«Нити судьбы»

Прошло трое суток с тех пор, как они уплыли с острова. Тело Грея, по настоянию Смоллетта, не оставили. Он сам велел сделать для него гроб из досок разобранного шлюпбота, и теперь тяжелый, обитый парусиной ящик покоился в трюме, словно немой укор всему экипажу. Капитан сидел в каюте. Он не выходил. Не смотрел на шторма. Не отдавал распоряжений. Даже не ел — только пил воду, и то по настоянию доктора Ливси. Тот приходил к нему каждый день, садился напротив и молча оставался с ним хотя бы на полчаса. Они почти не говорили. Однажды ночью, когда корабль раскачивало на волнах, Смоллетт взял в руки нож. Не с намерением умереть — нет. Он хотел понять. Порезал ладонь, глядя, как кровь капает на пол. Он ожидал... чего? Боли в груди? Отголоска в сердце? Эха чужого страдания? Но ничего не пришло. Грей был по-настоящему мертв. Связь оборвалась. Остался только шрам, оставленный пулей, да ощущение пустоты под ребрами, как будто сердце не билось, а просто существовало — из инерции. На пятый день Ливси не выдержал. — Вы должны отпустить его, Роберт, — сказал он. — Он бы не хотел, чтобы вы умерли следом. Даже вот так — изнутри. Капитан поднял на него глаза. Впервые за всё это время. — Я не знаю, как. — Голос его был хриплым, будто и он за это время стал сухим, выжженным. — Я просыпаюсь и всё еще жду, что он войдёт в каюту. Что бросит шутку. Что снова назовёт меня стариком. А потом... потом я вспоминаю. Он замолчал. Внутри всё горело. Но слёз не было. Ни тогда, ни сейчас. — Вы ведь тоже чувствовали? — спросил он неожиданно. — Эта... связь. Она была настоящей. Ливси кивнул. Он не знал, как работает эта странная судьба, связывающая души. Но знал одно — Смоллетт не выживет, если не научится носить эту боль как медаль, а не как гирю на шее. — Вам придется жить дальше. За двоих, если хотите. Он же был упрямый, ваш Грей. Не простил бы вам, если бы вы сдались. Смоллетт посмотрел в сторону иллюминатора. За стеклом мерцала темнота. Где-то далеко — берег, которого он не знал. Жизнь, которую он не выбирал. — Я не сдаюсь, — сказал он хмуро. — Я просто не знаю, зачем теперь идти вперёд. – Грей бы так не считал. — зачем-то напомнил Ливси. Ответа не последовало. Только тихое покачивание судна, словно и само море не знало, куда вести тех, кто остался.