Не лечи меня!

      В следующий раз открыть глаза получается в разы проще, чем до этого. Эндрю пару раз моргает, стараясь как можно быстрее прийти в сознание, и пробегается взглядом по белым стенам. Всё тот же белый потолок с вентилятором, пара кресел, столик и компактный телевизор в углу комнаты. Впервые собственная палата казалась чем-то приятным, лёгким. Теперь хотелось верить, что для него не случилось чудовищной врачебной ошибки. Нил дал ему гарантии, обещание, и Эндрю был далеко не тем, кто верит людям, но сейчас хотелось просто забыться. Оставить всё прошлое в прошлом и впервые в жизни без страха взглянуть в какое-никакое будущее. Это было странно, не похоже на привычного Эндрю. Что-то отрицаемое. Нереальное.       Эндрю уловил краем глаза слабое шевеление справа и лениво качнул головой, стараясь увидеть источник движения. Какая-то часть внутри противоречиво зашевелилась в надежде увидеть рыжую макушку — Эндрю тут же возненавидел эту частичку внутри себя. Не нужно питать надежд. Нельзя искать смысл.       Оставить всё как есть — это единственное, что должно быть в его голове. Даже если сердце замирает и грудь наполняется тугой истомой. Даже если Нил Джостен кажется иллюзией. Даже если хочется что-то поменять в своей чёртовой жизни и найти для себя новый смысл существования. Эндрю знает, что он не такой, как обычные люди: ему не нужна хозяюшка-жена и человечек, который будет звать его "папа". Он знает, что вся эта слащавая и наивная история чувств не для него. Они ему просто не нужны, как и тугой узел где-то внутри, который затягивается всё туже, когда в поле зрения попадает Нил Абрам Джостен. До смешного странный травматолог, который хранит в себе немало неразгаданных тайн. Тот, по кому сходят с ума почти все медсёстры в хирургии, а бабульки из паллиативного отделения суют ему горький шоколад в карман белого халата.       — Когда ты проснулся? — в поле зрения показался заспанный Аарон, и что-то глубоко внутри Эндрю неприятно скрипнуло. На секунду показалось, что тот вчерашний образ Нила в свете луны ему почудился. Словно ничего этого не было. Пустой фантом.       Миньярд, всего на секунду, с силой сжал губы в тонкую полоску, но Аарону этого хватило, чтобы уловить изменения в лице брата: — Эндрю, всё в порядке?       — Более чем.       — Ага, конечно, — Аарон пригладил растрепавшиеся из-за сна волосы и нацепил на нос аккуратные очки в тёмной оправе. — Что, потерял Нила?       — Я никого не терял.       — Ну да, — произнёс Аарон с лёгким безразличием, рассматривая лицо брата. — Он на обходе, поэтому не думай, что он тебя оставил. Всё это время мы были здесь вдвоём, неустанно дежуря возле твоей кровати.       — И это было обязательно? — так же тускло ответил Эндрю, бросая взгляд на впалые щёки брата. Аарон всегда был таким худым?       — Вообще нет, но Нил настоял, чтобы мы оставались рядом, пока ты не придёшь в сознание.       Этого было достаточно, чтобы Эндрю тихонько вздохнул и отвернулся от внимательного взгляда брата: — Ты слишком много говоришь в последнее время.       — Возможно, — Аарон издал хриплый звук, отдалённо похожий на смех, и стащил с носа узкие очки. — Мне звонил Кевин. Сказал, что твоё лечение неприемлемо и он напрямую будет разбираться с твоим лечащим врачом.       А вот это уже было чем-то интересным. Эндрю так же медленно повернул голову к сидящему в кресле возле его постели брату: — Надо же, у истерички Кевина ещё хватило терпения выждать полторы недели. И что же он тебе ещё наплёл?       — Он обещал заехать на днях, — Аарон медленно протёр линзы очков краем белого халата. — Думаю, для Кевина это будет новый опыт в общении с фанатами.       — А Нил его фанат? — Эндрю вопросительно изогнул бровь.       — Не сказал бы, — Аарон снова издал звук, отдалённо напоминающий смех. — Но Нила интересует всё, что хоть как-то связано с экси. Ему будет интересно пообщаться с восходящей звездой.       — Только не с Кевином, — Эндрю слишком поздно осознал, что произнёс это вслух. — Кевина временами не выносит даже тренер.       — Ну, тебе-то это лучше знать, — прошептал Аарон, перед тем как дверь в палату бесцеремонно открылась и на пороге показался до безобразия взвинченный и раскрасневшийся Кевин Дэй.       Его лицо выражало смесь ярости и недовольства, которое частенько появлялось у него во время тренировок, когда кто-то делает что-то не так. Ноздри причудливо раздувались, а губы сжимались в грубую тонкую полоску. Кевин свирепел.       — Где этот чертов травматолог?! — Дэй в один шаг оказывается возле постели Эндрю, параллельно скидывая ненужную сумку и фирменную джерси с инициалами национальной сборной в кресло. — Почему его нет на своем рабочем месте?!       — И тебе привет, Кевин, — спокойно сказал Аарон. — Думаю, он в ординаторской. Тебе следовало проверить…       — Я был там! — Дэй взвизгнул и тут же уставился на Аарона. — Там мне сказали, что он ушел к анестезиологу Мэтью Бойду, а сам Мэтью отправил меня сюда, сказав, что Нил давным-давно ушел в палату к Эндрю!       — Значит, он действительно сюда идет, — сказал Аарон. — Видишь ли, Нила могли вызвать на операцию или утащить к другому пациенту. У нас не так много хороших травматологов, чтобы у каждого больного был свой отдельный врач.       — Это он хороший врач?! — Кевин с силой дернул края футболки и с размаха упал в дальнее кресло возле входа. — Хороший врач следит за своими пациентами и, я тебя удивлю, лечит их. Пока что Нил Джостен не внушает мне никакого доверия.       — Кевин, заткнись уже, — процедил Эндрю. — Если ты решил прийти сюда, чтобы читать ебучие нотации, то не думаю, что выбрал подходящее время.       Дэй раздраженно открыл рот, хватая воздух, и закрыл, когда поймал сердитый взгляд Аарона на себе. Палата погрузилась в долгое и тяжелое молчание, нарушаемое тихим тиканьем часов. Кевин раздраженно массировал виски, стараясь как можно чаще поглядывать на дверь, в которой должен был появиться Нил.       Когда стрелка часов переваливает за час дня, а Аарон убегает на запланированную операцию, оставляя Эндрю один на один с Кевином, Дэй начинает невыносимо громко пыхтеть, сурово поглядывая на настенные часы. Миньярд думает, что Нил Джостен странный, потому что за все время к нему успевает зайти несколько медсестер, которые приносят ему обед и проверяют, насколько хорошо зафиксирована нога, а Нил так и не появляется. Возможно, Джостен сегодня не в настроении устраивать дебош и скандалы с Кевином, какой не так давно случился между Нилом и Гордоном. И Эндрю, правда, даже его понимает. Ночь выдалась тяжелой: сначала несколькочасовая операция на ногу, затем пол ночи Нил следил за ним в операционной, задремав на кресле.       Джостен сделал уже достаточно для Эндрю, потому что не так много людей в его жизни выполняли свои обещания. Нил был хорошим врачом, понимающим что ли. Это подкупало. На Джостена хотелось смотреть, слушать, а затем раздражаться до искусанных губ и заусенцев на коже. И как бы Эндрю ни старался отрицать — Нил стал проблемой, которую уже не так просто решить…

***

      За весь день к Эндрю наведываются Ники и Эрик, прилетевшие из Германии в Калифорнию первым рейсом, как только узнали о травме. Первое, что успел увидеть Миньярд, когда дверь в палату осторожно отворилась, — это слегка напуганные глаза Хэммика, метающиеся по сторонам, пока не натыкаются на бледное лицо Эндрю. Он не выглядит слишком болезненно, на нем нет кислородной маски и нет противного писка прибора, отмеряющего размеренное биение сердца, но Ники сильно хмурится и сжимает руку стоящего позади Эрика.       Мелкие капли слез заблестели в уголках глаз, когда Ники упал на кресло рядом с постелью травмированного брата. Хэммик старается держаться, потому что знает, что Эндрю не большой фанат слез и сопливых сопереживаний, но Ники не может по-другому, и единственное, что его держит от громкой истерики, — это сильные руки Эрика, которые крепко сжимают чужие плечи.       Они обмениваются новостями, бегло проходясь по жизням друг друга. Ники рассказывает про их небольшой домик в Германии и красивого алабая, которого Эрик подарил в прошлом году Ники на день рождения. Несколько сплетен с работы и то, какими глазами на него смотрели коллеги, когда узнали, что его кузен — чертова звезда экси, Эндрю Миньярд. Ники легко поддерживал разговор, пока Эндрю привычно отвечал односложно и тускло. И такие ответы не кажутся грубыми, наоборот, это их маленькая привычка. Ники рассказывает, а Миньярд внимательно слушает, отвечая только тогда, когда вопрос задается ему напрямую.       Они прощаются ближе к вечеру, когда солнце начинает клониться к закату. Ники заметно грустнеет, но все еще держит все громкие невысказанные эмоции при себе. Он старается не смотреть на Эндрю лишний раз, потому что знает — Миньярд не любит жалостливые взгляды. А Ники искренне было его жаль. Ни одна спортивная карьера ни за какие деньги не заменит здоровья, и теперь смотреть на Миньярда, который продолжает весь этот экси-ужас только ради неплохих гонораров, было невыносимо.       Ники оставляет для Эндрю целый пакет специально отобранных компакт-дисков с шикарным выбором мультфильмов от DreamWorks и парочкой их любимых фильмов, которые еще не так давно крутили в кинотеатрах. А перед тем как скрыться за дверью, Ники, весело улыбаясь, сует под одеяло Эндрю пачку сладких фруктовых конфет, прекрасно зная о врачебных запретах. И этого достаточно, чтобы губы дрогнули в слабой улыбке, когда дверь с громким щелчком закрывается за спиной Ники, оставляя Миньярда снова одного. Хотя одного ли? Благодаря Хэммику у Эндрю есть замечательная пачка вкусных и до боли в зубах сладких конфет.       Когда документалка про жизнь морских жителей подходит к концу, а пачка с конфетами оказывается опустошена на добрую половину, дверь в палату с треском приоткрывается, пропуская слабый свет ламп из коридора в темное пространство комнаты.       — Эндрю, не спишь? — послышался тихий голос врача. В свете больничных ламп рыжая макушка казалась слегка поникшей. Да и весь вид доктора — немного виноватым.       — Джостен? — чуть громче спросил Эндрю и без стеснения закинул в рот еще одну конфету, начиная ее жевать. Голубые глаза блеснули в темноте комнаты, и Миньярд переключил все свое внимание на телевизор с потоком титров после документалки.       — Могу войти?       — Зайди, — буркнул Эндрю, наблюдая за тем, как Нил аккуратно заходит в палату и усаживается в самое дальнее кресло, практически возле входа. На нем неизменный хирургический зеленый костюм, который абсолютно точно ему не идет, и эти дурацкие кроксы с по-детски глупыми динозаврами. — Думал, тебя сегодня не ждать.       — Случились некоторые обстоятельства… — Нил глубоко вздохнул и провел ладонью по голове, растрепав волосы.       — Не поделишься?       — Думаю, не сегодня…       Фантики зашуршали под широкой ладонью Эндрю, и несколько конфет полетело в сторону Джостена, упав ему на колени: — У тебя жалкий вид.       — Спасибо, — хмыкнул Нил, растягивая губы в легкой улыбке. — Я не люблю конфеты.       — Мне казалось, все врачи страдают от кариеса, — сказал Эндрю, запихивая в рот еще одну сладкую конфету. — Или даже здесь ты не такой, как все?       — Не знаю, возможно, — шепнул Нил, на секунду опуская глаза вниз, задумываясь. Затем резко поднял голову и огляделся, замечая на прикроватном столике массивный пакет. — Что внутри?       Миньярд проследил, куда был направлен взгляд врача, и безэмоционально добавил: — Кузен привез диски, чтобы я здесь не подох со скуки.       В ответ Нил взглянул на экран небольшого телевизора и слегка сморщился, когда увидел мелькающие фигуры диких животных: — Поэтому смотришь… Что это?       — Документалка про селекцию в дикой среде. Тебе не понять.       — Куда уж мне… — тихо хихикнул Джостен и поднялся на ноги, начиная приближаться к кровати Эндрю. — Могу посмотреть? — и указал пальцем на массивный пакет.       — Валяй, — сказал он, — но не думаю, что ты найдешь там что-то новое.       — Я видел не так много фильмов в своей жизни. Хотя Мэтт пытался посвящать меня в шедевры кино, — Нил просунул руку в пакет и выудил первую попавшуюся коробочку с зелеными буквами. — Шрек?       — Не смотрел? — Эндрю на секунду оторвался от созерцания невероятно интересного документального фильма и перевел взгляд на Нила. — Думаю, глупый вопрос, учитывая твою реакцию.       — Ты прав, — сказал Джостен. — Раньше как-то не до мультиков было…       Голос Нила слегка утих, незаметно погружая своего обладателя в далекое прошлое. Возможно, даже такое туманное, как и у самого Эндрю.       — Очередной секрет, Джостен?       Нил какое-то время молчит, наблюдая за тем, как чудно выглядят слипшиеся волосы Эндрю в сумерках палаты: — Будем считать, что ты угадал.       На какое-то время в комнате повисает тишина, нарушаемая только тиканьем часов и голосом ведущего из динамиков телевизора. Голубые глаза с каким-то детским интересом изучают описание мультфильма на диске, и Эндрю готов согласиться, Нил — нечто интереснее простой головоломки. Нечто привлекательнее, чем обычная игра. Джостен, по ощущениям, одно из семи неразгаданных чудес света наравне с загадкой бермудского треугольника и пирамидой Хеопса, а Миньярд - один из тех приснопамятных ученых, которые пытаются найти всему объяснения и так и не находят. Раньше Эндрю хватало взгляда, чтобы прийти к выводу о человеке, слова - чтобы решить, стоит ли человек внимания, минуты - чтобы развернуться и молча уйти. С Нилом было иначе. Ему нужен был взгляд, чтобы понять - Джостен что-то скрывает, слово - чтобы не прогнать врача на следующий день после знакомства, и никак не хватает той самой минуты, чтобы молча оставить Нила без внимания.       — У меня дежурство, — Джостен укладывает диск обратно в цветастый пакет, поворачиваясь лицом к Эндрю, — Думаю, я еще зайду проверить тебя перед сном.       — Зайди, — соглашается Эндрю.       — И не налегай сильно на конфеты.       — Не налегаю, — сказал Миньярд и засунул в рот конфету с яблочным вкусом.       — Оно и видно, — вздохнул врач, поправляя съехавший с плеч стетоскоп, и зашагал к выходу, останавливаясь только возле двери. — Тогда, увидимся?       — Увидимся, — хмыкнул Эндрю, и на лице врача промелькнула тень легкой улыбки, смешанной с искрой в голубых глазах, которые тут же скрылись от взора Миньярда, стоило двери закрыться за спиной Джостена.       Нил возвращается через добрые полтора часа. Джостен проводит осмотр, расспрашивая Эндрю о самочувствии, и после остается на какое-то время рядом с Миньярдом, увлекаясь новой документалкой о жизни африканских племен. Они ведут легкий разговор, то затихая, то снова вступая в диалог, обсуждая документальный фильм. И это ощущается хорошо. Разговор не кажется навязчивым, поэтому Эндрю отвечает на чужие вопросы и не сводит разговор на нет.       Когда Нилу приходит пора уйти, Миньярд шуршит пакетом, выуживая дискет с зеленой упаковкой и командует поставить диск. Тогда Джостен остается еще на немного, полностью погружаясь в сюжет. Эндрю рассматривает Нила со стороны, подмечая это мягкое расслабленное выражение лица, с каким врач ходит утром по палатам больных на общем обходе. В голубых глазах плещется спокойствие, и даже когда Нил обращает свое внимание на Эндрю, переводя взгляд на него, это всепоглощающее спокойствие неизменно. Оно окутывает толстым полотном, закрывая от всего. У Эндрю даже не получается злиться. Все раздражение отходит на задний план.       У них не выходит досмотреть Шрека до конца - за Нилом прибегает шустрая медсестра из регистратуры и утаскивает на только поступившего срочного пациента.       Джостен смотрит на Эндрю такими грустными глазами, проговаривая одними губами "в другой раз", и уходит, оставив ему только эту тяжелую усталость и печаль. И Миньярд честно старается не смотреть на дверь, ожидая, что она еще раз откроется и в нее просунется фигура его лечащего врача, но глаза сами возвращаются на белое покрытие входной двери.