Немодельные чувства

Привычная вечерняя обстановка в офисе располагала для затяжных раздумий. Вечером, в после рабочее время, здание почти полностью опустело. Дело постепенно шло к осени, поэтому небо сейчас было особенно сумрачным. Блиц сидел на неудобном, слишком мягком диване прямо напротив двери кабинета директора. Мистер Майер позвал его, чтобы выдать наличкой плату за работу в другом агентстве. Разговор с боссом неплохо подзатянулся, в связи с происшествием в гримёрке Столаса. Майер, на удивление, подробно спросил с него всё: начиная с внешности того мужика и заканчивая обстоятельствами, которые привели Блица на место. А ведь ему в начале показалось, что директору не особо интересно, что происходит с его сотрудниками. Конечно же, такое покровительство было преимуществом моделей по большей части, но всё же. Хоть Мистер Майер и не разорвал с агентством дружественные связи, но наглого мужлана с должности креатора уволить заставил. Их разговор закончился ещё минут двадцать назад, а рабочее время уже давно прошло, поэтому спешить было некуда. Блиц вышел из кабинета, сел на диван и очень быстро задумался сначала о каких-то мелочах, а затем о некоторых моментах из жизни. Вспомнил своё школьное время, посиделки с Барбарой, родителей… Даже не заметил, как директор ушёл домой и погасил в коридоре основной свет. Сбоку что-то зашуршало. Блиц запустил руку в карман, достал оттуда маленькую скомканную бумажку и расправил её. Аккуратным, чуть витиеватым почерком был выведен номер телефона Столаса. Просто набор цифр, но почему-то Баксо смотрел на них так, будто это был какой-то зашифрованный код, обещающий ответы на все его вопросы. «Я должен был понять, что для тебя нет такого понятия, как верность» Выходит, Столас всё это время был в отношениях с человеком, который знал, какой сомнительной репутацией обладает тот? Да ещё и… получил ей подтверждение? Блиц жмурится до синих кругов перед глазами. Ему хочется забыть этот случай, забыть работу, забыть вечные наставления Барбары. И забыть Столаса. В жизни Блица, конечно, были люди, которые, после своего появления, заполняли весь его быт и окружение. Но делали они это намеренно. А вот Столас, испытывая к коллеге взаимную неприязнь и не желая его вообще видеть, умудрялся быть везде, в каждом деле, в каждом месте и в каждой мысли. Блиц устал думать о своих ощущениях и откладывать на потом тот дебильный самоанализ из первого попавшегося видео в интернете. Если его так настойчиво тянет к Столасу, то зачем это отталкивать? Ведь он особо то о Гоэтии ничего не знает. Нужно просто продвинуться чуть дальше, дойти до уровня приятелей и разбить свои представления о то, что у них нет ничего общего. Парень был практически убеждён в этом. Мысли о «грандиозном» разоблачении чужих секретов вдохновляли уже не так сильно, как ранее в такси. Занавес упадёт и Блиц окончательно потеряет интерес к тому, что за ним скрывалось. А дальше, может быть, уже и работу сменить получится. Парень проводит большим пальцем по цифрам на экране своего телефона. Они со Столасом не общались со вчерашнего дня. Только перекинулись прощаниями у офиса, и разошлись, каждый в свою сторону. Блиц видел, что тому было не очень хорошо морально, а может, и физически тоже. Столас был тихим, молчаливым. Взглядом, надламливая свою гордость, просил его не трогать. И Блиц просьбу услышал. Но только на один день. Он пытался нормально сформулировать то, что скажет сейчас Гоэтии, но это оказалось сложнее, чем можно было себе представить. Как Блиц вообще не просрал этот мелкий клочок бумаги? Тот цеплялся своими микрочастицами за его карман, чтобы парень мог позвонить и спросить: «Хэй, Столас, привет, а что это за херня вчера была с твоим богатеньким бывшим?» Нет, это было бы глупо. Унизительно для обоих, но так подходяще для их взаимоотношений. Блиц поднимается с диванчика и идёт в студию, чтобы забрать свои вещи, попутно набирая на телефоне номер с бумажки. На экране всплывает окно для имени контакта. Парень мнётся, решая, как лучше будет записать коллегу, но в итоге решает не выдумывать ничего и оставляет просто «Столас». Палец зависает над кнопкой о начале звонка, когда на экране вдруг всплывает другое окно и с другим именем — «Барбара». Блиц вздыхает и поднимает трубку. — Да, Барб? — голос звучал мягко, но с едва уловимой ноткой усталости. — Блиц, ты дома? — через несколько мгновений спрашивает девушка. — Нет ещё, да и буду поздно, наверное, — он пальцами проводит по огромному листу какого-то растения. — Я ещё даже не вышел. А что такое? На другом конце провода слышится оживлённая возня. — У меня смена закончилась, хотела тебе еду нормальную принести. Жрёшь ведь непонятно что. — Нормально я ем! — восклицает Блиц и тут же легонько хмурится. — Иди домой. Не надо меня ждать, я серьёзно. — Ну, как знаешь, — негромко отвечает она, даже не пытаясь скрыть своё недовольство. — Желудок посадишь, я же… — Я понял, Барб, извини и спокойной ночи! Блиц вешает телефон и снова смотрит на новый контакт на экране. Барбаре он перезвонит чуть позже — сейчас его волнует что-то более щекотливое, чем вопрос с желудком. Парень останавливается перед нужной дверью и прикладывает к уху телефон. Так и не решив, что будет говорить Столасу, он с томлением ожидает начала гудков и тихо заходит в студию. Оглядывая тёмное помещение в поисках своих вещей, Блиц чуть ли не вскрикивает от испуга, когда в дальнем углу замечает тёмную фигуру человека. Это был… Столас? Парень сидел на нескольких сдвинутых вместе пуфиках и совершенно шокировано смотрел на незваного гостя. Вокруг него были разбросаны несколько мягких декоративных подушек — тех самых, что обычно используются для диванов в сценах «роскошных интерьеров». Одна из них лежала у него на коленях, вторую он придерживал рукой, слегка обнимая. В свободной ладони покоился телефон, разрывающийся знакомой мелодией — той самой, что звучала сейчас в руке Блица. — Ты… Ты что здесь, блять, делаешь? — громко спрашивает Баксо, замирая, как вкопанный, в дверном проёме. Он резко убирает телефон от уха и сбрасывает вызов. Звонок в студии тут же прекращается. В воздухе повисает тишина, нарушаемая лишь редким гулом машин за окнами и собственным, оглушительным биением сердца Блица. — Так и знал, что вернёшься за своим барахлом, — Столас вздыхает и откладывает телефон на подоконник, напряжённо наблюдая за парнем. — Что встал? Забирай и вали. — Опять всё сначала? — произносит Блиц, чуть успокоившись. — Я думал, мы с тобой теперь нормально общаемся. Без этих твоих приколов. Брюнет пересекает комнату, не глядя на Гоэтию, и поднимает со стула свою кофту. Тот на комментарий никак не отвечает, только тихо шуршит тканью, ёрзая на месте. Блиц поворачивается к нему и незаметно оглядывает, делая вид, что отряхивает одежду. — Нет, ну серьёзно, Столас! — вдруг восклицает он, откидывая обратно на стул несчастную вещь, а затем указывает на пуфики, на которых расположился парень. — Какого чёрта ты тут делаешь? Почему не ушёл домой? Уже ночь, здесь… «Ты же у нас так любишь роскошь!» — …пыльно и холодно. Слова мужчины с парковки сами всплывают в голове, заставляя Блица поджать губы. Он смотрит на Столаса, который, казалось, впервые за всё время их совместной работы смотрелся на съёмочной площадке слишком неуместно, и неловко заводит руки за спину. — Я не понимаю твоих вопросов. — отстранённо бросает Гоэтия. — Может, я вдохновение ищу. Или просто… мне здесь спокойно. Не у всех такое плоское понимание комфорта, как у тебя, Баксо. — Спокойно? На розовых пуфиках, Столас? — Блиц фыркнул, но в его голосе проскользнула мягкость, смешанная с беспокойством. Он сделал ещё пару шагов, сокращая расстояние между ним и «логовом» Столаса. — Ты не похож на того, кто спит на полу в студии. Даже ради вдохновения. И ты не выглядишь спокойно. Что случилось? Брюнет опускается на пол рядом с парнем и стыдливо отводит взгляд, оказываясь к тому ближе, чем ожидал. Он отодвигается, когда чужое тёплое дыхание касается щеки, и тут же тихо прокашливается. — Кхм… извини, я случайно… Столас поднимает голову, его взгляд скользит по Блицу, затем по заваленному подушками углу, словно ища опоры. Он не произнёс ни слова, лишь туго сжал края подушки, покоящейся на его коленях. Тонкой полоски света из-под двери едва хватало, чтобы разглядеть контуры чужого лица. — Я понимаю, что тебе, возможно, не хочется об этом говорить со мной, — осторожно начал Блиц, тщательно подбирая слова. — Но всё это… не нормально. Что-то случилось, я же вижу. Не обязательно вдаваться в детали, если не хочешь. Но, может, просто скажешь, почему не идёшь домой? В чём проблема? Может, я смогу помочь? Или хотя бы выслушать… Блиц замолк и в ожидании замер, исследуя в темноте линии на своих ладонях. Он хотел дать понять, что готов ждать, готов слушать. Тишина затягивалась. Столас, казалось, боролся сам с собой, его взгляд метался между брюнетом и окном, словно пытаясь найти путь к спасению, словно не мог выбрать между двумя своими сторонами. Показать Блицу вторую половинку себя — значило признать перед ним свою слабость. Это пугало Столаса. Ему казалось, что он не должен… — Помочь, — наконец произнёс парень, его голос был хриплым от долгого молчания. — Мне уже вряд ли кто-то поможет. Тем более ты. — Не говори так, — мягко возразил Блиц. — По крайней мере, ты можешь мне рассказать. Тебе хотя бы легче станет, а я постараюсь что-нибудь придумать, хорошо?.. В этот момент за окном зажглись уличные фонари. Холодный свет ласково рассыпался по полу, заливая мягким свечением две фигуры в комнате. Когда мрак немного отступил, Блиц внезапно почувствовал себя обнажённым перед чужим взглядом. Он осторожно посмотрел в ответ на Столаса и притих, рассматривая отражение фонарей в голубых глазах. — Может, ты и прав, — наконец сдался Столас, словно под тяжестью собственных слов. — Не знаю, что со мной происходит… Блиц на мгновение задержал взгляд на его лице. В темноте он видел не только усталость, но и настоящую уязвимость, редко бывающую в мире жестких правил и холодных масок. Их Столас старался держать исправно. — Я… я в долгах, понятно?! — резко выдал парень. Он наклонился вперёд и сложил руки на груди, возвращаясь в привычную защитную позу. Но почти сразу же осознав свою ошибку, Столас попытался расслабиться и говорить спокойнее. — Но это всё не по моей вине случилось, правда… Я не настолько ещё головой поехал. Он вздохнул, собираясь с мыслями, потом продолжил, обращаясь скорее к окну, чем к Блицу. — Сегодня утром мне позвонила моя соседка. Она всегда такая… словоохотливая. Я подумал, опять будет рассказывать про свои цветы или про то, как ей надоел шум от стройки. — произнёс Столас и немного сгорбился. — Но она была… встревожена. Сказала, что ко мне пришли какие-то люди. Очень нехорошие люди. Блиц напрягся, стараясь держать голос ровным: — Коллекторы? Столас медленно кивнул, не поднимая взгляда. — Да. Коллекторы. Они… сказали, что пришли за долгами… Долгами моего отца. — Он сделал паузу, словно пытаясь переварить собственные слова. — Я всегда знал, что у него были… проблемы. Маленькие, как он говорил. Небольшие займы, которые он брал «на развитие», «на инвестиции». Но я никогда не думал, что это настолько серьезно. — рассказывая это, Столас неосознанно выкручивал себе пальцы, уткнувшись взглядом в подушку на коленях. — Но потом из дома стали пропадать вещи. Оказалось, что всё это время он не «инвестировал», а играл в соседнем пабе на деньги. Мама поначалу молчала, пыталась говорить с ним… даже к гадалке какой-то ходила, чтобы она его заговорила… Представляешь? Блиц быстро кивнул, чтобы не смутить его и не заставить прервать рассказ. — Когда он сдал в ломбард наши фамильные ценности, мама наконец забила тревогу. Угрожала ему, говорила, что подаст на развод и всё в этом духе… И отец перестал. По крайней мере, мы так думали. Он стал приходить вовремя с работы и даже проводил с нами время на выходных… А потом всё возобновилось. Мы узнали об этом, когда отец проиграл наш дом. — Столас откинулся назад, опираясь спиной о стену, и поднял глаза к потолку. — Несколько мужчин просто ворвались в наш дом. Требовали деньги. На тот момент, отца с нами рядом не было, он второй день не ночевал дома. Мама страшно переживала, думала, с ним что-то случилось, а он, как выяснилось позже, просто сбежал. Сбежал, повесив на нас свои неподъёмные долги. Парень умолк, переводя дыхание, громко и судорожно сглатывая. Было видно, что даётся ему эта история нелегко. Блиц чувствовал, как внутри всё сжимается от злости и бессилия. Как можно так поступить со своими близкими? Бросить их на произвол судьбы? Он должен был защищать семью, а не оставлять её наедине с этим грузом! — И как вы решили поступить? — тихо спросил брюнет. — Нам пришлось отдать дом. — с горечью ответил Столас. — Срок, который они дали на сбор денег, был слишком маленьким. Но даже дом не смог покрыть всю сумму. Тогда, в тайне от матери, я обходными путями влез в одну контору… Она единственная в нашем городе на тот момент выдавала займы несовершеннолетним. Я не мог больше видеть мамины слёзы. Кроме неё, у меня больше никого не осталось. Она до сих пор ни о чём не подозревает. Я надеюсь, что так и останется. — Сколько тебе было?.. — Шестнадцать. Блиц едва заметно кивнул, стараясь не выдать свой собственный ужас, который липкими кольцами обвил его плечи. — С долгами отца я справился. Но проценты, которые мне обозначили в другом месте… росли, как снежный ком. Со временем они удвоили сумму, что я задолжал. — голос Столаса дрогнул. — Я думал, у меня всё под контролем. Думал, моя зарплата, мои… бонусы, мои вложения, всё это поможет мне держаться на плаву. Я думал, что смогу… решить всё это до того, как оно коснётся меня напрямую. Блиц молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Столас, этот холодный, отстраненный, казалось бы, непоколебимый эгоист, в конце концов оказался жертвой тяжёлого наследия. Эта история была куда более болезненной и реальной, чем все его предыдущие представления о Гоэтии. — Даже документы в вуз не смог подать из-за человека, о котором вот уже столько лет ни единого слова не слышал. Я даже не знаю, жив ли он. Парень наконец повернулся к Блицу, и в его глазах, помимо печали, мелькнула нотка стыда. Выражение чужого лица заставило Столаса прикусить язык. — Что я тебе тут выдал… — Чего?! — спохватился парень. — Нет! Прости, пожалуйста! Я просто… это кошмар, Столас. Мне тяжело такое слышать, но я искренне сопереживаю и не пытаюсь как-то тебя обсмеять или обидеть… — Блиц придвигается ближе. Мнётся, не зная, как подступиться. — Так ты пошёл в модельный бизнес из-за… — Да, — коротко отрезает парень. — Изначально, из-за денег и работы. Образования у меня нет, талантов особых тоже… только красота, так почему бы не воспользоваться ею? В шестнадцать, конечно, не особо шло с работой. Меня часто кидали на деньги и пытались загнать не в самые легальные места. А потом, уже в двадцать лет, я попал к Мистеру Майеру, за что очень ему благодарен. — А как он тебя нашёл? Ты отправлял ему портфолио? Или, может… — Нет, идиот, — Столас фыркнул. — Я не спал с ним. И портфолио не скидывал. Мы просто оказались гостями на одном вечере… там он меня и заметил. Блиц кивнул. Собственно, он так и подозревал, что дело было именно в деньгах, правда не предполагал, что всё будет так запущено. — Может, я могу тебе как-то помочь? Пока в голову ничего не приходит, но вдруг у тебя есть свой план? — Ты прав, план есть, но без твоего участия, уж извини, новичок. Удивлённый взгляд устремляется на Столаса. Тот, видимо, уже отошёл от рассказа об отце и теперь пытался сменить вектор настроения. Возможно, чтобы перетянуть внимание Блица на что-то другое. Баксо лишь надеялся, что Столас не пожалел, доверившись ему. — Я ищу себе… пару, — голос парня стал чуть твёрже, в нём появилась прежняя, хоть и ослабевшая, сталь. — Богатую пару. Ту, что сможет обеспечить мне не только финансовую стабильность, но и… выход из этого болота. У меня есть некоторые связи, поэтому я знаю, где водятся такие люди. Мне нужно лишь попасть в их круг. У меня есть все данные: харизма, внешность, умение держаться. Осталось лишь найти нужного человека, кто сможет… инвестировать в меня. В разговоре Блиц хотел упомянуть того мужика с парковки, но вовремя остановил себя — в голову вдруг пришла совершенно другая мысль, которая показалась ему очень даже неплохой. — Знаешь, — начал Блиц, вставая со стула, — у меня есть идея. Ты говоришь, тебе нужно попасть в круг «нужных людей»? У меня как раз есть возможность. Один мой состоявшийся знакомый с универа позвал меня на закрытое мероприятие. Очень эксклюзивное. Там будут все — звёзды шоу-бизнеса, крупные бизнесмены, просто очень обеспеченные люди. И, как я слышал, там будет много свободных… инвесторов. Он заглянул Столасу в глаза, едва сдержавшись, чтобы не взять того за руку. Было тяжело говорить эти слова, язык будто не слушался, но Блиц продолжил, списывая всё на позднее время: — Ты идеально впишешься в эту обстановку, Столас. Если действительно хочешь найти себе «богатую пару», то лучше места уже и не будет. Такие мероприятия проходят не часто. Я могу тебя туда провести. Как своего рода… плюсом. Ты сможешь познакомиться с кем-нибудь. И, возможно, именно там найдешь ту или того, кто тебе нужен. Я, конечно, не обещаю, что всё получится, но шанс есть. Что скажешь? Готов рискнуть? Столас внимательно выслушал, в его глазах мелькнул интерес, который тут же сменился лёгким сомнением. — А что взамен? — спросил парень, смотря на Блица с новой, чуть более настороженной искрой. — Ты же не делаешь мне одолжение просто так. Блиц усмехнулся. Он ждал этого вопроса. — Верно. Как знаешь, я тут, в этой самой студии, сегодня с утра оставил кое-какие свои вещи. Кофту, сумку с инструментами. И, честно говоря, я совершенно не хочу собираться и тащить всё это домой ночью, тем более, что ты тут так уютно обустроился. Так что вот моё условие: ты разрешаешь мне переночевать здесь, рядом с тобой, на таком же… очаровательном пуфике, а я в ответ — даю тебе пропуск на эту вечеринку. Считай, выгодный обмен. Идёт? Лёгкая улыбка тронула губы Столаса. Она была чертовски похожа на ту, что он подарил Блицу, когда тот рассказал ему в отеле про «Best boy». Брюнет весело хмыкнул. Он ещё раз оглядел студию, затем Столаса, который теперь выглядел не таким потерянным. — Идёт, придурок. — со смешком отвечает Столас. — Но подушки себе сам ищи. Своими не поделюсь. Блиц глупо смотрит на улыбающегося парня, лицо которого мягко ласкает свет уличного фонаря, и надеется, что теперь, хотя бы мысленно, может называть Столаса своим другом.

***

Через некоторое время, рядом с горой подушек возникла такая же гора из пледов, но чуть поменьше. Всё-таки потребность в том, чтобы укрываться, в рабочее время съедала людей не так сильно, как желание посидеть на мягком пуфике. Вытащив из шкафа все пледы, что там были, Блиц соорудил себе импровизированное ложе, чем-то напоминавшее половинку осиного гнезда. Пока он метался вокруг своей постели, Столас спокойно сидел с телефоном в руках, иногда поднимая взгляд и оценивающе оглядывая его творение. — Тебе помощь нужна? — спросил он, едва заметно улыбаясь, но не поднимая глаз с экрана. — Нет, — ответил Блиц, слегка смущаясь, — вроде справляюсь. Просто есть тонкое искусство: сооружать постель с максимальным количеством хлопот. — Звучит, как мой обычный вечер. Брюнет в ответ смеётся, плюхаясь спиной на свою «пледовую» поляну. Тихое шуршание на пару секунд заполнило пространство, а затем исчезло, так же быстро, как и появилось. Блиц сел в позу лотоса и сложил руки на коленях. Его сковало замешательство — как заговорить, чтобы не показаться слишком навязчивым, но и не дать тишине раскидать всю близость. — Ты часто тут ночуешь? Столас легонько пожал плечами, не спеша с ответом: — Вообще, нет. Зачастую я прихожу домой раньше, чем мне успевают сообщить о визите коллекторов, поэтому я просто тихо отсиживаюсь в квартире, пока они не уйдут. По тому, как спокойно парень говорил, не трудно было догадаться, что подобное для него уже в рамках нормы. — Но когда я узнаю на работе, то, конечно, остаюсь тут. Лишний раз не рискую, вдруг дверь выломают. — телефон в его руке пиликает, уведомляя о разряженной батарее. — А ценные вещи я дома не храню, разве что зарядку сегодня забыл… Он со вздохом отключает телефон. — У меня есть с собой! Давай поставлю? — Блиц призывно протягивает ладонь. — У нас, вроде, похожие модели. — Давай, — после недолгой заминки соглашается парень и отдаёт гаджет коллеге. — Определённо, подлизываешься, — заключает он и отворачивается к стене, проваливаясь глубже в подушки. — Я просто пытаюсь наладить с тобой отношения, — выдыхает Блиц, втыкая блок зарядки в разетку. — Но ты, видимо, по-прежнему этого не хочешь. Он кладёт чужой телефон на стул и возвращается на своё место. Столас даже и не думал поворачиваться к нему. — Ты стабильно нарушаешь моё личное пространство, — бубнит в ответ парень. — Оно у тебя протяжённое, как Марс! Столас наконец поворачивает голову и слегка приподнимает бровь, показывая — не согласен, но и не злится. В это время в коридоре гаснут последние лампы. На лестнице неподалёку слышатся шаги. Должно быть, охранник обходит здание, проверяя везде освещение. Он должен был проверить все двери, чтобы убедиться, что каждая закрыта на ключ, но сегодня у него, видимо, не было никакого желания проходить лишние двадцать шагов. А может и не только сегодня. Поэтому топот, отражающийся от стен коридора, очень быстро исчезает. — Тебе… нужен плед? У меня их тут предостаточно, — Блиц протягивает одно цветастое покрывало Столасу. Ответом ему послужило молчание. — Ну какой же ты вредный засранец… Он наклоняется к парню и накидывает на него плед, аккуратно поправляя уголки. Тот лежал неподвижно, изредка посапывая, но Блиц чувствовал, что сон его ещё не тронул. Видимо, пялить в стену — это очень интересное занятие. Баксо улёгся поудобнее, повернувшись лицом к Столасу. Вид на его худую спину, скрытую покрывалом и подушками, позволял чувствовать себя спокойнее. Было в этом цветастом балагане своё особое очарование, словно их двоих окружала не тёмная студия, а милая детская комната с множеством игрушек. Блиц закрыл глаза и улыбнулся. Впервые за много лет он засыпал не один. — Спокойной ночи, Столас.