Мастер Секты Сюэ не продаёт себя

Сюэ Цяньшао спокойно произнёс: — Последние два столетия я позволял своей семье оставаться в мире живых, мучаясь от невозможности обрести покой и уйти. Это моя вина. Но небеса и земля движутся своим чередом. Как человек, идущий по пути совершенствования, я не могу вмешиваться в дела смертных и не могу использовать свою силу, чтобы сеять смуту и смерть. Я готов взять на себя обиды и одержимости своей семьи, чтобы её души обрели покой. Он помолчал, а затем продолжил: — Я не могу позволить, чтобы обида и негодование мёртвых Сюэ продолжали накапливаться здесь, искажая судьбу города Хуай и привлекая всё больше демонов. Отец, ты был главой семьи и когда-то посвятил себя процветанию Царства Хуай. Всю свою жизнь ты стремился к тому, чтобы твои люди жили в мире и гармонии. Теперь, ради людей этого города, я прошу тебя, и я прошу нашу семью отпустить наконец свои обиды и привязанности. С этими словами он низко поклонился призывающему души Знамени, от которого его теперь отделял лишь тонкий слой духовной энергии. Из беспокойного чёрного тумана сейчас же сгустилось лицо мужчины в расцвете сил. И на этом лице поочерёдно проступали выражения негодования и потрясения. Несомненно, это был лик мстительного призрака, не желавшего отпускать свою прошлую жизнь со всеми её долгами и привязанностями. Призрак взмахнул рукой, и чёрный туман, словно хлыст, яростно ударил Сюэ Цяньшао. Хотя тот и остался невредим, дрогнувшие плечи на мгновение выдали его уязвимость. Выдержав ещё несколько ударов, мастер Сюэ наконец заговорил: — Если отец и моя семья продолжат цепляться за свою одержимость, у меня не останется иного выбора, кроме как использовать свою силу и собственными руками разорвать эту смертную связь. Эти слова были произнесены спокойно и рассудительно, словно мастер Сюэ полностью отрешился от эмоций. Однако, наблюдая со стороны, Хуэй Син ещё крепче сжал руки, вены на тыльной стороне его ладоней вздулись, а лицо Достопочтенного потемнело. Он начал сомневаться в том, какой результат этой встречи, подстроенной им самим, он на самом деле хотел увидеть. Сюэ Цяньшао, которого он знал, внешне был непреклонен, но бесконечно уступчив к тем, кто был ему дорог — ученикам, братьям и друзьям. Он был готов на всё, даже пожертвовать собой, чтобы обеспечить им самый надёжный и безмятежный Путь. Как же он мог проявлять такое равнодушие сейчас, столкнувшись с трагической гибелью своих кровных родственников? Хуэй Син понял, что этому есть только одно объяснение. И действительно, после того как его искренние мольбы не были услышаны призраками, Сюэ Цяньшао выпрямился, поднял свой духовный меч, лежавший на полу, и медленно вытащил его из ножен. Но когда он медленно встал на ноги, меч в его руках неудержимо задрожал, вдруг издав низкий, скорбный вопль, словно крича от имени своего владельца. Такой меч, конечно, просто не мог ничего разрубить. Это могло означать только то, что, несмотря на всё своё внешнее спокойствие, мастер секты Сюэ уже был на грани срыва. Хуэй Син больше не знал, зачем он привёл сюда Сюэ Цяньшао и чего он желал от него здесь добиться, но, наблюдая за этой сценой, Демон почувствовал вдруг, как его самого охватила ярость, и жажда убийства неудержимо разрасталась в его сердце. Сюэ Цяньшао, поняв, что его духовный меч Ляньхуа отказывается ему подчиняться, вложил его в ножны. Окружённый клубящимся чёрным туманом, он потянулся к своему магическому кольцу и достал из него серебряную подвеску. Через мгновение та превратилась в кинжал. Последний из двух серебряных Кинжалов, Убивающих Демонов. Ещё один, точно такой же, когда-то давно пропал в Священной Бездне вместе с Су Вэн Нином. Мастер Сюэ крепко сжимал в руке Кинжал, Убивающий Демонов, но вдруг почувствовал, что его зрение затуманилось. Смятение смешало его мысли и сковало движения. Хотя ещё какое-то время он совсем не двигался, собираясь с мыслями, блеск Кинжала, вселил страх в мстительных духов вокруг. Чёрный туман отступил, образовав непроницаемый барьер в нескольких шагах от него. Духи забеспокоились, и до Сюэ Цяньшао долетел их многоголосый отчаянный шёпот: — Ты собираешься убить нас снова? Ты снова собираешься нас убить? Это были голоса мужчин и женщин, молодых и старых. Среди них Сюэ Цяньшао едва различал крики: «Молодой господин!», «Цяньшао» и мучительный шёпот: «За что?» Затем раздался голос его отца: — Хорошо… Тогда в чём же смысл прожитых тобою столетий? Зачем ты дожил до этого дня? Неужели всё это лишь ради твоего самолюбивого «Дао»? Слова его были спокойными, но недвусмысленно сочились ядом. После паузы отец продолжил с насмешкой: — Если бы я знал, что так произойдёт, я не стал бы заставлять тебя заниматься совершенствованием в детстве только потому, что ты был слаб. Тогда ты не отдалился бы от семьи. Каждое слово ранило в самое сердце. У Сюэ Цяньшао перехватило дыхание, но он молчал. После долгой паузы он закрыл глаза, и слёзы хлынули наружу и беззвучно упали в пыль. Несмотря на смятение, его духовная энергия бурлила. Стиснув зубы, он продолжал направлять эту хаотичную силу в Кинжал, Убивающий Демонов, и с каждым мгновением тот становился всё более жутким. Внезапно Сюэ Цяньшао открыл глаза, оттолкнулся от земли и взмахнул кинжалом по широкой дуге. Сияющий клинок рассекал чёрный туман, вызывая нечеловеческие вопли. После первого удара последующие атаки давались уже легче. Не обращая внимания на по-настоящему страшные крики призрачных голосов, Сюэ Цяньшао полностью сосредоточился на Знамени, призывающем души. Десятым ударом он наконец прорвал чёрный туман и увидел за ним Сюэ Яо, который держал Знамя высоко над головой, с перекошенным от ужаса лицом. Сюэ Цяньшао снова поднял кинжал, направив его прямо на Сюэ Яо. Он не сделал больше ничего, но старик, понимая, что не в силах сопротивляться, прорычал от гнева и страха: — Цяньшао, ты разрываешь все смертные связи? Молодой господин собирается отправить этого старого слугу к его господину и остальной семье Сюэ в их загробной жизни? Но потом, будто опомнившись, Сюэ Яо издевательски рассмеялся: — И ты смеешь мечтать о восхождении на бессмертный Путь? Этот старый слуга будет наблюдать за тобой и проклинать тебя из Царства Мёртвых! Прежде чем Сюэ Цяньшао успел что-либо сказать, из-за его спины внезапно раздался голос. Это был голос Достопочтенного Демона, полный презрения и злости. Он сказал: — И как долго ещё ты будешь притворяться чьим-то обиженным родственником? Не хочешь ли ты сначала взглянуть на себя? Сюэ Цяньшао слегка приподнял бровь, на мгновение ошеломленный. Как только Демон заговорил, Сюэ Яо не осмелился произнести больше ни слова. Его тело страшно задрожало, глаза закатились, а из уголков рта потекла белая пена. Он инстинктивно отпрянул, но вскоре упёрся в рваные тряпки, покрывавшие стену, и отступать стало уже некуда. Хуэй Син шагнул вперёд, остановившись рядом с Сюэ Цяньшао, и снова спросил: — Скажи-ка мне… Какое право имеет ничтожный демон, кое-как выживающий в этом мире, пожирая обиды мёртвых, подвергать сомнению чужое Дао? Это почти смешно. Услышав его слова, Сюэ Цяньшао словно очнулся от транса. Поначалу он предполагал, что Сюэ Яо заложил основу для своего совершенствования, используя неполные наставления, имевшиеся у семьи Сюэ, и это действительно позволило старику добиться некоторых успехов и даже дожить до этого дня. Но теперь мастер Сюэ вдруг осознал — как ни посмотри, Сюэ Яо совсем не похож на истинного практикующего Дао. Сюэ Цяньшао медленно огляделся и наконец понял, что чёрный туман, вызванный Знаменем, это вовсе не мстительные духи. Это всего лишь иллюзия. И даже не слишком талантливо созданная. Мастер Сюэ потерял дар речи и мысленно пожелал себе бесконечные тысячи смертей за собственную глупость. Сюэ Яо же, с пеной изо рта, рухнул на пол. Задыхаясь и едва дыша, он прошипел: — …Кто… Кто ты? В глазах старика молодой господин Сюэ выглядел мерцающей золотым светом высокой и стройной фигурой, с неразличимым лицом. Но человек, неожиданно появившийся позади молодого господина, казался бесконечной бездной тьмы, непостижимой, как сама ночь, и заставляющей разлагающееся тело и душу Сюэ Яо трепетать от страха. Старик вдруг с ужасом осознал, что ни за что не должен был столкнуться с этим страшным человеком, если хотел жить. — Разве это имеет значение? — скромно улыбнулся Достопочтенный, а затем спросил: — Сюэ-лан, почему бы нам его не убить? Сюэ Цяньшао, немного придя в себя, беспокойно ответил: — Убить его… но… Достопочтенный с некоторым раздражением услышал нерешительность и сомнение в его голосе. Однако сам мастер Сюэ в какой-то момент вдруг понял, что беспокоится вовсе не за судьбу Сюэ Яо и всех своих погибших кровных родственников. Хотя он не знал, в какой момент Демон здесь появился, Сюэ Цяньшао помнил о том, что тот потратил слишком много энергии и наверняка ещё не восстановился. Поймав же себя на этой мысли, мастер Сюэ растерялся окончательно и не знал, что ответить. Именно это услышал Демон, но понял по-своему. Тем временем, Сюэ Яо в отчаянии воскликнул: — Зачем вам меня убивать?! Я лишь ищу справедливости для своей семьи, которая трагически погибла. Я хочу отомстить за них, убив всех виновных. Что я сделал плохого? Хуэй Син бросил на Сюэ Яо холодный взгляд, намереваясь одним небрежным ударом отрезать ему лживый язык. Однако он подумал, что Сюэ Цяньшао, возможно, не захочет быть свидетелем такой сцены, поэтому отказал себе в этом удовольствии. Он холодно заметил: — Что ты сделал плохого? Не лучше ли спросить об этом тех, кого ты довёл до смерти за все эти столетия? Если бы не твой дар поглощать жизненную силу живых существ, ты бы не прожил так долго. Сюэ Яо отчаянно защищался: — Если бы я не приютил этих маленьких нищих, они всё равно умерли бы от голода или замерзли! Я спас им жизни, так что же в этом плохого? Услышав это, Сюэ Цяньшао вспомнил слова А-Лина, который упомянул, что до дяди А-Ляня, Сюэ Яо «заботился» и о других нищих. Похоже, «маленькие нищие», о которых говорил старик, и были теми людьми, жизненной силой которых он питался до тех пор, пока они были живы. Достопочтенный презрительно усмехнулся и ответил: — В таком случае, ты тоже всё равно скоро сгниёшь здесь заживо. Почему бы мне не убить тебя сегодня, сделав несколько добрых дел одним махом? Скажи, откуда взялся твой метод совершенствования? Ты ведь годами прятался здесь. Как же секта Мин могла не знать о тебе? Помолчав немного, он повернулся к Сюэ Цяньшао и добавил: — Сюэ-лан, посмотри на него хорошенько и успокойся. Не всё, что носит человеческую кожу, является человеком. Он положил руку на плечо Сюэ Цяньшао, нежно сжал его и продолжил — Этот человек — демон, который захватил чужое тело, чтобы заняться его повторным совершенствованием. При этих словах «Сюэ Яо» широко раскрыл глаза от удивления, явно не ожидая, что его истинная сущность раскроется так легко. Он нервно взглянул на молодого господина Сюэ, но тот всё ещё молчал. Сюэ Цяньшао устало вздохнул, заметив его взгляд. Внезапно его накрыла волна изнеможения, он опустил Кинжал, который держал в руке, закрыл глаза и слегка кивнул. «Сюэ Яо» не понял его намерений, но ясно почувствовал перемену в его настроении. Он попытался украдкой влить чуть больше силы в Знамя Призыва Духов и снова ударить по молодому господину Сюэ, но неожиданно обнаружил, что магический артефакт полностью подавлен и больше не реагирует на его волю. В этот момент Хуэй Син выхватил Кинжал из руки Сюэ Цяньшао, развернулся и одним движением отсек «Сюэ Яо» голову. Когда голова старика упала на землю с отвратительным стуком, его тело тоже рухнуло, но он не умер сразу. Вместо этого он открыл рот в запоздалом недоумении. И как только Сюэ Цяньшао отвернулся, чтобы не запомнить случайно таким своего дядю Яо, он услышал за спиной слабый голос старика: — Молодой господин, спасибо, что вернулись. Мне жаль… Сюэ Цяньшао быстро обернулся, но голова уже застыла. Хуэй Син, не обращая на разговорчивый труп никакого внимания, равнодушно кромсал Кинжалом, Убивающим Демонов жуткое Знамя Призыва. В мгновение ока окружающий их чёрный туман и призрачные лица рассеялись, и, хотя комната оставалась в полумраке, теперь в ней, кажется, стало чуть светлее, когда окончательно исчезла невыносимая аура разложения. В этот момент Сюэ Цяньшао внезапно почувствовал резкий прилив крови к голове и закашлялся. Увидев это, Хуэй Син на мгновение замер, а потом быстро поддержал его за плечо. Он уже собирался что-то сказать, но Сюэ Цяньшао слегка повернулся и прошептал: — Ничего страшного. Он глубоко вздохнул, а затем вытащил талисман, призывающий истинный огонь, от которого сейчас же загорелись и труп, и стул, на котором тот сидел. * * * Комната была набита развешанной старой тканью, и огонь распространялся молниеносно. Когда Сюэ Цяньшао вышел из дома, А-Лянь и А-Лин, привлечённые дымом, встретили его у двери. Мужчина спросил: — Что случилось? Хотя он и был обеспокоен, но, похоже, не собирался бросаться в дом. Его лицо очень скоро приняло обычный равнодушный вид. Сюэ Цяньшао ответил: — Дядя Яо… Жизнь его истекла, и он умер. Не нужно идти внутрь. Просто сожгите его тело. Оба на мгновение остолбенели, А-Лин же выглядел ужасно растерянным и негромко спросил: — Дедушка… он умер? Сюэ Цяньшао кивнул и сказал: — Позже сюда могут прийти люди из секты Мин. Лучше вам двоим не встречаться с ними. Но раз вы здесь жили, значит, у вас есть связь с семьёй Сюэ. Я должен как-то помочь вам. Вот, возьмите это. Он достал два деревянных жетона и раздал каждому из них. Затем объяснил: — Это жетон Торговой гильдии Пэнлай. В городе должна быть их лавка. С этим жетоном вы сможете пойти туда за рисом. Если же у вас возникнут какие-то трудности, вы также можете использовать этот жетон, чтобы поговорить с кем угодно в гильдии, и я буду уведомлён о том, что вам нужна моя помощь. Мужчина поднял бровь, взглянул на молодого господина, но не стал спрашивать его ни о чём. Он небрежно убрал жетон в рукав и повернулся, чтобы уйти. А-Лин, заметив, что он уходит, поспешно крикнул: — Дядя А-Лянь, куда ты идёшь? Мужчина не оглянулся, но ответил: — Куда угодно. Я могу пойти куда угодно. Что касается тебя, то я больше не обязан заботиться о тебе. Иди, куда хочешь. А-Лин смотрел вслед удаляющемуся мужчине широко раскрытыми глазами. Он знал, что дядя А-Лянь никогда не испытывал к нему особенно тёплых чувств, а теперь, со смертью «дедушки», их связь окончательно прервалась. Когда Сюэ Цяньшао уже собирался уходить, А-Лин несколько неловко поклонился и как можно вежливее спросил: — Могу ли я спросить молодого господина… если я хочу заниматься совершенствованием, могу ли я отнести этот жетон в торговую гильдию и попросить вас о помощи в этом? Сюэ Цяньшао не очень удивился его вопросу. У А-Лина действительно был дар, и он был ещё молод. Если А-Лин действительно хотел идти по этому пути, Сюэ Цяньшао, естественно, поможет ему, когда придёт время. Он кивнул. А-Лин поблагодарил его еще раз поклоном, а затем тоже повернулся и ушел своей дорогой. Хуэй Син наконец вышел из тени и спросил: — Ну? И каковы твои планы теперь? Сюэ Цяньшао помолчал немного, а затем шагнул вперед и сказал: — Мне нужно сделать здесь ещё кое-что, все остальное может подождать. * * * Затем они вдвоем пошли обратно через руины и пробрались сквозь густую, буйно разросшуюся траву. И наконец оказались на пустоши, окружённой ярко-алыми цветущими бегониями. Здесь Сюэ Цяньшао на мгновение замер, словно что-то почувствовав, а потом сделал ещё несколько неуверенных шагов и остановился на небольшом участке пожелтевшей травы, казавшемся совершенно мёртвым. Он небрежно поднял лежавший там камень и начал копать. Выкопав ямку глубиной около одного чи, он достал из рукава старый золотой медальон в форме замка долголетия и осторожно положил его на дно. Неторопливо засыпав яму землёй, он произнёс древесное заклинание, чтобы над ней выросла новая трава. Только тогда он встал и тихо пробормотал: — Некоторые вещи, однажды зарытые и спрятанные в земле, никогда не следует выкапывать снова. Это была моя ошибка. Он медленно огляделся. Огненно-красные бегонии тянулись вдаль сплошной полосой. Когда в семье Сюэ кто-то рождался, во дворе сажали бегонию. На этом самом месте когда-то росла бегония Цяньшао. Однако в ту ночь, когда погибла семья Сюэ, молодой саженец превратился в пепел, не оставив после себя ничего. В конце концов, мирские дела не более чем мимолетный сон, рассеивающийся в мгновение ока. Сбежав из поместья Сюэ, он скитался вместе с дядей Цзоу, спасаясь от преследования правителя Царства Хуай. Но чтобы выжить, нужны были деньги на еду, одежду и кров, поэтому ему пришлось продать всё, что у него было, — украшения, обувь и даже одежду, заменив это всё самыми простыми и грубыми вещами, которых он никогда раньше не носил. Его переполняло беспокойство за будущее, и он постоянно чувствовал, как утекает сквозь пальцы последняя память о прошлом, а сердце становится совершенно пустым. И вот однажды он закопал этот замок долголетия вместе с духовным нефритом под старым баньяном, надеясь, что так сможет сохранить хотя бы этот осколок памяти о своей семье. Позже дядя Цзоу, возможно, измученный отчаянием и невыполнимым долгом, больше не мог заботиться о нём. Так Сюэ Цяньшао был продан посреднику, а затем его перевели во двор Хунлуань, и молодой господин Сюэ остался ни с чем. Прошло двести лет, и он наконец понял: в этом мире нет ничего, что можно было бы удержать силой. Что же касается материальных благ, то не было нужды привязываться к ним. Как не было нужды привязываться и к прошлому. Он также наконец понял, откуда у него такая тяга к собиранию бестолковых украшений и всевозможных мелочей, и теперь, поняв это, он смог наконец отпустить эту одержимость. Сейчас Сюэ Цяньшао ещё не осознавал, что в тот же момент его состояние ума достигло уровня отказа от мирских благ и перешло последний барьер перед стадией Зарождения Души. Он просто ощутил в сердце спокойствие, подобное тихому озеру, по поверхности которого медленно расходится рябь. Стоя спиной к Хуэй Сину, он произнёс с лёгкой, почти беззаботной улыбкой: — Боюсь, я только что выставил себя дураком, Достопочтенный Демон. Я даже не смог разглядеть иллюзию демонического заклинателя и чуть не попался. Хуэй Син помолчал немного, а затем пожал плечами и произнёс совершенно спокойно: — Ты не понял этого сразу только потому, что отчаянно хотел снова увидеть свою семью. Как бы они ни выглядели теперь, ты желал встречи с ними несмотря ни на что. Его тон был холодным, а слова безжалостными, словно утверждали: «Что ж… Ты добровольно позволил себя обмануть». Глаза Сюэ Цяньшао могли видеть и духовный свет, и демоническую энергию, и даже судьбы людей и целых царств. Как он мог так легко поддаться обману?