Mechanics of love

Город всё ещё дышал пеплом и металлом, но в ангаре военной базы царила обманчивая тишина. Солнечные лучи пробивались сквозь разбитые окна, отбрасывая длинные тени на бетонный пол, усеянный осколками и пятнами масла. Я сидела на старом ящике, мои кеды едва касались земли, а в руках дрожал блокнот, который я выпросила у одного из солдат. Карандаш был зажат между пальцами, но я не рисовала — мои глаза были прикованы к Оптимусу Прайму. Он стоял в центре ангара, его красно-синяя броня покрыта пылью и царапинами от битвы. В его манипуляторе сверкал осколок АллСпарка — маленький, но мощный, испускающий мягкое голубое сияние, которое отражалось в его оптике. Он смотрел на него так, словно видел в нём не просто кусок энергии, а судьбу двух миров. Его поза была напряжённой, манипуляторы слегка дрожали — редкий признак уязвимости для того, кто всегда казался непобедимым. Я наблюдала за ним, чувствуя, как сердце сжимается. Оптимус был больше, чем лидер — он был моим якорем, тем, кто заставлял меня верить, что я могу быть больше, чем просто девчонка из маленького городка. Но после битвы, после смерти Джаза — пусть и временной — я чувствовала себя потерянной. Я хотела быть рядом с ним, поддержать его, но боялась, что моё присутствие лишь обуза. Мои пальцы начали двигаться, карандаш заскользил по бумаге, ловя контуры его брони, изгибы манипуляторов, глубину его оптики. Это был не просто рисунок — это было моё признание, мой способ выразить то, что я не могла сказать вслух. Я рисовала его силу, его боль, его надежду. Каждый штрих был как прикосновение, которого я не могла себе позволить. — Эми, — раздался голос Сэма, и я вздрогнула, захлопнув блокнот. Он стоял рядом с Микаэлой, их руки были переплетены, и я почувствовала знакомый укол ревности. Они были так близко, так уверены друг в друге, а я… я была одна, несмотря на Оптимуса в нескольких метрах от меня. — Что ты делаешь? — спросил Сэм, кивая на блокнот. — Просто рисую, — ответила я, стараясь звучать небрежно. Микаэла улыбнулась, её глаза блеснули. — Оптимуса, да? — спросила она. Я покраснела, чувствуя, как щёки горят. — Может быть, — пробормотала я. Сэм нахмурился. — Эми, ты же знаешь, что он… ну, не человек, — сказал он осторожно. — Я знаю, — огрызнулась я. — Но это не значит, что я не могу его уважать. Микаэла положила руку мне на плечо. — Мы не осуждаем, — сказала она. — Просто… будь осторожна. Я кивнула, но их слова только усилили моё одиночество. Они ушли, оставив меня с блокнотом и мыслями. Я снова открыла его, глядя на рисунок. Он был несовершенным, но в нём была правда — моя правда о том, кем был Оптимус для меня. Я посмотрела на него снова. Он всё ещё держал осколок, его оптика была задумчивой. Я знала, что он думает о будущем — о том, как использовать эту силу, чтобы защитить нас всех. Но я также знала, что он думает о прошлом — о Кибертроне, о Джазе, и о всех, кого потерял. Я решила подойти. Мои шаги были тихими, но он услышал меня и обернулся. — Эми, — сказал он, его голос был мягким, но усталым. — Почему ты не отдыхаешь? — Не могу, — призналась я, садясь на ящик рядом с ним. — Слишком много мыслей. Он кивнул, как будто понимал. — Я тоже не нахожу покоя, — сказал он. Я посмотрела на осколок в его руке. — Что ты собираешься с ним делать? — спросила я. Он помолчал, потом ответил: — Это сила, способная создавать жизнь. Но она также опасна. Я думаю, как использовать её, чтобы защитить наш мир и ваш, не повторяя ошибок прошлого. — Ты боишься? — спросила я тихо. Он посмотрел на меня, его оптика смягчилась. — Да, — признался он и аккуратно присел. — Я боюсь, что сделаю неправильный выбор. Я коснулась его манипулятора — осторожно, чувствуя тепло металла. — Ты не один, — сказала я. — Мы все здесь, чтобы помочь. Он улыбнулся — едва заметно, но искренне. — Спасибо, Эми. Твои слова значат многое. Я почувствовала тепло в груди, но не отстранилась. — Я просто хочу быть рядом, — сказала я. — Для тебя. Он посмотрел на меня, и в его оптике мелькнула благодарность. — Ты уже рядом, — сказал он. — И это больше, чем я мог просить. Оптимус полностью сел и облокотился спиной на стену ангар. Я тоже решила не стоять. И аккуратно присела рядом, облокотившись на его ногу. Так мы и сидели в тишине, наблюдая за тем, как солдаты готовят базу к возможному нападению. Но в этот момент всё казалось далёким — только мы и осколок АллСпарка между нами.

***

Утро следующего дня было серым, небо над Миссион-Сити затянули тучи, как будто природа оплакивала разрушения. Всё тело ныло. Оказалось, что я так и уснула, облокотившись на Оптимуса. А он видимо совсем не спал… Сейчас же я сидела в ангаре, листая блокнот, где теперь было несколько набросков Оптимуса. Каждый рисунок был попыткой понять его — его силу, его боль, его сердце. Но я всё ещё чувствовала себя неуверенно, как будто моё место в этом мире было под вопросом. Рэтчет нашёл меня у консоли, где я помогала техникам сортировать данные. Его жёлто-зелёная броня была отполирована, но царапины от битвы всё ещё виднелись. — Эмили, — сказал он, его голос был серьёзным. — Я хочу поговорить о твоём будущем. Я нахмурилась. — Моём будущем? — переспросила я. Он кивнул, его оптика светилась решимостью. — Осколок АллСпарка, — начал он. — Его энергия может быть использована для продления твоей жизни. Возможно, даже для предоставления тебе способностей, подобных нашим. Я замерла, сердце заколотилось. — Ты имеешь в виду… трансформацию? — спросила я. — Да, — подтвердил он. — Мы можем интегрировать энергию в твою биологию. Это даст тебе силу, скорость, долголетие… и, возможно, способность менять форму. Моя голова закружилась. Стать как они? Это было за пределами моих самых смелых мечтаний — и самых страшных кошмаров. — Но это безопасно? — спросила я, чувствуя, как страх сжимает горло. Рэтчет помолчал. — Это эксперимент, — признался он. — Есть риски. Мы никогда не делали этого с человеком. Но я верю, что могу минимизировать их. Я посмотрела на Оптимуса, который стоял неподалёку, обсуждая что-то с Айронхайдом. Его оптика встретила мой взгляд, и он подошёл. — Эми, — сказал он, его голос был мягким. — Ты слышала предложение Рэтчета? — Да, — ответила я. — Но я боюсь. Он опустился на одно колено, чтобы быть ближе ко мне. — Это твой выбор, — сказал он. — Но знай, что я поддержу тебя, что бы ты ни решила. Его слова были как тёплое одеяло, но страх не уходил. — А если я перестану быть собой? — спросила я. — Если я стану… чем-то другим? — Ты всегда будешь Эмили, — сказал он. — Твоя искра — твоя душа — останется прежней. Я сглотнула, чувствуя, как слёзы подступают. — Ты правда так думаешь? — Я знаю это, — сказал он, его оптика светилась уверенностью. Я посмотрела на Рэтчета. — Хорошо, — сказала я. — Я согласна. Рэтчет кивнул. — Тогда начнём подготовку. Но прежде чем он ушёл, Оптимус заметил мой блокнот, лежащий на ящике. — Что это? — спросил он, указывая на него. Я покраснела, чувствуя, как щёки горят. — Просто рисунки, — пробормотала я. — Можно посмотреть? — спросил он. Я хотела отказаться, но его взгляд был таким искренним, что я не смогла. — Хорошо, — сказала я, открывая блокнот и показывая ему набросок. Он изучил его, его оптика расширилась. — Это… я? — спросил он. — Да, — призналась я. — Я хотела запечатлеть тебя. Он улыбнулся — редкая, искренняя улыбка. — Это красиво, Эмили, — сказал он. — Ты видишь меня таким, каким я редко вижу себя. Я почувствовала тепло в груди. — Спасибо, — прошептала я. Он коснулся моей руки. — Ты особенная, — сказал он. — И я рад, что ты с нами. Я улыбнулась, чувствуя, как страх отступает. С ним рядом я была готова к любым переменам.

***

Процедура была назначена на следующий день. Рэтчет превратил часть ангара в импровизированную лабораторию, окружённую экранами и приборами, которые гудели и мигали. Я лежала на металлическом столе, чувствуя холод его поверхности через тонкую ткань своей одежды. Мои руки дрожали, несмотря на все попытки успокоиться. Осколок АллСпарка был помещён в специальную капсулу, его голубое сияние отражалось на стенах, создавая почти мистическую атмосферу. Оптимус стоял рядом, его присутствие было как якорь в этом море неопределённости. Его оптика светилась теплом, но я видела в них тревогу. — Ты уверена? — спросил он, его голос был мягким. — Да, — ответила я, хотя страх всё ещё грыз меня. — Я хочу этого. Он кивнул, его манипулятор коснулся моей руки. — Я здесь, Эми. Всегда. Рэтчет подошёл, его инструменты были готовы. — Мы начнём, — сказал он. — Это может быть неприятно, но постарайся расслабиться. Я сжала зубы и кивнула. — Хорошо. Он подключил меня к системе, которая должна была передать энергию АллСпарка в моё тело. Я почувствовала лёгкое покалывание, которое быстро переросло в тепло, а затем в жар. Это было как будто меня переплавляли изнутри, превращая во что-то новое. — Держись, Эмили, — сказал Рэтчет, его голос был сосредоточенным. Я стиснула кулаки, чувствуя, как энергия проникает в каждую клетку. Это было одновременно пугающе и волнующе — как будто я становилась частью чего-то большего. — Ещё немного, — сказал Рэтчет. Наконец, жар отступил, и я открыла глаза. Я всё ещё была на столе, но чувствовала себя иначе — сильнее, энергичнее, как будто моё тело было наполнено новой жизнью. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Оптимус, склонившись надо мной. — Хорошо, — ответила я, садясь. — Даже лучше, чем хорошо. Рэтчет проверил показания на мониторах. — Интеграция прошла успешно, — сказал он. — Ты теперь часть нас, Эмили. Я посмотрела на свои руки — они выглядели как всегда, но я знала, что внутри меня что-то изменилось. — Что теперь? — спросила я. — Теперь ты должна научиться использовать свои новые способности, — сказал Оптимус. — Начнём с трансформации. Он помог мне встать и вывел меня на открытое пространство за ангаром. Солнце садилось, окрашивая небо в багровые тона, и я чувствовала, как энергия бурлит внутри меня. — Закрой глаза и сосредоточься на энергии, — инструктировал Оптимус. — Представь себя в другой форме. Видишь ту машину? Запомни её во всех деталях. И представь, что теперь ты и есть этот автомобиль. Я сделала так, как он сказал, и почувствовала, как энергия откликается на мою волю. Моё тело начало меняться: конечности удлинились, кожа превратилась в металл, и через несколько секунд я стала трансформером, а после уже стояла перед Оптимусом в своей новой форме — фиолетово-серой спортивной машиной. Моя броня была гладкой, с изящными линиями, а цвет напоминал сумерки — глубокий, но с мягким блеском. — Невероятно, — сказал Оптимус, его оптика светилась восхищением. Я посмотрела на себя через отражение в его броне — или на то место, где должна была быть моя голова. Теперь я была машиной, но чувствовала себя живой, как никогда раньше. — Это… потрясающе, — сказала я через динамики. Оптимус улыбнулся. — Ты справилась великолепно, Эми. Теперь ты одна из нас. Я почувствовала гордость и радость. — Спасибо тебе, Оптимус. И тебе, Рэтчет. Рэтчет кивнул. — Ты заслужила это. Оптимус шагнул ближе. — Я научу тебя управлять своей альт-формой, — сказал он. — Мы сделаем это вместе. Я почувствовала тепло в груди — не от энергии АллСпарка, а от его слов. — Я бы хотела этого, — сказала я. Он коснулся моего корпуса — теперь это была моя броня — и я почувствовала его энергию, как будто мы были связаны. — Тогда начнём завтра, — сказал он. Я трансформировалась обратно в человека, чувствуя лёгкое головокружение, но и невероятную силу. Я посмотрела на Оптимуса, и наши взгляды встретились. В его оптике была гордость, нежность и что-то ещё — обещание будущего, которое мы могли бы разделить. — Спасибо, — прошептала я. Он кивнул, и я знала, что это только начало. С ним рядом я была готова к любым переменам.