Mechanics of love

Миссион-Сити медленно возвращался к жизни, но для меня он был лишь фоном, где мои мысли кружились, как обломки после битвы. Ангар на военной базе стал моим убежищем — место, где я могла спрятаться от шума восстановления и своих собственных сомнений. Я сидела на ящике, сжимая блокнот, где последние страницы были заполнены набросками Ориона: его голубые глаза, тёмные волосы, уверенная улыбка. Но каждый штрих напоминал мне Оптимуса — его красно-синюю броню, его глубокую оптику, его голос, который успокаивал меня даже в самые тёмные моменты. Подозрения, что Орион и Оптимус — один и тот же, росли, как буря, и я больше не могла их игнорировать. Я видела Ориона вчера, когда он помогал солдатам разгружать припасы. Его движения, его манеры — всё было слишком знакомым. Но почему он скрывал это? Почему Оптимус, если это был он, играл со мной? Я чувствовала себя преданной, запутанной, и эта боль смешивалась с любовью, которую я не могла отрицать. Сегодня я решила узнать правду. Ангар был почти пуст, только гул генераторов нарушал тишину. Я заметила Ориона у дальнего конца, он проверял оборудование, его мускулистая фигура выделялась в тусклом свете ламп. Мои шаги эхом отдавались по бетону, и он обернулся, его голубые глаза встретили мой взгляд. В них была теплота, но также и тень тревоги. — Эми, — сказал он, его голос был мягким, как всегда. — Что-то случилось? Я остановилась в нескольких шагах, чувствуя, как сердце колотится. — Мне нужно знать правду, Орион, — сказала я, стараясь держать голос ровным. — Или… Оптимус? Он замер, его глаза расширились, и я увидела, как его челюсть напряглась. Это было подтверждение, которого я боялась, но в то же время ждала. — Эмили, — начал он, но я подняла руку, останавливая его. — Не лги мне, — сказала я, мой голос дрожал. — Я не глупая. Твои глаза, твой голос, твои слова — всё это Оптимус. Почему ты скрывал это? Что это за игра? Он вздохнул, его плечи опустились, как будто тяжёлый груз наконец упал. — Ты права, — сказал он тихо. — Я Оптимус Прайм. Орион — это мой голографический облик, созданный, чтобы быть ближе к тебе. Мои глаза наполнились слезами, но я не знала, от гнева или облегчения. Он был Оптимусом — моим Оптимусом, — но он лгал мне. Это было как удар в сердце. — Почему? — спросила я, мой голос сорвался. — Почему ты не сказал мне? Ты думаешь, мне всё равно, кто ты? Или ты хотел проверить, влюблюсь ли я в тебя снова? Он шагнул ближе, но я отступила, сжимая блокнот, как щит. — Эмили, я не хотел причинить тебе боль, — сказал он, его голос был полон боли. — Я боялся, что ты не примешь меня таким. Я хотел быть частью твоего мира, не возвышаясь над тобой, как Трансформер. Я покачала головой, слёзы текли по щекам. — Ты не доверял мне, — сказала я. — Ты думал, что я такая мелочная, что не смогу любить тебя, если ты не человек? — Нет, — возразил он, его глаза были полны отчаяния. — Я боялся потерять тебя. Ты так счастлива в своей человеческой форме, и я хотел быть ближе к тебе, чтобы дать тебе то, что ты заслуживаешь. Я рассмеялась, но это был горький смех. — То, что я заслуживаю? — переспросила я. — Я заслуживала правды, Оптимус. А не игры в прятки. Он опустил голову, и я увидела, как его руки — человеческие, но такие знакомые — сжались в кулаки. — Я ошибся, — сказал он. — Я хотел сделать это сюрпризом, но я не подумал, как это ранит тебя. Думал признаться, но всё время откладывал на потом… Эми, я не знаю, что со мной, почему я повёл себя так… Прошу, прости меня. Я хотела кричать, бежать, но вместо этого я стояла, глядя на него. Он был Оптимусом, и несмотря на боль, я любила его. Но эта правда была слишком тяжёлой. — Мне нужно время, — сказала я, поворачиваясь к выходу. — Эмили, пожалуйста, — сказал он, но я не обернулась. Я выбежала из ангара, чувствуя, как слёзы жгут лицо. Он был Оптимусом, и я была счастлива, но в то же время так зла. Почему он не доверял мне? Почему он думал, что я не смогу любить его таким, какой он есть?

***

Я бродила по улицам города, не замечая, как солнце садится за разрушенные небоскрёбы. Мои кеды были покрыты пылью, а блокнот всё ещё был зажат в руках, как будто он мог защитить меня от боли. Я остановилась у реки, глядя на её мутные воды, где отражались звёзды. Мои мысли кружились: Оптимус лгал мне, но он сделал это из любви. Я хотела простить его, но обида была слишком сильной. Я чувствовала себя преданной, как будто он проверял мои чувства, играя с моим сердцем. Я вспомнила Сэма и Микаэлу — их лёгкие улыбки, их переплетённые руки. У них всё было так легко. Они были так счастливы вместе, а я… я была здесь, одна, с моими сомнениями и болью. Боль кольнула, но я отмахнулась от неё. Я хотела быть как они. Я хотела быть с Оптимусом, но как я могла доверять ему после этого? — Эмили, — раздался голос за моей спиной, и я вздрогнула. Я обернулась и увидела его — Ориона, или, скорее, Оптимуса. Его голубые глаза светились в сумерках, и я почувствовала, как моё сердце сжалось. — Что ты здесь делаешь? — спросила я, мой голос был холодным. — Я искал тебя, — сказал он, его голос был мягким, но полным тревоги. — Я не могу оставить тебя одну, когда ты так расстроена. Я рассмеялась, но это был горький смех. — Расстроена? — переспросила я, чувствуя, как гнев возвращается. — Ты лгал мне, Оптимус! Ты притворялся кем-то другим, чтобы… что? Поиздеваться надо мной? Он шагнул ближе, но я отступила, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Я не издевался, — сказал он, его голос был полон боли. — Я хотел быть ближе к тебе, Эмили. Я подумал, что если я стану человеком, я смогу дать тебе больше. — Больше? — крикнула я, теряя контроль. — Ты думаешь, мне нужен человек? Мне нужен был ты, Оптимус! Твой голос, твоя доброта, твоя искра! Он опустил голову, и я увидела, как его плечи дрожат. — Я ошибся, — сказал он тихо. — Я боялся, что не смогу быть тем, кто тебе нужен. Я Трансформер, Эмили. Я не знаю, как быть человеком, как любить так, как любят они. Его слова были как удар. Он боялся — не за себя, а за меня. Моя злость начала таять, но обида всё ещё жгла. — Ты должен был сказать мне, — сказала я, мой голос сорвался. — Ты должен был доверять мне. — Я знаю, — сказал он, поднимая взгляд. — И я сожалею. Если ты простишь меня, я обещаю, что больше никогда не буду скрывать от тебя правду. Я посмотрела на него, его голубые глаза были такими искренними, такими знакомыми. Это был Оптимус — мой Оптимус, — и я не могла ненавидеть его, несмотря на боль. — Я так зла на тебя, — сказала я, но мой голос смягчился. — Но я… я всё ещё люблю тебя. Он улыбнулся — слабая, но искренняя улыбка. — Я тоже тебя люблю, Эмили, — сказал он. — И я сделаю всё, чтобы заслужить твоё доверие. Я шагнула к нему, и он открыл объятия. Я бросилась к нему, прижимаясь к его груди, чувствуя тепло его голографического тела. Это было странно — обнимать его как человека, но это был он, и я чувствовала его искру, даже через проекцию. — Не делай так больше, — прошептала я, слёзы текли по щекам. — Обещаю, — сказал он, его голос был тёплым, как солнце. Мы стояли так, обнимаясь, пока звёзды сияли над нами. Я всё ещё была обижена, но радость от того, что он был здесь, перевешивала всё. Он был моим, и я была готова работать над нашими отношениями, несмотря на всё.

***

Прошла неделя с нашей встречи у реки, и я начала привыкать к Оптимусу в его человеческом облике. Он всё ещё был Орионом для других, но для меня он был Оптимусом — моим защитником, моим другом, моим любимым. Мы проводили всё больше времени вместе, и я чувствовала, как наша связь укрепляется, несмотря на недавнюю боль. Но я не могла полностью забыть его обман, и иногда мои сомнения возвращались, как тени в ночи. Сегодня мы были на пустыре за городом, где я тренировалась в своей трансформерской форме. Моя фиолетово-серая броня блестела под солнцем, но я всё ещё чувствовала себя неуверенно. Оптимус, в своей красно-синей форме, стоял рядом, его оптика светилась поддержкой. — Ты делаешь успехи, Эми, — сказал он, его голос разнёсся через динамики. — Попробуй трансформироваться быстрее. Я кивнула, сосредоточившись. Энергия АллСпарка текла через меня, и я превратилась в спортивную машину, чувствуя, как мои сенсоры оживают. Я проехала круг, наслаждаясь скоростью, а затем вернулась к человеческой форме, тяжело дыша. — Неплохо, да? — спросила я, улыбаясь. Он опустился на одно колено, его оптика смягчилась. — Великолепно, — сказал он. — Ты становишься сильнее с каждым днём. Я покраснела, чувствуя тепло в груди. Он трансформировался в свой голографический облик — Ориона, — и сел рядом со мной на траву. Его голубые глаза были такими знакомыми, и я не могла не улыбнуться. — Ты всё ещё привыкаешь к этому? — спросила я, кивая на его человеческое тело. Он посмотрел на свои руки, сжимая их. — Это… необычно, — признался он. — Но ради тебя я готов учиться. Я коснулась его руки, чувствуя тепло его проекции. — Ты не обязан быть человеком, — сказала я. — Я люблю тебя таким, какой ты есть. Он улыбнулся, и в его улыбке была благодарность. — Спасибо, Эми, — сказал он. — Но я хочу быть ближе к твоему миру. Мы продолжили разговаривать, и я рассказала ему о своих страхах — о том, как боюсь, что война вернётся, о том, как иногда чувствую себя не на своём месте. Он слушал, его глаза были полны понимания, и я чувствовала, как моя боль отступает. — Ты никогда не будешь одна, — сказал он. — Я всегда буду рядом. Я кивнула, чувствуя, как слёзы подступают, но на этот раз это были слёзы счастья. Я достала свой блокнот и начала рисовать его — не как Трансформера, а как Ориона, с его тёмными волосами и голубыми глазами. Он наблюдал за мной, его взгляд был тёплым. — Что ты рисуешь? — спросил он. — Тебя, — ответила я, улыбаясь. — Хочу запомнить тебя таким. Он наклонился ближе, его рука коснулась моей. — Ты уже запомнила меня, — сказал он. — Здесь. Он указал на моё сердце, и я рассмеялась, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Ты прав, — сказала я. Мы провели остаток дня вместе, смеясь и разговаривая. Я была счастлива с Оптимусом, и это было всё, что имело значение. Когда солнце село, мы вернулись в ангар, где автоботы готовились к новому дню. Джаз подмигнул мне, его серебристая броня блестела. — Ну что, детка, как дела с боссом? — спросил он. — Лучше, чем когда-либо, — ответила я, улыбаясь. Оптимус посмотрел на Джаза, его оптика сузилась, но я видела, что он сдерживает улыбку. Я знала, что он всё ещё немного ревновал, и это было мило. — Спокойной ночи, Эмили, — сказал он, его голос был тёплым. — Спокойной ночи, Оптимус, — ответила я, чувствуя, как моё сердце бьётся сильнее. Я легла спать, сжимая блокнот, где теперь был новый рисунок — Орион, или Оптимус, мой любимый. Я знала, что впереди нас ждёт много испытаний, но с ним рядом я была готова ко всему.

***

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо над Миссион-Сити в тёплые оранжевые тона. Пустынная дорога на окраине города была идеальным местом для моего нового вызова — научиться водить. После всего, что мы пережили — битвы, потери, признания, — я хотела стать сильнее, независимее. Умение управлять машиной могло пригодиться, особенно в мире, где автоботы и десептиконы стали частью моей жизни. Я поделилась своей идеей с Оптимусом, ожидая, что он отговорит меня, но он лишь кивнул, его голубая оптика смягчилась. — Я буду твоим инструктором, Эми, — сказал он, его голос через динамики его грузовика был тёплым, но с ноткой серьёзности. — Но безопасность превыше всего. Я улыбнулась, чувствуя лёгкое волнение. Забраться в кабину его альт-формы — массивного красно-синего грузовика Peterbilt 379 — было как шагнуть в его мир. Сиденье было широким, кожа пахла металлом и маслом, а руль казался огромным в моих руках. Я сжала его, чувствуя тепло корпуса Оптимуса, как будто он был живым существом, а не просто машиной. — Готова? — спросил он, и я уловила лёгкую тревогу в его голосе. — Да, — ответила я, стараясь звучать уверенно, хотя сердце колотилось. — Нажми немного на правую педаль. Я выполнила команду, и он медленно тронулся с места, двигатель загудел. И я почувствовала, как грузовик оживает подо мной. Это было странно — управлять им, зная, что он сам контролирует всё. Я держала руль, стараясь не сжимать его слишком сильно, и смотрела на дорогу, где пыль поднималась от шин. — Держи руль прямо, — инструктировал он. — Смотри вперёд, не отвлекайся. Я кивнула, сосредотачиваясь. Дорога была пустынной, только редкие кусты мелькали по обочинам. Оптимус держал скорость такой низкой, что я чувствовала себя, как будто мы ползём. Это было мило, но немного раздражало. — Мы можем ехать чуть быстрее? — спросила я, бросив взгляд на приборную панель, где мигали его датчики. — Безопасность превыше всего, Эмили, — ответил он, и я закатила глаза. — Я не разобью тебя, — сказала я, стараясь скрыть улыбку. — Ты же автобот, ты выдержишь. Он хмыкнул — или это был звук его двигателя? — и чуть ускорился, но всё ещё был осторожен, как будто я была хрупким стеклом. — Ты только учишься, — сказал он. — Спешка может привести к ошибкам. Я вздохнула, но не стала спорить. Он был прав, но я хотела почувствовать его силу, его скорость. Мы подъехали к повороту, и я попыталась плавно повернуть руль, но грузовик слегка вильнул к обочине. Я ахнула, но Оптимус тут же скорректировал направление, его руль мягко повернулся под моими руками. — Видишь? — сказал он. — Плавные движения. Не дёргай. — Прости, — пробормотала я, чувствуя себя немного глупо. — Это сложнее, чем кажется. — Ты справляешься, — сказал он, и его голос был таким тёплым, что я улыбнулась. Мы продолжили ехать, и я начала привыкать к ощущению. Это было как будто я управляла частью его, и это было волнующе. Я чувствовала его силу, его контроль, и это давало мне уверенность. — Ты молодец, Эми, — сказал он через некоторое время. — Ты быстро учишься. Я улыбнулась, чувствуя гордость. — Спасибо, Оптимус, — сказала я. — Но ты слишком осторожничаешь. Я же не развалюсь. — Я не хочу рисковать, — ответил он, и я уловила лёгкую тревогу в его голосе. Мы доехали до конца дороги, где начинался пустырь, и Оптимус остановился. Я вылезла из кабины, чувствуя, как ноги дрожат от усталости. Он трансформировался, его красно-синяя броня блестела в закатных лучах, и опустился на одно колено, чтобы быть ближе ко мне. — Как ощущения? — спросил он, его голубая оптика светилась теплом. — Невероятно, — ответила я, улыбаясь. — Это как… быть частью тебя. Он кивнул, его манипулятор коснулся моего плеча. — Ты уже часть нашей команды, Эмили, — сказал он. — И я горжусь тобой. Я шагнула ближе и обняла его ногу, чувствуя тепло его брони. Это было странно — обнимать гигантского робота, но для меня он был больше, чем машина. Он был моим Оптимусом. — Спасибо, — прошептала я. — За всё. Он не ответил, но я почувствовала, как его энергия окутывает меня, как будто он хотел защитить меня от всего мира. Мы стояли так, пока солнце не скрылось за горизонтом, и я знала, что с ним рядом я готова к любым испытаниям.