Не лечи меня!

      В отделении травматологии душно. Ужасно жарко, учитывая, что сейчас на улице около тридцати градусов тепла и ходить во врачебном халате просто невозможно. Пожалуй, это самый главный минус работы в сфере медицины. Ну, так, по крайней мере, говорил Мэтт и слегка улыбался, когда Нил снова бросал на него непонимающие взгляды.       Джостен считал, что его друг — синоним к слову "оптимизм". Мэтт искренне горел мечтой помогать людям и старался не обращать внимание на явные, более серьезные минусы работы в больнице. Не замечал, как ловко утекают деньги, которые вроде как должны идти на новое оборудование, в упор не видел того, как коллеги в возрасте медленно выживают весь молодняк из клиники. И это было в порядке вещей, потому что все привыкли. Даже Джостен.       — Не будь злюкой, Нил. У тебя это плохо получается, — долетает голос Мэтта, когда Нил в очередной раз разглядывает снимок чужой кисти и хмурится. Это его каждодневная рутина — разглядывать рентгены вывихов, переломов, разрывов и тяжело вздыхать. Пожалуй, Мэтт смягчал его рабочие будни и помогал оставаться на плаву.       Бойд прошагал до ширмы рядом со столом Нила и брякнулся на жесткую кушетку, всматриваясь в лицо друга.       — И тебе доброе утро, — Нил отвечает без энтузиазма, как обычно это бывает по утрам. Для него все еще самой большой проблемой оставался ранний подъем. С утра пораньше настроение падало до уровня плинтуса и держалось до тех пор, пока на пороге его кабинета не появлялись пациенты. Нил даже временами начал пропускать пробежки, потому что не мог заставить себя потерять лишние час-полтора, которые мог спокойно поспать.       — Уже давно обед. И я здесь, чтобы утащить тебя в ординаторскую, — Мэтт довольно заулыбался, когда Нил поднял на него свои голубые глаза. — Мои любимые дамы из процедурной сегодня угощают домашним вишневым пирогом.       — Ты предлагаешь бросить больных и нарушить врачебную этику? — Джостен в притворном изумлении быстро захлопал ресницами и затем ахнул, хватаясь за голову. — Этого не может быть…       — Братан, никаких нарушений, — Мэтт лукаво заулыбался и наклонился чуть ближе к Нилу, собираясь сделать вид, будто сейчас расскажет ему вселенский секрет. — Ради вишневого пирога и моего желудка.       — Да, а еще обычно в это время в ординаторской появляется одна симпатичная девушка из педиатрии, — было смешно наблюдать за тем, как мимолетно губы Бойда сжимаются в тонкую полоску, а глаза начинают бегать по лицу Нила. Видно, что Мэтт на секунду впадает в смятение, потому что Джостен угадал, раскусил его хитроумный план. Возможно, Мэтт и не пытался ничего скрыть, но видеть на его лице такое непривычное смущение оказывается чем-то удивительным. — Дэн хотя бы в курсе, что ты там появляешься ради нее?       — Раскусил, ладно, — Мэтт снова заулыбался и оперся руками на жесткую, обитую медицинской клеенкой кушетку. — Думаю, она еще этого не заметила. — Не заметить влюбленное лицо Мэтта было трудно, не отвечать на его очевидные попытки ухаживаний и флирта было еще тяжелее, хотя Дэниель старалась пропускать все мимо себя и игнорировать всякие попытки Мэтта наладить контакт.       — Не заметила? Так вот как теперь называется отборный игнор.       — Я уже говорил, тебе не идет быть злюкой, — Мэтт в последний раз что-то шепнул себе под нос и поднялся с кушетки, расправляя плечи. — Нас ждет пирог и свежие сплетни, поэтому советую тебе поторопиться.       — Конечно, кто же начинает день без сплетен.       — Нил, уже давно обед.

***

      Когда в кабинет Мэтта вваливается запыхавшийся Аарон Миньярд, Нил думает, что случилось что-то действительно серьезное. Впервые ему удается увидеть коллегу таким: взлохмаченным, слишком уставшим для человека, который привык быть врачом двадцать четыре на семь, привык быть трудоголиком. Его глаза красные от недосыпа и сменяющихся друг за другом операций, обычно аккуратно уложенные волосы наскоро причесаны и зализаны. Аарон не выглядит свежо. Аарон выглядит до глубины души заебанным.       Нил пару секунд буравит его взглядом, а затем переглядывается с Мэттом и опускает горячую кружку с чаем на край чужого рабочего стола. Что-то определенно случилось.       — Джостен, мне нужна твоя помощь, — голос Аарона слабый, слегка приглушенный. Слова даются ему слишком тяжело. Он в принципе не просит людей о помощи. Никогда. Просить же о помощи Нила Абрама Джостена значило сравнять себя с землей. Это значило, что он самолично сажает за руль бульдозера Нила и прямым текстом говорит закопать себя заживо.       — Моя? — Джостен приподнимает бровь и вновь бросает быстрый взгляд на Мэтта, на что тот только утвердительно качает головой. — Ты ничего не спутал?       — Блять, ну не строй из себя дурочка, — Аарон вымученно вздохнул. — Будь лечащим травматологом моего брата.       — Ого, неужто признал во мне достойного врача?       — Не обольщайся, нормальные травматологи просто закончились, — Аарон не скажет, что давно уже перестал считать Нила врачебной ошибкой. Джостен знал свое дело и с полной отдачей подходил к каждому пациенту. Временами даже ругался с главой всей больницы, когда задерживали поставки нового оборудования или когда с него требовали "особый процент" со всех платных операций. Нил был частью медицины. У него не было выдающихся способностей и знаний в области химии, но в нем уживался здравый ум и бунтарский характер, врачебный дух и острый язык. И, пожалуй, "прямой, как рельс" адресованное Нилу было в точку. — Берешься?       — А у меня есть выбор? — Нил тихо хихикнул и сделал глоток все еще горячего чая.       Аарон уже хотел открыть рот, чтобы разъяснить оставшиеся вопросы насчет Эндрю, но в кармане бешеной трелью раздался звонок телефона, и Миньярд был вынужден схватиться за гаджет и вылететь в коридор. Оказалось, что Аарона ждет последняя на сегодня операция, и только его уже двадцать минут ожидают в операционной.

***

      — Братан, я даже не знаю, завидовать тебе или сочувствовать… — Мэтт в последний раз поправил подушку на диване в ординаторской и улегся, ощущая то, как приятно расслабляются мышцы после тяжелого дня. Заступая на ночную смену, их ждала насыщенная ночка на посту дежурных в приемнике. Спать хотелось неимоверно, и если быть честным, то желание закрыть сейчас глаза было даже сильнее, чем помогать людям.       — М? Ты о чем? — Нил зевнул и судорожно принялся чесать глаза. Кофе не помогало взбодриться, отчего Джостен то и дело клевал носом, ударяясь лбом о край стола, за которым упорно продолжал сидеть.       — Об Эндрю, конечно, — Мэтт снова зевнул и поймал на себе озадаченный взгляд Нила. — Только не говори мне, что ты снова пропустил все сплетни, пока мы сидели в ординаторской.       — Нет… Конечно, нет, — Нил пропустил все мимо ушей. Его мало интересовали сплетни, что разносились по отделению как по ветру. Ему совершенно было неинтересно, какие страсти развернулись в отделении интенсивной терапии и почему ребенок в родильном похож на соседа, а не на отца. Куда сильнее его интересовал вишневый пирог, которым угощали всех, кто заглядывал в ординаторскую.       — Эндрю Миньярд — брат Аарона, которого ты теперь наблюдаешь.       — Который играет в экси? — Джостен снова дернул бровью, вспоминая прошлый матч национальной сборной. Точно, близнец Аарона на воротах. Потрясающий голкипер, который устроил потасовку с одним из защитников другой команды и по итогу сломал ногу.       — Да, Нил, тот, который играет в твое обожаемое экси.       — Эй, вообще-то ты смотришь матчи вместе со мной, — Джостен шикнул на развалившегося во весь свой немаленький рост Мэтта и поудобнее уселся на стул, закидывая ногу на ногу. — А почему сочувствовать?       — Потому что от Эндрю уже сбежало три травматолога, а медсестры даже не пытаются заходить к нему в палату. Я слышал, что Ваймак отчитывал Аарона за попытки направить брата к лучшим врачам больницы.       — Значит, всех он уже перепробовал, а я как запасной аэродром остался? Умно, — Нил протяжно зевнул и щелкнул кнопкой электрочайника. Если ему не помогал обычный кофе, тогда пришла пора намутить себе кофеиновую бомбу. — Получается, у нас новый ужас больницы?       — Ага, дьявол, — Мэтт утвердительно качнул головой, а затем все же закрыл глаза, погружаясь в полудрему под звук треска электрического чайника.