Mechanics of love

Миссион-Сити медленно восстанавливался после битвы. Улицы всё ещё были усеяны обломками, но первые признаки жизни возвращались: рабочие убирали мусор, а кафе на углу снова открылось, наполняя воздух ароматом кофе. Я сидела на скамейке в парке, окружённая редкими деревьями, уцелевшими в хаосе. Мой блокнот лежал на коленях, карандаш замер над страницей с наброском Оптимуса — его красно-синяя броня, голубая оптика, мощные манипуляторы. Я рисовала его, чтобы успокоить сердце, которое всё ещё болело от недавних событий. Но мои чувства к Оптимусу были реальнее, чем когда-либо. Я вздохнула, глядя на рисунок. Он был моим якорем, но я не видела его с утра. Он был занят с военными, обсуждая, как защитить город от новых угроз. Я чувствовала себя одинокой, несмотря на его обещания быть рядом. Сэм и Микаэла были где-то вместе, мы мало времени проводили вместе. Я снова ощутила укол ревности, ведь по немного теряла брата. Они были парой, а я… я была здесь, с моими рисунками и мыслями о невозможной любви. Внезапно тень упала на скамейку, и я подняла взгляд. Передо мной стоял мужчина — высокий, с широкими плечами и мускулистым телом. Его тёмные волосы были коротко острижены, а голубые глаза светились глубиной, которая заставила моё сердце пропустить удар. Он был одет в простую чёрную куртку и джинсы, но его движения были слишком плавными, почти нечеловеческими. Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. — Привет, — сказал он, его голос был глубоким, с мягкими нотками, которые казались знакомыми. — Ты Эмили? Я кивнула, пытаясь скрыть замешательство. — Да, — ответила я. — А ты кто? Он улыбнулся, и в его улыбке было что-то, что заставило меня затаить дыхание. — Меня зовут Орион, — сказал он, садясь рядом. — Я… друг Оптимуса. Мои глаза расширились. — Орион? — переспросила я. — Откуда ты знаешь Оптимуса? Он посмотрел на меня, его голубые глаза были такими же глубокими, как оптика Оптимуса. — Мы с ним… давно знакомы, — сказал он уклончиво. — Он много рассказывал о тебе. Сказал, что ты особенная. Я покраснела, чувствуя тепло в груди. — Он так сказал? — спросила я, не веря своим ушам. — Да, — кивнул Орион. — Он доверяет тебе. И я хотел познакомиться. Я не знала, что ответить. Его присутствие было магнетическим, и я чувствовала себя странно уязвимой. Почему Оптимус не упомянул его? И почему он послал его ко мне? — Спасибо, — сказала я, стараясь быть вежливой. — Но… почему ты здесь? Он посмотрел на меня, его взгляд был тёплым, но загадочным. — Оптимус занят, — сказал он. — Он попросил меня присмотреть за тобой. Я нахмурилась. — Присмотреть? — переспросила я. — Я не нуждаюсь в няньке. Он рассмеялся, и его смех был таким же тёплым, как у Оптимуса. — Конечно, нет, — сказал он. — Но ты важна для него, и он хочет, чтобы ты была в безопасности. Я сглотнула, чувствуя, как моё сердце бьётся быстрее. Его слова были такими знакомыми, как будто их говорил сам Оптимус. Мы продолжили разговаривать, и он рассказал мне разные интересные вещи о космосе и звёздах. Его голос был успокаивающим, и я не могла не заметить, как он похож на Оптимуса — в манерах, в интонациях. — Ты рисуешь? — спросил он, кивая на мой блокнот. Я покраснела, закрывая его. — Да, — ответила я. — Это помогает мне… справляться. — Можно посмотреть? — спросил он, его глаза светились любопытством. Я колебалась, но его взгляд был таким искренним, что я не смогла отказать. — Хорошо, — сказала я, открывая блокнот и показывая рисунок Оптимуса. Он изучил его, его глаза задержались на деталях. — Это… он, — сказал он тихо. — Ты видишь его таким, каким он хочет быть. Я улыбнулась, чувствуя гордость. — Спасибо, — сказала я. — Он… особенный. Орион кивнул, его взгляд был задумчивым. — Ты тоже, Эмили, — сказал он. Я почувствовала тепло в груди, но также и путаницу. Он был так похож на Оптимуса, но он был человеком. Это было странно, но я не могла отрицать, что он привлекал меня.

***

Прошёл ещё один день, и я снова встретила Ориона в парке. Он стал появляться всё чаще, и каждый раз я чувствовала, как моё сердце бьётся быстрее. Его присутствие было как магнит, и я не могла не замечать, как он смотрит на меня — с теплом, с интересом, с чем-то, что заставляло меня краснеть. Но каждый раз, когда я думала о нём, в моей голове всплывал Оптимус, и чувство вины сжимало грудь. Я любила Оптимуса — его силу, его доброту, его голубую оптику. Как я могла испытывать что-то к другому, даже если он был его другом и был на него похож? Сегодня Орион нашёл меня у кафе, где я пила кофе, пытаясь отвлечься от мыслей. Он сел напротив, его голубые глаза светились в утреннем свете. — Привет, Эмили, — сказал он, его голос был мягким, но в нём была сила. — Привет, — ответила я, чувствуя, как щёки горят. — Ты часто здесь бываешь? Он улыбнулся. — Только когда знаю, что найду тебя, — сказал он, и его слова заставили моё сердце пропустить удар. Я рассмеялась, стараясь скрыть смущение. — Ты всегда такой… прямой? — спросила я. — Только с теми, кто мне интересен, — ответил он, и его взгляд был таким тёплым, что я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Мы продолжили разговаривать, и я узнала больше о нём — или, скорее, о том, что он хотел мне рассказать. Его слова были такими же вдохновляющими, как у Оптимуса… — Ты напоминаешь мне его, — сказала я, не удержавшись. Он поднял бровь. — Кого? — спросил он, хотя я видела, что он знает ответ. — Оптимуса, — ответила я. — Ты говоришь, как он. Двигаешься, как он. Он улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень. — Мы… близки, — сказал он уклончиво. — Он много значит для меня. Я кивнула, но чувство вины стало сильнее. Я любила Оптимуса, но Орион… он был здесь, рядом, и я не могла отрицать, что он привлекал меня. Его голубые глаза, его голос, его манеры — всё это было как будто продолжение Оптимуса, но в человеческой форме. — Эмили, — сказал он, касаясь моей руки. Его прикосновение было тёплым, и я почувствовала, как моё сердце забилось быстрее. — Ты в порядке? — Да, — солгала я, отводя взгляд. — Просто… всё сложно. — Расскажи, — сказал он, его голос был мягким, но настойчивым. Я вздохнула, чувствуя, как слёзы подступают. — Я… я люблю Оптимуса, — призналась я. — Но ты… ты заставляешь меня чувствовать что-то, и я не знаю, как с этим справиться. Он посмотрел на меня, его глаза были полны понимания. — Любовь — это сложно, — сказал он. — Но она не должна быть виной. Я покачала головой. — Но я чувствую, что предаю его, — сказала я. — Он так много для меня значит. Орион сжал мою руку. — Ты не предаёшь его, — сказал он. — Ты просто… человек. Его слова были такими тёплыми, но они только усилили мою путаницу. Я хотела быть с Оптимусом, но Орион был здесь, и я не могла отрицать, что он привлекал меня. Это было как будто я разрывалась между двумя мирами. — Спасибо, — сказала я наконец. — Ты… ты хороший друг. Он улыбнулся, но в его глазах была тень грусти. — Я всегда здесь, Эмили, — сказал он. Когда он ушёл, я осталась одна с моими мыслями. Я чувствовала себя виноватой, но в то же время я не могла отрицать, что Орион был важен для меня. И я знала, что должна выяснить правду.

***

Мои подозрения росли с каждым днём. Орион появлялся всё чаще, и каждый раз я замечала всё больше сходств с Оптимусом. Его манеры, его голос, его взгляд — всё это было слишком знакомым. Я начала задаваться вопросом: а что, если он не просто друг Оптимуса? Что, если он сам Оптимус? Однажды вечером я нашла его в ангаре, где он помогал солдатам чинить оборудование. Его движения были такими же плавными, как у Оптимуса, и я не могла больше молчать. — Орион, — сказала я, подходя к нему. — Я должна спросить. Он повернулся ко мне, его голубые глаза встретили мой взгляд. — Что, Эмили? — спросил он, его голос был мягким. — Ты… ты не Оптимус, правда? — спросила я, чувствуя, как сердце колотится. Он замер, и я увидела, как его глаза дрогнули. Это было подтверждение, которого я боялась. — Эмили, — сказал он, его голос был тихим. — Я Орион. Но я понимаю, почему ты спрашиваешь. — Почему? — настаивала я. — Ты так похож на него. Твои слова, твои движения… это не может быть совпадением. Он вздохнул, и в его вздохе была боль. — Мы… связаны, — сказал он. — Но я не могу рассказать тебе всё. Не сейчас. Я шагнула ближе, чувствуя, как гнев и путаница борются внутри меня. — Это несправедливо, — сказала я. — Если ты Оптимус, почему ты скрываешь это? Почему ты играешь со мной? Он посмотрел на меня, его глаза были полны эмоций. — Я не играю, Эми, — сказал он. — Я здесь, чтобы быть с тобой. И я не хочу, чтобы ты боялась. Я покачала головой, слёзы жгли глаза. — Я не боюсь, — сказала я. — Я просто хочу правды. Он коснулся моей щеки, его прикосновение было тёплым. — Ты узнаешь правду, — сказал он. — Но дай мне время. Я кивнула, хотя моё сердце разрывалось. Я хотела верить ему, но подозрения не отпускали. Я знала, что он скрывает что-то, и я была полна решимости выяснить, что именно. Когда он ушёл, я осталась одна, глядя на звёзды. Я любила Оптимуса, но Орион был здесь, и я не могла отрицать, что он важен для меня. Но если он был Оптимусом… что это значило для нас?