоапрельской шутки.
Ну не пиздец ли?
«А не пошёл бы ты на…» — быстро набирает Сынмин и тут же стирает. Возможно, не стоит так резко. Хотя очень хочется.
«Нет, конечно», — печатает он, вколачивая каждую букву в экран.
Хён: «???»
Хён: «Почему?»
У Сынмина от такой наглости даже глаза лезут на лоб. Он с трудом удерживается от целой тирады с использованием исключительно ненормативной лексики.
Вы: «Потому что я пока ещё в здравом уме. Иди спать, хён. Доброй ночи».
В ответ тишина.
Сынмин вздыхает.
Наверняка там еще и Джисон замешан, которого хлебом не корми, дай подшутить над кем-нибудь. А он ведь слишком хорошо знает обо всей этой ситуации с Чаном.
Вокруг одни клоуны.
Сынмин ложится в кровать, ворочается, пытается уснуть – бесполезно. В конце концов, он снова берёт смартфон и открывает их с Чаном чат.
Вы: «Шутки твои совсем не смешные».
Отправляет сообщение и бросает телефон на подушку.
Сынмин, конечно, знает, что у Чана весьма специфическое чувство юмора. На прошлое первое апреля он подарил Сынмину леопардовый корсет и еще неделю ржал с этого, а годом ранее пытался разыграть, заставив слегка поревновать. Но обычно, Чан никогда не пытается задеть его чувств. Не может же он не понимать, что перегибает палку в этот раз.
Сынмин с головой прячется под одеялом.
И как его вообще угораздило ввязаться в эти отношения?
***
Чан читает сообщения уже в студии. Утром времени не было – пришлось забежать к сестре, помочь зятю с машиной. – Шутки? Причём тут шутки? – возмущается он. – Ты что, уже успел пранкануть в честь первого апреля? И как? От кринжа никто не умер? – интересуется Джисон, потягивая уже вторую чашку кофе за утро. – Первое апреля? – брови ползут вверх, глаза округляются. – Сегодня первое апреля? Чан чувствует, как внутри начинает разрастаться паника. Он быстро проверяет календарь, потом, на всякий случай, сверяется с гуглом и судорожно открывает чат с Сынмином. Вы: «Будешь со мной встречаться?» Дата отправки – 1 апреля, 00:12. Только не это. Он что, идиот? – Я предложил Сынмину встречаться, – голос звучит так, будто это говорит кто-то другой. Джисон сгибается пополам от хохота: – Сегодня? В День дурака? – Я не знал! Я забыл! – стонет Чан и закрывает лицо руками. – А все, а поздно уже. Даже не знаю, предложить ли тебе поменьше работать, стать более наблюдательным, или потренировать устойчивость, когда с крашем общаешься, – Джисон сочувственно хлопает Чана по плечу. – Ага, не ты ли Чонину ботинки отправил не того размера? – парирует Чан. Дурацкая улыбка мгновенно исчезает с лица Джисона: – Это была случайность. С-л-у-ч-а-й-н-о-с-т-ь! – Конечно. То-то ты совершенно случайно потом два дня на диване спал. Женский размер – Чонину! – Заткнись! – бурчит Джисон и показывает язык. – Я хотя бы со своим крашем по-настоящему встречаюсь! Весомый аргумент. – Джисон, что мне делать? – спустя короткое молчание спрашивает Чан. – Кажется, Сынмин думает, что я издеваюсь над ним. – А ты серьёзно решился? – Ну... да. Ты же помнишь, в прошлый раз он сам предложил встречаться. Но тогда я не был уверен, что мы потянем, – Чан нервно кусает губу. – Ладно, я потяну. – А сейчас что поменялось? – Внутреннее ощущение. Теперь я точно знаю, что Сынмин-и нравится мне слишком сильно, чтобы игнорировать это. И я уверен, что смогу о нём заботиться. – Ты такой эгоистичный засранец, что я поражаюсь, как он ещё от тебя не сбежал, – театрально вздыхает Джисон. – Потому что он любит меня не меньше, вероятно. – И поэтому ты решил написать ему именно первого апреля… – Господи, я просто заработался и забыл про этот дурацкий день! – Чан всплескивает руками. – Ты Минхо в его день рождения вообще бросил. – Это что, день воспоминаний моих проебов? – негодует Джисон. – Нет, просто смешно было. – Это не я его бросил. Он сам ушёл! Мы вообще с ним по-братски расстались, – сверкает глазами Джисон. – По-братски – это потрахавшись на прощание? – Я сейчас напишу Сынмину, что ты просто клоун, – Джисон демонстративно хватает телефон. – И вообще, главное, что он теперь счастлив с Хенджином. – Бог просто уберёг Хенджина от тебя, – со смехом отвечает Чан. – Ещё одно слово, и будешь сам выпутываться из этого всего, – Джисон надувает губы. – Ладно-ладно. Так что делать? – пытаясь подавить смех, спрашивает Чан. – У Сынмина сегодня смена на работе. Сходи к нему, – тараторит Джисон. – Вот так просто? – удивляется Чан. – И откуда ты вообще это знаешь? – Потому что я с ним общаюсь как нормальный человек! – с чувством превосходства заявляет Джисон. – На самом деле всё просто, это ты постоянно усложняешь. Чан вздыхает. Есть такое. – Но разве я не буду ему мешать? – В этот и смысл, Чан, – слегка повышает голос Джисон, – Будешь сидеть и переживать – так и останешься клоуном. Несмешным клоуном! – Эй! Тоже мне друг, – возмущается Чан. – Сам виноват. И, ради всего святого, подумай, прежде чем открывать рот. Я не хочу ещё месяц потом выслушивать твои стоны о том, как ты опять всё запорол… – Такие же стоны, как когда ты... – Я же тебе сказал – заткнись немедленно!***
Эта подработка точно проклята. Когда Сынмин устраивался в кофейню, Чанбин – его знакомый со школы – обещал, что большую часть смены он сможет спокойно сидеть на стуле и пить любимый кофе, покачивая ногой. На деле же выходит так, что к вечеру он стирает ноги чуть ли не по пояс, особенно, когда Феликс, с которым они обычно работают вместе, сбегает на очередное прослушивание и оставляет его одного. Сегодняшний вечер и вовсе какой-то безумный. Люди прут толпами, будто тут бесплатно раздают купоны на вечную молодость. Что это за полоса такая началась? Это какой-то пранк очередной? Когда чёртов колокольчик на двери звенит, кажется, в миллионный раз за день, Сынмин предпочитает его проигнорировать. Он как раз занят заказом миловидной старушки с синими волосами. – Сынмин-и, привет, – раздаётся неуверенный голос за спиной. Ох, нет. Только не сейчас. Он только забыл про ту дурацкую шутку. – Привет, Чан-и, – поворачивается Сынмин, натягивая улыбку. Но стоит увидеть лицо Чана, как в сердце предательски распускаются все весенние цветы разом. Дурацкая человеческая природа. – Занят, я смотрю? – Чан быстро оглядывает помещение. – Именно так, – сухо кивает Сынмин. – Но мне все равно нужно с тобой поговорить. Сынмин приподнимает бровь. – Хён, может, не сейчас? И не здесь, что ли, – он ставит заказ на поднос и выходит из-за прилавка. Чан упрямо следует за ним. – Но это важно! Я не могу ждать, – говорит он с отчаянием в голосе. – Приготовил новую шутку? – кривит губы Сынмин и тут же делает вежливое лицо. – Ваш заказ. Пожилая леди улыбается. – У вас красивый молодой человек, – подмигивает она. Сынмин краснеет. – Он не… – Спасибо большое, – улыбается Чан и тянет Сынмина за собой обратно к прилавку – Хён, что ты… – Это была не шутка. Сынмин-и, совсем не шутка, – шепчет он. – Что-что? Я не слышу! – невинно бросает Сынмин и заходит за прилавок. Входной колокольчик снова дребезжит. – Это не шутка! – громче повторяет Чан. – Ой, перестань! – Сынмин переключается на клиентов. – Вам что-то приглянулось? – Но я серьёзно! – Чан протискивается между посетителями. – Я написал тебе после того, как закончил запись... – Ты мешаешь мне работать! – грозно говорит Сынмин, а затем возвращает милое выражение лица. – Выбрали? – Да, мы возьмем… – Я даже не знал, что первое апреля наступило! Я имел в виду именно то, что написал! Давай встречаться! Пара средних лет возмущённо поворачивается к Чану. – Молодой человек, решайте личные вопросы в другом месте! Мы пришли кофе выпить, а вы нам мешаете. – Кофе можно выпить где угодно, а вот он есть только здесь, – Чан кивает на Сынмина, – и он мне нужен. Тут борьба за мою жизнь, пожалуйста, не усложняйте ее! – Не слушайте его, заказывайте спокойно, – Сынмин поворачивается к Чану и переходит на шепот, – если они сейчас уйдут, я тебя везде в черный список закину! На удивление это срабатывает: Чан действительно молчит, пока Сынмин принимает заказ, а потом собирает его. Когда же он снова обращает внимание на Чана, тот понуро стоит и пальцами барабанит по прилавку. Сынмин складывает руки на груди. – Почему я должен тебе верить? Первое апреля ещё не закончилось, – с подозрением говорит он. – Потому что я тебе нравлюсь? – Чан, у тебя кастрюля вместо головы. Губы Чана растягиваются в широкой улыбке. Он кивает несколько раз и перегибается через прилавок ближе к Сынмину. – Прости. Я правда не знал, что за день сегодня. Я бы никогда так не пошутил. Это ведь совсем не смешно. Сынмин протягивает руки, и Чан тут же хватается за них. – Значит, не пошутил? Чан отрицательно мотает головой. – С другой стороны, а какая из всех твоих шуток была смешной? – Эй! – Ладно-ладно, я подумаю, – говорит Сынмин, и помещение снова наполняется звуком дверного колокольчика. В кафе заходит толпа подростков. – Над чем подумаешь? – Что будете заказывать? – снова отвлекается Сынмин. – Сынмин-а, – настаивает Чан. – Я работаю, – сердито говорит Сынмин. Подростки переводят взгляд с одного на другого. – Я хочу знать ответ! – Потерпи хотя бы до конца смены! – раздражённо бросает Сынмин. Чан затихает, а Сынмин погружается в работу. Побыть наедине со своими мыслями хочется, обмозговать происходящее тоже, хотя ответ, конечно, все равно известен. Они слишком долго шли к этому, чтобы сейчас передумать. Раздаётся звон посуды. Очнувшись, Сынмин видит виноватое лицо Чана и осколки чашки на полу. – Я случайно, – бормочет он. Сынмин вздыхает. Нащупав в кармане ключи, он отправляется в подсобку за метлой, но едва заходит внутрь, как дверь за ним закрывается. Ключи, оставленные в замке поворачиваются. Кому-то очень не повезет, когда он выйдет. – Эй, открывай немедленно! – рычит Сынмин. – Из-за тебя меня уволят! За дверью возня, но понять что именно происходит невозможно. Примерно минут через десять дверь наконец открывается. Сынмин пулей вылетает наружу с метлой наперевес и останавливается посреди абсолютно пустого кафе. Чан с невинной улыбкой облокачивается на барную стойку. – Твоя смена закончилась, Сынмин-а. А теперь ответь мне. – Чан-а, ты сумасшедший? Меня же уволят! Как ты всех выпроводил? – Не уволят, все под контролем. Ответь, пожалуйста. Сынмин подходит к месту, где лежат осколки чашки. – Думаю, стоит ли встречаться с тобой. Ты меня, знаешь ли, не особо впечатлил за все это время. – Ким Сынмин, ты бесстрашный! Мы тут совсем одни остались. Дверь заперта, – игриво предупреждает Чан. – Ого, и что ты сделаешь? Томно подышишь на меня? Чан смеется. Убрав с пола, Сынмин подходит к прилавку - к тому месту, где стоит Чан, и тот упирается лбом ему в плечо. – Я подписал себе смертный приговор, да? Сынмин запускает пальцы ему в волосы и нежно целует в висок. – Давно уже. Чан шумно втягивает воздух. – Так и что мы будем делать? Ты мне ответишь что-нибудь? – Давай на свидание сходим, раз ты меня работы лишил, – пожимает плечами Сынмин. Чан поднимает на него глаза. – На свидание? – Отметим то, что, спустя все эти месяцы, мы пришли к самому очевидному решению в нашей жизни. – То есть, мы – вместе? – Ага. Наши отношения недостаточно клоунскими были, и вот мы начинаем их официальный этап в день Дурака. Ну, символично, ничего не скажешь, – усмехается Сынмин. – Ты теперь это до конца жизни вспоминать будешь, да? – Разумеется! В дверь стучат. На пороге Джисон с Чонином. — Ого, ты и правда пришёл, – говорит Джисон, когда Чан открывает дверь. – Это ты его надоумил, да? – Сынмин с подозрением смотрит на Джисона. – Нет, ты что! – правдоподобно возмущается Джисон. – Это всё его идея. Сынмин прыскает. – Вы откуда и куда? – Чан быстренько меняет тему. – В ресторанчик на углу, – отвечает Чонин. – Минхо говорил, там отличные сашими подают. Чан и Сынмин переглядываются. – Хотите с нами? – Джисон переводит взгляд на Чонина, и тот кивает. – Заодно отметим, что вы, наконец, вместе. Вы же вместе… да? Сынмин смеётся и закатывает глаза. Чан мягко касается его руки. Джисон тепло и немного смущенно улыбается. – Тогда вперед! Мы на улице подождем, – он хватает Чонина за руку, и они выходят. Сынмин быстро переодевается в подсобке, пока Чан ждет его в зале. – Чан? – спрашивает Сынмин, проверяя, все ли он выключил перед уходом. – М? – Ты ведь не додумаешься позвать меня замуж первого апреля, правда? – говорит Сынмин, а потом срывается и начинает хохотать. – Сынмин-и! Ну так ведь, действительно, кто знает?
