Осколки судьбы

Мягкий свет лампы выхватывал из темноты ровные, чёткие строки отчётов, рассыпая тени на столе. Бумага была шероховатой под пальцами, слова — чёткими, но пустыми. Где-то среди этих цифр, имён, дат скрывалась истина. Предатель. Кристиан вёл пальцем по тексту, задерживаясь на каждом значимом слове. Он читал, перечитывал, пытался сложить воедино детали, но мысли скользили, упрямо уходя в сторону. — …это исключает. Слишком очевидно… Тогда… Он пробормотал это машинально, прежде чем пальцы остановились. Имя вырвалось непроизвольно, прежде чем он успел его осознать. — Доран. Кристиан замер. Он не собирался этого говорить. Но слова, однажды произнесённые вслух, становились реальными. Он повторил его снова. На этот раз медленнее, выговаривая каждую букву. — Доран. И снова. Гнев пронзил его с новой силой. Кристиан резко ударил по столу, навис над ним, стиснув челюсти до хруста. В висках пульсировала неясная ярость — смазанная, беспокойная, словно эхо неразрешённого конфликта, от которого не убежать.   Перед глазами снова вспыхнуло воспоминание — Доран, слишком близко. Слишком реальный.   Жар его тела проникал под кожу, вызывая омерзительный трепет. Тёплое дыхание, почти касающееся, словно невидимые оковы, не дающие вырваться. Янтарный взгляд прожигал, въедался в сознание, заполняя его собой. И этот голос… Хриплый, тёмный, разрушающий контроль. Голос, в котором всегда звучала насмешка — будто он знал, что Кристиан сорвётся.   Ненависть вспыхнула мгновенно, как пламя, поддутое ветром. Он не хотел думать о Доранe. Не хотел вспоминать его запах — терпкий, удушающий, пробирающийся в лёгкие, как яд. Не хотел слышать его голос в своей голове, ощущать призрачное прикосновение. Но память была беспощадна. Кристиан вцепился в край стола, чувствуя, как дрожь пробегает по телу. Как он смеет? Как смеет быть так близко? Как смеет врываться в его мысли даже сейчас? Пальцы потянулись к стакану с виски. Холодное стекло под ладонью, горький аромат алкоголя… Всё казалось привычным.  Нет. Он не примет этого. Кристиан сжал бокал в руке, чувствуя холод стекла и вес жидкости, неторопливо плещущейся внутри. Горький аромат виски не приносил ни малейшего облегчения.   Глухое раздражение тлело в груди, накапливаясь, словно черная дыра. Пальцы крепче сжались вокруг бокала — слишком крепко. Он чувствовал себя загнанным в угол, пленником собственных мыслей, и это бесило.   Не думая, он размахнулся.   Глухой удар.   Бокал разбивается о шкаф из чёрного дерева с громким треском, оставляя на его гладкой поверхности брызги янтарной жидкости,стекающей словно кровь. Осколки с тихим звоном оседают на полу, перемешиваясь с каплями расплескавшейся жидкости.   Кристиан смотрит на разбитое стекло, медленно выдыхает. В комнате снова тишина, нарушаемая лишь его неровным дыханием. Никакого облегчения. Только едва ощутимое затишье внутри. Кристиан выпрямился, глубоко выдохнул, заставляя напряжение покинуть тело. Его пальцы скользнули по пиджаку, встряхнули ткань, ловко поправили манжеты рубашки. Каждое движение было спокойным. Он провёл рукой по волосам, разглаживая выбившиеся пряди, и, подняв подбородок, вновь облек себя в холодную, безупречную маску. Теперь перед миром стоял не вспыльчивый мужчина, терзаемый внутренними бурями, а истинный английский лорд — собранный, элегантный, неподвластный эмоциям.   Бросив последний взгляд на разбитое стекло и растёкшийся виски, он без спешки отвернулся. Как будто ничего и не произошло. Доран не должен был занимать его мысли. Не должен был, а всё же занимал. Прошло два дня  Ночь была прохладной, но в саду все ещё витал тёплый аромат лета. Лёгкий ветерок лениво шевелил листву, мягкий свет фонарей рассыпался по дорожкам, оставляя в траве причудливые тени. Кристиан шёл рядом с Дэви, его шаги были точными, размеренными, будто он высчитывал каждое движение. Он знал, что ему следует проводить время со своей будущей женой. Знал, что так нужно. Но мысли то и дело ускользали. Дэви была рядом — утончённая, изящная, в её взгляде читалась острая внимательность. Она выглядела так же безупречно, как всегда: длинные тёмные волосы аккуратно собраны, тонкие браслеты на запястьях улавливали лунный свет. Она казалась хрупкой, но Кристиан знал — за этой внешней мягкостью скрывался ум, острый, как клинок. Они говорили о простых вещах — о погоде, о предстоящем приёме, о том, как идут приготовления к свадьбе. Но в этих разговорах не было настоящей близости, лишь обязательный обмен фразами, тонкая игра в учтивость. Кристиан отвечал сдержанно, коротко, но безукоризненно вежливо. Дэви внимательно следила за ним. — Знаешь, — произнесла она спустя время, когда они свернули на более уединённую тропу, — ты не самый разговорчивый человек. — А тебе самому разве не хочется? — её глаза выдавали любопытство.   Кристиан на мгновение задержал на ней взгляд, словно оценивая, стоит ли продолжать разговор. Вечерний свет мягко ложился на его лицо, подчёркивая резкие черты.   — Желание — это одно, — наконец сказал он, чуть приподняв бровь. — Но не всё, что хочется, стоит говорить.   Деви прищурилась, качая головой.   — Таков английский менталитет? — повторила она. Кристиан слегка улыбнулся уголком губ, но тут же подавил выражение, будто не желая раскрывать свои эмоции.   — Возможно, — ответил он спокойно. — Или просто моя привычка.   Она не сводила с него внимательного взгляда, будто пытаясь заглянуть глубже, под эту маску сдержанности.   —  Ты не любишь говорить о себе. И даже когда говоришь, ты подбираешь слова так, чтобы ничего не сказать. Кристиан чуть качнул головой, словно признавая её правоту, но ничего не ответил. Тишина между ними затянулась. — Разве тебя не тревожит, что мы будем обручены, но почти не чего не знаем друг о друге? — Дэви нарушила затянувшееся молчание, сложив руки на груди.   Кристиан замер на мгновение, затем медленно повернул голову, ловя её взгляд. В полумраке его глаза казались ещё более холодными, но в глубине читалось что-то неуловимое.   — Мне кажется, ты знаешь обо мне ровно столько, сколько нужно, — его голос был спокоен, даже слегка отстранён.   Дэви наклонила голову, изучая его выражение.   — Ты правда в это веришь?   Он слегка усмехнулся, но без веселья.   — Я в этом уверен.   Она покачала головой, уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке.   — Ты не веришь в любовь, да?   Кристиан медленно выдохнул, отводя взгляд на мгновение, будто взвешивая ответ.   — Я верю в обязательства.   Дэви вскинула брови, наблюдая за ним с новым интересом.   — Это звучит... чертовски практично.   — Практичность — не самое худшее качество, — он слегка пожал плечами, будто не видел в этом проблемы.   — Возможно. Но звучишь ты так, будто уже разочаровался в чём-то важном.   Они шли бок о бок, поддерживая неспешный, почти ленивый ритм прогулки. Он сохранял идеальную осанку — ровную, непоколебимую. Дэви шла чуть легче, её движения были изящными, но отточенными, как у человека, который привык всё держать под контролем. Кристиан знал, что должен пытаться сблизиться с ней. Должен говорить больше, открываться, хотя бы ради будущего. Но даже сейчас, даже в этот момент, когда она была рядом, когда её голос звучал мягко и почти непринуждённо, он чувствовал нечто другое. Чувствовал чужое присутствие на своей коже. Чувствовал до боли знакомый взгляд янтарных глаз. Доран. Она бросила на него короткий взгляд. Кристиан думал о чём-то. Но не о ней. Дэви остановилась, позволяя ему сделать выбор — обернуться или уйти.   Кристиан замер. Его пальцы едва заметно сжались, словно внутри него боролись две противоположные силы.   И всё же он обернулся.   Дэви встретилась с ним взглядом.   — Но я надеюсь, что этот брак станет чем-то большим, чем просто союзом по расчёту.   Он смотрел на неё спокойно, почти оценивающе. В его глазах не было насмешки, но и надежды тоже.   — Чем именно?   — Чем-то… настоящим.   Кристиан выпрямился, словно её слова потребовали от него внутренней собранности.   — Чувства не имеют значения в таких вещах, Дэви.   Она улыбнулась — легко, почти снисходительно.   — Ты так говоришь, будто сам в это веришь.   Его взгляд остался холодным, бесстрастным.   — Потому что так и есть.   Дэви покачала головой, её глаза вспыхнули упрямством.   — Нет. Ты прячешься за своими правилами. За долгом, честью, этим… фасадом. Но я вижу тебя, Кристиан.   Его губы дрогнули, словно он собирался что-то сказать, но передумал.   Она сделала шаг ближе, и между ними почти не осталось расстояния.   — Мне кажется, что ты уже давно не позволяешь себе чувствовать.   Кристиан чуть заметно сжал челюсть.   — И что же, по-твоему, я должен чувствовать?   — Может, хотя бы любопытство? Желание узнать меня лучше?   Он не отвёл взгляда, но и не ответил сразу.   Она не просила любви. Не требовала страсти или привязанности.   Она просила возможности.   — Дэви… — начал он, но она перебила его.   — Скажи честно. Ты хоть раз задумывался о том, что мы могли бы быть счастливы?   Его глаза потемнели.   Она ждала.   Кристиан был слишком хорош в том, чтобы отстраняться. Годы тренировок, привычка держать дистанцию, не позволять эмоциям брать верх…   И всё же, в этот момент она увидела нечто похожее на сомнение в его глазах.   — Не знаю, — наконец произнёс он.   Дэви усмехнулась, но в её взгляде мелькнуло что-то, похожее на разочарование.   — Как удобно.   Она развернулась и пошла дальше, оставляя его позади.   Кристиан смотрел ей вслед.   Всё внутри него подсказывало, что стоило просто развернуться и уйти. Дать ей остыть. Позволить этому разговору раствориться в ночи.   Но он не смог.   Потому что нельзя было оставить её одну. Это было бы… неправильно.   Кристиан шагнул вперёд, его шаги снова слились с её.   Этикет требовал этого.   Но, возможно, было и что-то ещё.