Запретная анатомия

Дверь открылась не сразу. Юнхо, стоя на пороге, уже начал раздражённо постукивать пальцами по ремню рюкзака, когда дверь мягко скользнула в сторону, открывая вид на… Квона. В домашнем халате, с мокрыми волосами, будто он только что вышел из душа. Капли всё ещё блестели на его шее, а строгий взгляд, несмотря на повседневный вид, был таким же колючим. — Заходи, — спокойно сказал он, отступая в сторону. Юнхо прошёл внутрь, снимая кроссовки. Обстановка в квартире была сдержанной, как и сам профессор: много книг, чётко организованные полки, ничего лишнего. Но взгляд Юнхо случайно зацепился за фотографию на комоде в гостиной. На ней стояли двое — Квон и женщина с нежной улыбкой. Она была беременна, её руки ласково лежали на округлившемся животе, а Квон стоял рядом, держа её за плечо. «Он… женат?» — пронеслось в голове Юнхо. Что-то болезненно кольнуло внутри, как будто его прижали к холодному металлу. Тем временем Квон прошёл на кухню и начал готовить чай, двигаясь размеренно и молча. Юнхо стоял в гостиной, рассматривая фото. Когда профессор вернулся с двумя чашками, они сели за стол, разложили конспекты, но всё внутри Юнхо будто зудело от вопроса, который не давал покоя. Он молчал несколько минут, наблюдая, как Квон листает бумаги. Наконец, он выдохнул и заговорил: — Это… она твоя жена? — голос прозвучал тише, чем он ожидал. И даже немного неуверенно. Квон замер. Его взгляд остался прикованным к записям на секунду дольше, чем нужно. Затем он медленно положил ручку и, не поднимая глаз, тихо сказал: — Звали её Чхве Ина. Ба Юнхо ощутил, как в горле пересохло. Квон поднял взгляд. В нём не было гнева или раздражения. Только лёгкая грусть, прячущаяся за ледяной оболочкой. — Она умерла… шесть лет назад. Во время родов. Пауза. Чай остыл, а в комнате повисло тяжёлое молчание. — У меня есть сын. Его зовут Синву. Сейчас ему шесть. Он живёт с бабушкой. Я… — Квон тихо вздохнул, — …не смог быть для него отцом, каким хотел бы быть. Юнхо не знал, что сказать. Это был не просто преподаватель, строгий и хладнокровный. Сейчас перед ним сидел человек, который носил внутри себя боль, тщательно спрятанную от чужих глаз. — Прости, что спросил… — наконец прошептал Юнхо, глядя на чашку. Квон покачал головой. — Нет. Иногда… полезно говорить об этом. Даже если это больно. Они сидели молча ещё пару минут. Тишина не была неловкой — скорее тёплой, обволакивающей. Между ними словно что-то изменилось. Словно холод, который всегда чувствовался от Квона, стал немного мягче. — Начнём урок? — тихо спросил Квон. Юнхо кивнул. Но даже во время конспектов его мысли возвращались к женщине на фото. И к тому, как немного иначе сегодня смотрел на него профессор.