Не лечи меня!

      Утро после ночного дежурства в приемном отделении всегда похоже на что-то сюрреалистичное. Мир кажется размытым, и Нил с трудом волочит ноги по плитке, выложенной в коридоре, пытаясь добрести до своего кабинета. Сил не хватает даже на элементарное приветствие с коллегами, которые только приходят на работу. Их счастливые, отдохнувшие лица кажутся слишком бесящими для доброго утра. Пожалуй, это был последний раз, когда он соглашается на просьбу Ваймака помочь. Даже если врачей не хватает, даже если Ваймак влепит ему выговор и сам заступит на смену вместе с Эбби. Даже если все больные мира решат оказаться в их больнице. Нил верит в то, что откажется, но знает, что и в следующий раз согласится. Поворчит, бросит излюбленное Дэвидом: "Мне за это недоплачивают" и отправится на ночное дежурство. Джостен знает, что не сможет сказать нет.       Когда до заветной двери остаются считанные шаги, и Нил начинает звенеть ключами, из-за поворота показывается уставшее лицо Аарона. Синяки под глазами, помятая одежда. Джостен выглядит не лучше – ночка оказалась тяжелой не только для отделения травматологии, но и хирургии. Чужие глаза привычно скрыты за стеклами очков, от чего синева под глазами несильно заметна, но даже так замученное лицо Миньярда выглядит слишком бледным.       – Бурная ночка, коллега? – Нил обходит Аарона стороной и просовывает ключ в замочную скважину. Сил особо нет, и единственное о чем получается думать – это мягкая кровать, теплое одеяло и почти два выходных, которые Джостен сможет посвятить святому ничегонеделанию. – Думаю, теперь нас ждет абсолютно заслуженный выходной…       – Ты был у него? – Аарон не дослушивает до конца, перебивая. Нил даже забывает провернуть ключ – он так и остается в замочной скважине. Джостен пытается напрячь извилины, вспомнить хоть что-то… но получается скверно. В сознании пролетают эпизоды ночного дежурства: два подростка после аварии с черепно-мозговыми травмами, мужчина с огнестрелом, один буйный наркоман, которому Мэтт вколол два кубика Зипрекса, и вроде бы у всех Нил утром уже успел побывать. Голова и без того идет кругом после ночи без сна, и нагружать ее бесполезными умозаключениями не очень-то хочется.       – Да? – Нил на пятках разворачивается лицом к Аарону и выгибает бровь в немом вопросе. Миньярд выглядит рассерженным. – О ком ты?       – Джостен, не тупи. Я про Эндрю, – Аарон протяжно вздыхает и стаскивает с себя очки, зажимая пальцами переносицу – кажется, Нил не единственный у кого сегодня голова трещит по швам.       – А, твой брат! Точно, – Джостен напоследок кивает и поворачивается обратно к двери, наконец открывая кабинет.       – Ты у него не был?       – Аарон, я только с ночной, – Нил проходит внутрь помещения, бросает на стол связку ключей и устраивается на стоящей с боку кушетке, усаживается, подтягивая ноги к себе. Минярд послушно переступает порог кабинета вслед за ним. В воздухе летает запах хлорки – уборщица только закончила плановую уборку, и теперь находиться в помещении проблематично, приходится дышать через раз маленькими вдохами. – Поэтому, как ты думаешь, был ли я сегодня у твоего брата?       – Сходи. Сейчас. – Аарон бросает на Нила долгий взгляд. Он знает, что Джостен не намерен задерживаться. Что он все равно сделает так, как ему самому будет угодно. Захочет, пойдет и распишет Эндрю во всех подробностях что и как с ним будет, если тот продолжит выводить врачей из себя или что станет с его спортивной карьерой суперзвезды экси-спорта, а еще лучше, чтобы Нил включил свой режим токсичной стервы, чтобы Эндрю понял, кого он потерял, доводя до ручки нормальных врачей. Аарон думает, что такой расклад событий стал бы самым идеальным, но Джостен выглядит слишком уставшим и заебанным для скандалов с больными, и он явно не намерен сегодня что-то делать. Только не после дежурства.       – Неделя.       – Что?       – Неделю стоишь вместо меня дежурным в приемнике, – Нил слегка дергает губами и улыбается. Слишком жестокое наказание, учитывая, что Аарон выглядит измотаннее него. Джостен в больнице находился, а Минярд там практически жил.       – Ты не прихуел случаем? – Аарон медленно хлопает глазами, и, о боже, смотреть на изумленное лицо Аарона Майкла Миньярда сродни глотку холодной воды в сорокоградусную жару. Аарона всегда было трудно чем-то удивить.       – Ладно, это жестоко даже для тебя, – Нил тихо хихикнул, а затем устало откинул голову назад, облокачиваясь на холодную стену. – Как насчет трех дней?       – День. Следить за больными – это твоя прямая обязанность, – Аарон протяжно вздыхает, соглашаясь на выдвинутые условия. Не все же Эндрю просто так валяться, пора бы и полечиться. Если быть честным, то Аарон уже устал смотреть на безучастное лицо брата всякий раз, когда входит к нему с представлением всякого нового лечащего врача. Нил был другим, был не всяким. Возможно, в этот раз могло что-то получится без криков коллег и слез медсестер. Просто потому что Нил был другим.       Миньярд с грохотом падает рядом с Джостеном, расслабляя затекшую после нескольких операций спину. Холодная стена оказывает потрясающий эффект на затвердевшие мышцы, позволяя на время отпустить всю тяжесть вечернего дежурства.       Аарон напоследок кидает взгляд на Нила. Проходится по такому же замученному лицу, скользит по темно-зеленому медицинскому костюму и цепляется за ноги Джостена. Легкий смешок вырывается сам по себе, привлекая чужое внимание.       – Серьезно, Нил? Кроксы с динозаврами? – Нил выглядит смешным. По-детски смешным. Рыжие волосы сбились в сплошном беспорядке, придавая и без того симпатичной мордашке какой-то детской сонливости. Ощущение, что на Нила насильно натянули врачебный халат и посадили в кабинет дожидаться взрослых. Так и хочется крикнуть: "Кто пустил сюда ребенка?"       – Чего ты ржешь? Это вообще-то подарок Элисон.       – Ну, конечно. Как она могла оставить свое дитятко без подарка.       – Иди к черту. – Элисон оставалась верным другом Нила даже спустя столько лет после окончания университета. Студенческие годы сплотили их, поэтому Джостен считал ее своей лучшей подругой, даже несмотря на то, что фармацевитический бизнес, который сейчас она вовсю развивает, отнимает у нее все время. Элисон и Мэтт по-прежнему были отдушиной в его жизни – темном царстве шприцов и перевязок. Аарона он считал занозой в заднице по причине ужасной вредности. Да, Аарон всегда был занозой в заднице.

***

      Когда дверь в палату с грохотом открывается, Эндрю все еще делает вид, что ничего вокруг него не существует и не имеет значения. Он привычно лежит на постели, закутанный по самый подбородок в белое одеяло, а загипсованная нога чудно возвышается на шине Белера. Эндрю тупо уставился в потолок, не опуская глаза на вошедшего Аарона. Белое пятно, называемое братом, привычно встало рядом с кроватью, но смотрело далеко не на Эндрю, а куда-то вправо, в сторону. И смотрело до тех пор, пока на периферии сознания не замаячило яркое и незнакомое рыжее пятно.       – Эндрю, – Аарон дернул одеяло, открывая брату обзор на вошедшего человека, незнакомое рыжее пятно. – Это твой новый лечащий врач, – голкипер дернул головой, бросая безразличный взгляд на брата. Его уже задолбали практически ежедневные знакомства с "новыми" лечащими врачами. – Нил Джостен.       Миньярд скользнул по травматологу быстрым взглядом. Темно-рыжие кудри в полном беспорядке, на плечах врачебный халат, а потом увидел глаза. Голубые, ледяные с несвойственным простым врачам прищуром. На щеках легкая россыпь веснушек, едва заметные белесые шрамики на правой скуле. Нил Джостен не был похож на простых врачей, которых Аарон приводил к нему до этого. Он казался более отрешенным, уставшим. За голубыми глазами что-то скрывалось, и Нил начинал казаться чуть более интересным.       Аарон напоследок что-то шепчет на ухо травматологу, хлопает того по плечу и уходит из палаты, оставляя их наедине. И все это кажется странным. Потому что у Аарона Майкла Миньярда нет в этой больнице среди коллег близких друзей. У него есть просто хорошие знакомые в коллективе. Ну, насколько Эндрю известно.       Нил не усаживается на стул рядом с постелью больного и не начинает расписывать методики лечения. Джостен подхватывает недавние рентгены, что лежат на прикроватной тумбочке, а затем и вовсе уходит ближе к окну, приподнимая то один, то второй снимок, рассматривая.       – Голова не болит? – Нил меняет положение и разворачивается спиной к окну – к Эндрю лицом. Вся его рыжая шевелюра попадает на солнечные лучи и тут же превращается во всплески яркого пламени. Миньярд даже готов признать, что травматолог выглядит красиво. Правда, врач попался симпатичный. И где Аарон только их находит?       – Нет, нога болит.       – Ну, это тоже хорошо, – Нил улыбнулся и посильнее прищурил глаза, рассматривая Эндрю. – Болит – значит, не отвалилась еще.       – Смешно.       – Нет, правда, когда чувствовать перестанете, то можно отрезать. Еще, не дай бог, гангрена начнется. – Нил сделал напускное серьезное лицо и вновь поднял на уровень глаз снимок сломанной ноги. – У вас перелом со смещением.       Джостен одарил Эндрю выразительным взглядом, очевидно, ожидая от него хоть какого-то звука согласия, но в ответ ему звучала только тишина. — И вы отказываетесь лечиться?       – Я не отказываюсь, – Миньярд тихо вздохнул, накрываясь одеялом. – Мне не нравятся врачи, которых притаскивает Аарон.       – Вот оно что, – Нил снова хихикнул и вложил рентген в папку, с которой пришел. – За меня можете не переживать. Обычно я пациентам нравлюсь.       Эндрю одарил Нила косым взглядом. Не может человек нравиться всем. Вот Миньярду вообще ничего не нравится. Даже Ники не выдерживает его безэмоциональности, чего уж говорить о простых врачах и медсестрах. И тут такой интересный Нил Джостен, врач, травматолог-ортопед, по которому, Эндрю уверен, сохнет больше половины медперсонала. Поэтому он даже и не сомневается, что такой врач, как Нил, обычно нравится пациентам.       – Меня ничем не пронять, – как бы между делом бросает Эндрю и устраивает игру в гляделки со своим новым врачом.       – Это только наша первая встреча. Вы не можете знать, что будет после, – Нил прошагал через всю палату: от окна и до кровати Эндрю, останавливаясь перед ним. – Рентгены я заберу. Составлю вам персональную методику восстановления. Что ж… Увидимся послезавтра.       – Послезавтра?       – Да, – Нил замер возле двери, приоткрывая ее. – Завтра у меня выходной, – и вышел. Словно никакого травматолога Нила Джостена никогда не было. Ни в пределах больницы, ни в пределах мироздания вообще. Он блеснул на короткий миг, чтобы затем снова скрыться. Скрыться на выходной.