В комнате, в которой ты спишь

Больше ничего не помогает. Хочется вскрыть черепную коробку и вытащить оттуда отравленный орган. Он мне не друг. И никогда им не был. По каменной дорожке в сторону сада. Шатает так, будто я в стельку пьян. Голова гудит и вибрирует. В ушах стоит настойчивый яростный писк. Но даже он не перебивает навязчивые мысли. Сжать скальп под ногтями обеих рук. Ему нет до меня дела. Дернуть с силой в разные стороны, порвав зудящую кожу. Так просто. Мне все равно. Одним точным ударом пробить дыру в теменной кости. Выпустить гнилостный запах. Создать отверстие для проветривания. Он не придет. Впустить в голову свежий воздух. Это поможет? Мне все равно. Стеклянная теплица манит к себе обещаниями, которым уже давно нет веры. Внутри не горит свет, но белые кусты аполеска сверкают, как маяк в темноте. Прохладная поверхность стекла обжигает пальцы, но не дарит облегчения. Наоборот. С каждой секундой становится хуже. Тьма заключает в объятия-тиски из которых не выбраться. Никогда? Сдавливает шею, пережимая артерии. Вместо крови в мозг — вязкая черная жижа. Это сок? Картинка перед глазами плывет и тает, даря надежду на скорое забвение… Нет. Конечно нет. Новая вспышка боли. Резкая и точная. Удар молнии в затылок. Сердце заходится нестерпимым боем. Пускает крупные игольчатые мурашки по всему телу. Стеклянная опора вибрирует под тремором рук. Хочется заорать, но открыть рот не выходит. Губы — сухая корка. Напряженная челюсть крошит зубную эмаль. Сдохнуть. Как же хочется сдохнуть. Сил терпеть больше нет. Упасть на колени, уперевшись лбом о стену. Скрежет и вой сменяются рваным гомерическим хохотом. Ее смех. Смерть нависает надо мной. Надрывается над моим скрюченным телом. Смотрит в упор и смеется. Глупый и несуразный. Жалкий. Грязный и заплаканный. Ты весь в слезах и соплях как маленькая девочка. Кучка жидкого дерьма, а не человек. Вот что она думает. Пытаюсь сфокусировать взгляд, чтобы попросить ее о помощи. Она ведь может помочь? Она может все закончить. В паре метров от меня высокий и тонкий силуэт. Тень, что чернее ночи. Она выделяется даже на фоне непроглядной тьмы. Эта костлявая сука издевается надо мной? В паре метров от меня длинный и тощий силуэт. Тень, что чернее самых запретных мыслей. Какой же он взрослый. Уже на полторы головы выше чем я. Широкие плечи закрывают часть полной луны. Над его макушкой раскинулись редкие звезды. Гладкая смоль волос. Блестящие и приятные на… Хватит. Его здесь нет. Не позволю глумиться надо мной так жестоко. Ярость придает сил. Я справлюсь сам. Резкий взмах головой. И еще раз. И еще. И еще. Влажное тепло на лбу и черные капли на стекле. Еще раз. БУМ. Чернильные струи стекают в землю. Еще. БУМ. Вытереть глаза. Еще. БУМ. Металлический запах в носу. Еще. БУМ. Соль капает в рот. Сплюнуть в лужу между колен. Еще. БУМ. Стекло дрожит как колокол после удара. Пальцы размазывают кровавые отпечатки головы. БУМ. Глухой звук зомбирует заставляя возвращать его снова. И снова. Еще. Еще. Еще! До тех пор, пока лоб не превратится в кровавое месиво. До тех пор, пока остриё раздробленной кости не воткнется в мягкость мозга. БУМ! ЕЩЕ! Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Мне страшно. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Мне так страшно. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. Еще. ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ!ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! Мир сужается до гула в ушах. Собственное дыхание — тяжелое, хриплое — внезапно становится чужим, будто кто-то дышит в затылок. Вес тела то уходит в невесомость, то давит тоннами талласита. Он в самом деле меня ненавидит? Сердцебиение больше не в груди — оно стучит в висках, в глазных яблоках, в кончиках ресниц. Кажется… нужен еще один раз. Последний. Вместо привычной поверхности голова встречается с чем-то мягким и теплым. Пытаюсь отодвинуться в сторону, чтобы завершить удар, но мне не позволяют это сделать. Больше нет сил сопротивляться. Знакомый запах пробирается через все отключенные механизмы восприятия. Родной запах. Он берет меня на руки. Страха больше нет. Его лицо — последнее, что я вижу перед тем, как отключиться. — Какой же ты идиот… А потом — тишина, плотная и бархатистая, как погружение в ядовитое озеро. Он нашел меня. Мой брат.