Гермофродит

Лондон. Лунная ночь. 221B Baker Street. Шерлок Холмс вернулся домой поздно, его мысли были заняты очередным расследованием. Он уже собирался войти в дом, когда заметил тень, мелькнувшую у подъезда. Незнакомец стоял в свете фонаря — невысокий парень, не старше двадцати, с короткими каштановыми волосами и глазами того же оттенка. Обычная внешность, ничем не примечательная. Если бы не ночь и его явное намерение заговорить, Шерлок бы его проигнорировал. — Мистер Холмс? — голос был спокойным. Шерлок прищурился. — Кто вы? — Это не так важно, как то, о ком я хочу поговорить. — Парень сделал шаг вперёд. — Уильям Мориарти. Вы его знаете, верно? На мгновение Шерлок застыл. Его пальцы непроизвольно сжались на трости. Имя, прозвучавшее в ночи, будто разорвало тишину. Незнакомец изучал его лицо, пытаясь уловить реакцию. — И? — голос Шерлока был ровным, но в глазах мелькнул интерес. — Мне нужно с вами поговорить. Дома, если можно. Он был слишком спокоен. Слишком собран для человека, который просится в дом к Шерлоку Холмсу посреди ночи. В этом не было паники, не было отчаяния — но и не было вызывающей уверенности. Это было… странно. Шерлок склонил голову, оценивая собеседника. — Почему я должен вас впускать? Парень не отвёл взгляда. — Потому что вам это будет интересно. Шерлок слегка приподнял бровь. Уильям Мориарти действительно вызывал у него интерес — забавный друг и собеседник, с которым можно было чувствовать себя понятым, с которым не скучно. Но и отрицать его загадочность было бы глупо. Он — именно тот человек, которого Шерлок хотел бы поймать с поличным. Особенно теперь, когда всё больше улик указывало на таинственного Лорда Преступности. Идеальной кандидатуры на роль кукловода просто не существовало. Не сказав больше ни слова, Шерлок открыл дверь и вошёл в дом. На пороге он на мгновение остановился и, не оборачиваясь, произнёс: — Закройте за собой дверь. Незнакомец последовал за ним. Шерлок поднялся по лестнице на второй этаж, а парень следовал за ним, ступая так тихо, будто боялся потревожить тишину этого дома. Коридоры были тёмными, лишь лунный свет, пробиваясь сквозь окна, мягко очерчивал стены. Ни единого звука — ни скрипа половиц, ни шороха занавесок. Всё словно замерло в ожидании. Незнакомец не произнёс ни слова за всю дорогу. Это само по себе было странным. Большинство людей, оказавшись в доме Шерлока Холмса, либо суетились, пытаясь объясниться, либо проявляли нетерпение. А этот парень просто молчал. Когда они вошли в квартиру, Шерлок щёлкнул выключателем, и мягкий свет залил помещение. Он обернулся, чтобы посмотреть на гостя, но тот, кажется, не следил за его движениями. Его взгляд был прикован не к предметам в комнате, не к деталям интерьера, а к самому Шерлоку. Он внимательно, почти задумчиво изучал его, словно пытался что-то понять. Шерлок слегка нахмурился. — Ну? — его голос прорезал тишину. — Вы хотели поговорить. О чём? Парень наконец моргнул, будто его вырвали из глубокой задумчивости. Он приподнял руку, будто собираясь что-то сказать, но на мгновение замер, подбирая слова. Шерлок сел и скрестил ноги, наблюдая за ним. Ожидание — всегда интересная часть беседы. В комнате повисло тяжёлое молчание. Шерлок сидел в кресле, уперев локти в подлокотники, но чем дольше длилась пауза, тем сильнее его начинало одолевать странное ощущение. В висках пульсировало, а перед глазами поплыли едва заметные тени. Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на парне, но силуэт того будто стал размытым. Незнакомец же не спешил заговорить. Он медленно, не глядя на Шерлока, направился к одной из дверей. Его шаги были неспешными, бесшумными, но целеустремлёнными. Шерлок нахмурился, заставляя себя собраться. — Можете показать эту комнату? — спросил парень, остановившись у спальни. Его голос был ровным, почти безразличным, но Шерлок уловил в нём что-то странное. — Зачем вам это? — Холмс попытался подняться, но ноги на мгновение подкосились, и ему пришлось ухватиться за край стола, чтобы удержать равновесие. Парень оглянулся через плечо. В уголках его губ мелькнула тень усмешки. — Голова кружится? — тихо проговорил он, словно с ленивым интересом. — Ну ничего. И прежде чем Шерлок успел что-то сказать, незнакомец протянул руку, цепко ухватив его за запястье, и мягко, но настойчиво потянул в сторону спальни. Шерлок не сопротивлялся. Он следовал за ним, сознание мутилось, мысли путались. Единственное, что осталось кристально ясным, — что-то здесь было не так. Очень не так. Шерлок не успел опомниться, как его спина уже ударилась о матрас. Мир вокруг плыл, словно его погрузили в густой, вязкий туман. Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, но едва различал тёмный силуэт над собой. Парень молча стянул пиджак, небрежно отбросил его в сторону и, оставшись в одной рубашке, опустился поверх Шерлока, крепко прижимая его к кровати. Его хватка была сильной, слишком уверенной для того скромного, неприметного человека, что стоял у его двери всего несколько минут назад. Шерлок нахмурился, его дыхание сбилось. Он поднял глаза… И внезапно мир словно перевернулся. На нём больше не сидел невысокий парень с коричневыми волосами. Вместо него перед Шерлоком был совершенно другой человек — невысокий блондин с безупречно белой, почти фарфоровой кожей и алыми, жгучими глазами. Шерлок замер. Его разум, даже затуманенный, моментально понял: это не иллюзия, не игра света. Человек изменился. Он действительно изменился. Блондин склонился ниже, его губы растянулись в медленной, хищной улыбке, в которой сквозил намёк на веселье, но в большей степени — на что-то другое. — Ты видишь, Холмс? — его голос звучал чуть тише и саркастично, словно он наслаждается реакцией мужчины. В нём проскользнули насмешливые нотки, но за ними скрывалось нечто большее. Он не был тем, за кого себя выдавал. В затуманенном сознании Шерлока вспыхнула одна-единственная мысль: он похож на Уильяма. Эта кожа — белая, безупречно гладкая, почти фарфоровая. Эти черты лица — тонкие, аристократичные. И эти глаза… не золотые, но алые, обжигающие, словно пламя. Они смотрели на него с тем же хитрым прищуром, с той же утончённой насмешкой, что и у человека, которого он привык считать своим главным соперником. Шерлок моргнул, пытаясь стряхнуть наваждение, но видение не исчезло. Незнакомец — или кем бы он ни был — продолжал изучать его, по-прежнему улыбаясь этим медленным, почти небрежным оскалом. Медленно блондин начал раздевать Шерлока. Тот опомнился и попытался оттолкнуть незнакомца, но блондин лишь зашипел – физически они были неравны. Прошла секунда, и сознание Шерлока снова затуманилось.   Блондин расстегнул пуговицы его рубашки, обнажив торс. Затем снял собственные брюки и потянулся к ширинке Шерлока. Тот резко схватил его за запястье, почувствовав прикосновение к паху.   — Что ты делаешь? — с трудом выдавил он.   Блондин удивленно посмотрел на него, а после довольно улыбнулся.   — Я не ошибся. У тебя сильная энергия.   Шерлок не понимал его слов, но блондин уже расстегнул его брюки и снял их вместе с нижним бельём. Алые глаза с восхищением скользнули по его возбуждённому члену.    «Когда у него успело встать?» — мелькнуло в голове у Шерлока.   Блондин приник к нему губами, и все ощущения мгновенно обострились. Нежные скольжения губами по его члену и одновременное облизывания остро и слишком нежно ощущались. Шерлок задушенно завыл, пытаясь сдержать свой голос. «Афродизиак? Когда я успел его принять?» Блондин опустился ниже, его движения стали более уверенными, почти жадными. Губы плотно обхватили Шерлока, язык скользил по напряжённой плоти, а влажная теплота рта заставляла того непроизвольно выгибаться. Каждое движение было глубоким, почти до спазма в горле, но парень не останавливался, лишь слегка постанывая, когда член проникал особенно далеко.   Шерлок, всё ещё в полузабытьи, ощущал, как волны удовольствия накатывают всё сильнее. Инстинктивно его пальцы впились в светлые волосы, сначала просто сжимая их в кулаке, а затем — направляя ритм, ускоряя его. Голова блондина податливо следовала за его движением, то опускаясь ниже, то поднимаясь, но каждый раз Шерлок тянул его обратно, глубже, сильнее.   Тот задыхался, слёзы катились по покрасневшим щекам, смешиваясь с каплями слюны на перевозбуждённом члене. Но он не сопротивлялся, лишь слабо обхватил запястье Шерлока дрожащими пальцами — не чтобы остановить, а будто пытаясь удержаться, найти опору. Его горло сжималось судорожными глотками, веки подрагивали, но он не отстранялся, принимая каждый толчок с почти болезненной покорностью.   А Шерлок уже почти не контролировал себя — только жажда, только потребность чувствовать это горячее, тесное сопротивление, слышать хриплые всхлипы, видеть, как блондин напрягается, когда член упирается в самое нёбо. Он насаживал его резче, глубже, пока тот не закашлялся, но даже тогда не отпустил, лишь замедлил ритм, давая глотнуть воздуха, прежде чем снова потянуть его вниз, до самого основания. Шерлок окончательно потерял контроль, его бедра резко дёрнулись вперёд, и он кончил, глубоко вгоняя себя в глотку блондина. Тот не сопротивлялся — лишь сглотнул, старательно, до последней капли, прежде чем медленно отстраниться, оставив Шерлока в изнеможении, тяжело дышащего после яркого оргазма.   Пока Шерлок приходил в себя, блондин снял свои трусы. Его движения были спокойными, будто ничего необычного не происходило. Шерлок поднял взгляд — и замер.   Между ног у блондина не было того, что он ожидал увидеть. Вместо члена — гладкая, аккуратная киска, розовая, влажная, слегка блестящая от возбуждения.   «Как? Он же мужчина…»   Шерлок протянул руку, расстегнул оставшиеся пуговицы на рубашке блондина. Под тканью — плоская, мужская грудь, без намёка на женские формы.   «Но тогда почему… Может, померещилось?» Он снова опустил взгляд. Нет, не ошибся. Там, между бёдер, всё так же была она — аккуратная, розовая, явно не мужская. Блондин легким, но уверенным движением толкнул Шерлока на спину, заставляя его вновь опуститься. Взяв его всё ещё твёрдый член в руку, он начал медленно водить им по своей мокрой киске, скользя вдоль чувствительных складок, намеренно задевая набухший клитор. От каждого касания его тело вздрагивало, а губы сжимались в сладострастном укусе – казалось, он едва сдерживал стоны.   Лунный свет струился по его обнажённой коже, подчёркивая румянец на щеках, дрожание ресниц и капли пота на шее. Он продолжал играть, слегка вводя головку внутрь, лишь на мгновение, чтобы тут же вытащить, снова и снова, растягивая момент. Всё блестело от смазки, каждый движенье сопровождалось тихим, влажным звуком, а его бёдра слегка подрагивали, будто он едва сдерживал желание поглотить Шерлока целиком. Шерлок не выдержал — в очередной момент, когда головка его члена скользнула внутрь, он резко вжал блондина в себя, одним мощным движением насадив его до самого основания. Тот громко простонал, тело его на мгновение обмякло, потеряв опору, и он инстинктивно впился пальцами в торс Шерлока, чтобы удержаться.   Но уже через секунду блондин начал двигаться — не просто вверх и вниз, а с изощрённой грацией, подстраивая угол так, чтобы при каждом движении его набухший клитор трёлся о напряжённый живот Шерлока. Двойная стимуляция заставляла его голос дрожать, стоны становились всё громче, прерывистее.   Он скакал на Шерлоке с растущей жаждой, откинув голову, глаза закатывались от наслаждения, а губы невнятно шептали что-то между сдавленными вздохами. Каждое движение было чётким, почти отточенным — вниз, с лёгким кручением бёдер, затем вверх, почти до конца, лишь чтобы снова упасть вниз, глубже, сильнее. Всё его тело дрожало, покрытое лёгкой испариной, но он не останавливался, будто боялся, что малейшая пауза лишит его этого безумного, двойного удовольствия.  Шерлок наблюдал, и внутри всё переворачивалось, отрицая само себя. Он так похож на Уильяма… но сейчас он с ним, и, боже, ему это нравится. Блондин судорожно вцепился в торс Шерлока, его пальцы впились в кожу, а рот приглушенно застонал, прикрытый рукавом собственной рубашки. Тело выгнулось в последнем, отчаянном толчке — и он кончил, глаза закатившись от переполняющего удовольствия. Внутренние мышцы резко сжали член Шерлока, выжимая из него волну оргазма следом.   Они замерли. Блондин, тяжело дыша, все еще сидел на Шерлоке, не выпуская его из себя даже после того, как тот обмяк. Воздух был густым, наполненным запахом кожи, секса и соли.   Но прошла минута — и под блондином член снова начал наполняться, медленно, но неумолимо. Шерлок чувствовал, как сознание вновь затуманивается, а блондин, все еще чувствительный после недавнего пика, хныкнул, глядя на него снизу вверх.   — Твой член… такой хороший… — прошептал он, голос дрожащий, сдавленный между стоном и всхлипом. Его бедра сжались сами собой, будто пытаясь удержать эту теплую, знакомую тяжесть внутри — или просто потому, что уже не мог остановиться. Как он смеет говорить это ему, глядя на него с лицом Уильяма? Его дорогого друга.   Шерлок двинулся резко, почти инстинктивно — в один миг перевернув их так, что теперь он нависал над блондином, зажатым между его телом и постелью. Пальцы впились в его бёдра, фиксируя их, не оставляя ни сантиметра для отступления.   И начал.   Жёстко, без прелюдий, без попытки приспособиться — просто вгонял себя в него с каждым толчком глубже, сильнее, так, что пружинящий матрас бился о стену, а стоны блондина перерастали в срывающиеся крики.   — Ещё… глубже… — хрипел он, ногти царапая спину Шерлока, пятки бессильно скользя по простыням.   Шерлок не отвечал — только приглушённо рычал сквозь зубы, на каждом движении вбивая его в матрас. Руки обхватили блондина ещё крепче, прижимая к себе так, что между ними не оставалось воздуха — только пот, жар и это нестерпимое трение.   Блондин выгибался, голова запрокинута, глаза закатывались, но он не просил остановиться — только глубже, только сильнее, словно пытаясь раствориться в этом, даже если тело уже не выдерживало.   А Шерлок… Шерлок просто брал. Шерлок почувствовал, как его тело содрогнулось в третий раз — волна перекатилась через край, выжимая из него последние капли. Под ним блондин вздрагивал, его ресницы слиплись от слёз, грудь судорожно вздымалась.   И вдруг — странный, почти необъяснимый порыв. Шерлок наклонился, поймав его губы в поцелуе. Грубый, влажный, не оставляющий выбора. В тот же миг его пальцы скользнули вниз, нашли клитор — и начали тереть, с лёгким, но неумолимым нажимом.   Блондин дёрнулся, попытался ответить на поцелуй, но стоны прорывались сквозь сжатые зубы. Его руки впились в спину Шерлока, ногти оставили красные полосы — он не мог ни говорить, ни думать, только принимать.   А Шерлок не отпускал. Губы, язык, пальцы — всё работало против него, против его перегруженных нервов. И когда клитор сжался под касанием, а внутренние мышцы резко обхватили член — блондин кончил снова, беззвучно, содрогаясь всем телом.   Шерлок почувствовал это — каждую пульсацию, каждый спазм — и лишь глубже вогнал себя в него, продлевая момент, пока их дыхание не сплелось в один прерывистый, хриплый ритм. Шерлок помнил, как заснул, обнимая того самого блондина. Но утром его рядом уже не было.