Правило первой ночи

— Скарамучча! Ирод ты этакий! Сколько раз можно повторять одно и то же?! Сказано ж было — занеси скотине еду! Что за несносный мальчишка?! Хочешь чтобы по твоей спине опять палкой прошлись?! Так я тебе это устрою! — кричал седой старичок махая толстым кулаком. Скарамучча, стоявший возле старого колодца, даже не повернул голову в сторону орущего мужчины. Смахнув рукой собравшиеся на лбу капельки пота, он потянулся за деревянным ведром, которое стояло на траве. Набрав в него воды из колодца, он аккуратно, придерживая за донышко, чтобы не пролить воды, поставил ведро на землю. — Ты оглох на оба уха?! Я с тобой разговариваю! — продолжал кричать седой старик. Парень зло стиснул зубы, но опять промолчал. Как бы ему не хотелось кинуть в ответ этому старику что-нибудь колкое, он знал, что это закончится плачевно для него — отметина, оставшаяся от прошлого раза, как его огрели палкой по спине, до сих пор не зажила. Его ладони, сплошь и рядом покрытые мозолями, сжались в кулаки. — Хорошо… — еле-еле выдавил он едким голосом. Как же Скарамуччу бесил этот дед! Неужели старик и правда думает, что если барин назначил его старостой, то ему все позволено?! А стоит только барину или кому-нибудь из его семьи появится в поле зрения, так дед сразу в мямлю превращается! Набрав второе ведро воды, он поставил его на землю рядом с первым. Ноги и руки ужасно ныли от долгой работы. Сейчас был конец лета, а это значит, что пришло время сборки урожая. И хоть в этом году урожай выдался на славу, что очень радовало практически всех крепостных, Скарамучча не сильно разделял радостный настрой других. Чем больше урожая — тем больше работы, логично, не правда ли? Каждый божий день он работал до упаду. Каждый день он пахал как лошадь, ведь барщина сама себя не отработает. И чем больше на него сваливалось дел, чем больше он уставал, тем сильнее сердце наполняла ненависть. Ненависть к дворянам. Каждый день они просыпаются в мягкой и теплой постели, все свое время посвящают балам и визитам, едят вкусную еду, пьют дорогое вино… А крестьяне работают. Работают для того, чтобы у этих мерзких созданий была сладкая жизнь, надрываются и не получают взамен ничего. Только побои и надругательства. Да помещики своих крестьян за людей не считают! Скарамучча терпеть не мог дворян. Особенно тех, в собственности которой находился сам. Ходят все такие важные, голова кверху, спины выпрямлены. Такие белоручки… Наверное даже грязи на своих руках отроду не видали. Много подобных мыслей проносилось у него в голове, но какой был от них толк? Все равно изменить он ничего не может. Он как был крестьянином, так им и останется, а они как были дворянами, так ими и останутся. Они все так же будут жить в роскоши, а он все так же будет еле-еле сводить концы с концами. Солнце садилось. Скарамучча неспешно шел по направлению к небольшой ветхой избе. Он толкнул дверь и та со скрипом открылась. — Я вернулся, — сказал он зайдя внутрь, а затем, подойдя к деревянной скамье, тут же опустился на нее. Избушка была совсем небольшая. В одном углу белая печь, а в другом образа святых со свечей. Небольшой столик и две деревянные скамьи — одна возле стола, а вторая у печки. На второй скамье сидела девушка, она была невысокого роста, лицо её имело мягкие и приятные черты. Одета она была в белое льняное платье с небольшими, вышитыми нитью узорами. Держа в руке ткань, она умелыми движениями руки вышивала какой-то рисунок, который был слегка схож с рисунком на её платье. Это была никто иная, как приемная мать Скарамуччи — Нахида. Заметив вошедшего, она улыбнулась и заговорила ласковым голосом. — Ты сегодня вернулся позже чем обычно, Скарамучча. Прикрыв рот рукой, парень зевнул, а затем ответил уставшим тоном. — Просто Сян Лин попросила принести воды на кухню, а затем этот старик заставил лошадей кормить… При упоминании старосты он зло сжал зубы. «Чтоб на его голову сваливалось что-нибудь тяжелое…», — подумал про себя парень. -Я бы вернулся намного раньше, Нахида… Но этот дед… Вечно он лезет ко мне! То это сделай, то другое… Чтоб его… — Ничего страшного, все хорошо, — ответила она мягким голосом, решив проигнорировать возмущение парня на счёт старосты, - главное, что сейчас ты дома. У меня как раз есть к тебе разговор. Сидевший на скамье Скарамучча слегка удивленно посмотрел на приемную мать. — Что за разговор? — спросил он с неприкрытым интересом в голосе. Нахида опустила взгляд на свою вышивку и немного полюбовавшись проделанной работой, отложила ткань в сторону. — Ты уже вырос, тебе девятнадцать лет. И я подумала, что было бы неплохо, если бы ты... Женился, — она не сводила с него глаз в ожидании реакции. На парня словно ведро холодной воды вылили. Что-что?! Жениться?! Не успев обдумать все как следует, он выпалил: — Да ни за что! Больно надо мне с какой-то девкой возиться! Такой ответ от него был вполне ожидаем для Нахиды, она никак не отреагировала на его всплеск эмоций и спокойно продолжила. — Я как раз подыскала тебе невесту. Это дочь нашего старосты, ее зовут Нилу. Она твоего возраста, достаточно красива и в хозяйстве хорошо разбирается… Да и к тому же, ты ведь знаешь, что барин все равно поженит тебя с кем-нибудь, так не лучше ли женится на красивой и хозяйственной девушке, чем на той, на кой прикажут? Скарамучча сидел нахмурившись. Ему жениться? Как будто без этого проблем мало! «Да и к тому же, эта девушка дочь того самого деда, который вечно накидывает на меня дополнительную работу, так ещё и кричит на меня так, будто я не человек, а собака какая-то! А если я на его дочери женюсь, так он мне родственником станет?! Ну спасибо, такое счастье мне не нужно!» — Я не хочу, — коротко бросил он. — Даже разговоривать об этом не желаю! Нахида не была удивлена, ведь Скарамучча никогда не относился к браку положительно. Говорил, что лучше один жить будет, чем с кем-то. Да и это, честно говоря, было вовсе не удивительно. У Скарамуччи никогда не было ни с кем, если не считать Нахиду, доверительных отношений. Приёмная мать была для него единственной, к кому он мог прислушаться и не язвить в ответ. И все же, даже с ней он не всегда был полностью откровенен, ведь если в его жизни случались какие-то проблемы, он никогда не рассказывал об этом, а предпочитал разбираться со всем сам. — Послушай, я хоть и выгляжу моложе своего возраста, но ты ведь знаешь что я не так уж молода. Мне бы хотелось увидеть внуков, пока я ещё при жизни, — начала она ласковым голосом, но увидев как парень скривился, она не стала продолжать тему «внуков». — Даже если так... Тебя ведь никто не заставляет ее любить. Но поверь мне, милый, когда меня не станет, я хочу чтобы рядом с тобой был человек который сможет тебя выслушать и помочь. Я не могу позволить чтобы ты остался один, Скарамучча. Парень вздохнул, он прекрасно знал что она хочет для него только самого лучшего, но. Жениться он уж точно не хочет! И все же, спустя несколько дней, он согласился. Почему? Скарамучча и сам не мог дать полностью ясный ответ. То ли Нахида смогла его убедить, то ли он сам пришёл к выводу, что лучше женится самому, чем по приказу, но в любом случае исход был одним — он согласился. Барин дал добро на брак. Нахида была вне себя от счастья. Когда до женитьбы оставался лишь один день, было решено что Скарамуччу и Нилу обвенчают в церкви. Обычно крестьян не женили с такими почестями, как поход в церковь, но так как отец Нилу был не обычным крепостным, а старостой, было решено, что все пройдёт чуть пышнее чем обычно. Когда настал день свадьбы, Скарамучча чувствовал странное чувство внутри. С одной стороны ему было все равно, а с другой... С другой ему казалось что после этого события его жизнь уже не сможет вернуться в прежнее русло. Стоя на берегу реки, он смотрел на свое отражение. Перед тем как сюда прийти, он надел более-менее чистую и хорошо выглядевшую рубаху. Все таки он женится, а не в поле работать идет… Приглаживая волосы рукой, он вглядывался в свое отражение в воде. Он женится? Да как вообще в это можно было поверить?! Но это ведь не сильно изменит его жизнь, верно? Он как и раньше будет работать в поле, выполнять всякие поручения этого деда-старосты… Просто жить будет с женщиной. Так почему же внутри него зародилось такое странное чувуство.? Чувство… Что-то среднее между волнением и даже… Страхом? «Да что за бред?! Чего это мне вдруг страшно стало?! " — мысленно рявкнул он сам на себя. Постояв на берегу ещё какое-то время, он наконец отвернулся от воды и пошёл прочь. «Что не делается — все к лучшему», — всплыли в его голове недавние слова Нахиды. Дорога в церковь была совсем недолгой, здание храма находилось всего-то в каких-то ста аршинах от их деревушки. По пути в храм Скарамучча старался даже не смотреть на свою будущую жену, да и она, кажется, не сильно горела желанием проявлять к нему какой-то интерес. «Забавно что мы с ней разговаривали только один раз. Да и то просто поздоровались», — усмехнувшись подумал Скарамучча и посмотрел через плечо назад. За ними шли не только Нахида и отец его будущей жены, но и два десятка с лишним других крепостных. «Конечно, не каждый день в нашей глуши какой-то праздник, вот и идут поглазеть», — подумал парень. Возле входа в церковь их поприветствовал священник в черных одеждах. Это был старичок лет пятидесяти, невысокий, с длинной седой бородой и добрыми глазами. Он поздравил Скарамуччу и Нилу с «таким счастливым днём» и сказал зайти внутрь для начала церемонии бракосочетания. Церковь хоть и не была впечатляющих размеров, но все желающие посмотреть на церемонию туда поместились. Освещая лики святых, в полумраке горели восковые свечи. Скарамучча слышал от одного старого крепостного, которому посчастливилось ещё с отцом нынешнего барина побывать в столице, что в больших храмах и соборах стены украшают различными фресками и расписывают стены картинами из библейских сюжетов. Разумеется в их маленькой церквушке такого не было, но даже так тут сохранялась таинственная, берущая за душу атмосфера. Когда священник уже подвёл парня и девушку к алтарю для произнесения клятв, дверь храма внезапно открылась и внутрь зашёл ещё один человек. Атмосфера в церкве резко изменилась. Стоящие ближе к выходу тут же стали одергивать других и что-то тихо им шептать. Скарамучче даже показалось, что свет свечей слегка померк. Вошедший был высокого роста, рыжеволос. На нем был камзол, а на голове же красовалась темная шляпа, тень от которой скрывала выражение его лица. Богатое одеяние вошедшего создавало резкий контраст на фоне скромной одежды крестьян. Как только мужчина зашёл внутрь, внимание всех приковалось к нему. Никто не смел и слова сказать, можно было расслышать только совсем тихое перешептывание. Перед ними был никто иной как хозяин этих земель и этого поместья. Дворянин, князь Чайлд Тарталья. — Здравствуйте, святой отец,— вежливо поздоровался он. Его голубые глаза стали оценивающе рассматривать всех присутствующих. Появление барина смутило, кажется, даже самого священнослужителя. Повернувшись к новопришедшему, он заговорил слегка удивленным голосом. — Не ожидал вас увидеть здесь, барин. Решили лично посмотреть на свадьбу своих крестьян? Князь не спешил с ответом, медленными и размеренными шагами он прошел мимо тихо перешёптывающихся крестьян и подошёл к алтарю, где стояли священник, Скарамучча и Нилу. В церкви стояла тишина, был слышан лишь тихий скрип дощечек под ногами князя. Взгляд дворянина прошёлся сначала по девушке, но не задержавшись там на долго, он переключил свое внимание на Скарамуччу. Рассмотрев парня с ног до головы, он улыбнулся и произнёс негромким голосом: — А ты довольно неплох собой. Скарамучча недоверчиво посмотрел на дворянина. Вот он, князь Тарталья, стоит перед ним собственной персоной. Быть крестьянином — явно не подарок Божий. А если ты ещё и находишься во владении барина, который не знает слово снисходительность, то это ещё хуже. Хоть Тарталья и не был сущим тираном, но наказание от него можно было получить легко. Открыл рот когда тебя не просили — выпороть. Выполнил поручение не вовремя — выпороть. Попался на глаза дворянина, когда он без настроения — тоже выпороть. И вот опять Скарамучча почувствовал в груди это чувство — холодную, словно январский лед, ненависть. Скорее всего его внутренне состояние отразилось на лице, ведь Тарталья почему-то слегка нахмурился и холодно заговорил. — Чего же ты смотришь на меня таким взглядом, крестьянин? — последнее слово он выдовил едким, полным пронзающего холода голосом. Скарамучча тут же осознал свою оплошность и вернув лицу статическое выражение, отвёл взгляд. «Черт бы тебя побрал, петух богатый…», — выругался он в своих мыслях. Тарталья ничего больше не сказал ему, лишь махнул рукой, и сказав тихое «продолжайте», с разочарованным видом отошёл в сторону. Обряд венчания прошел быстро. Когда все стали выходить из церкви и поздравлять новобрачных, барин отошёл от толпы своих крепостных. Его взгляд голубых глаз опять устремился к Скарамучче. Спиной почувствовав что на него кто-то смотрит, парень обернулся и встретился взглядом с Тартальей. Увидев, что крестьянин тоже смотрит на него, князь улыбнулся и поманил его к себе движением пальца. «Что ему от меня надо? Я ему собачка что-ли, чтобы по взмаху пальца прибегать?!» — раздраженно подумал Скарамучча. Как бы ему не хотелось просто проигнорировать этого человека, он не мог не подойти. Неспешным шагом он приблизился к мужчине и поднял на него глаза. — Вы меня звали? — произнес он угрюмым голосом. Барин слегка улыбнулся и кивнул. — Верно, верно. Поздравляю с таким важным событием, — сказал он с какой-то насмешкой в голосе. Между ними повисла тишина. Тарталья просто стоял и улыбался хитрой, почти лисьей улыбкой, а Скарамучча смотрел на него с нескрываемым раздражением на лице. Их молчание длилось примерно с полминуты. Наконец, не выдержав, крепостной заговорил. — Это все..? Я могу идти? Князь пару секунд продолжал смотреть на него и лишь затем отрицательно покачал головой. — Нет-с, я хотел задать тебе вопрос, дорогуша, — мягко протянул Тарталья, словно смакуя каждое слово — Ты собираешься выплачивать подать? Скарамучча впал в ступор. Какая такая подать? Увидев замешательство своего крепостного, князь улыбнулся. — Если я воспользуюсь барским правом, собираешься ли ты выплачивать подать, то есть выводную куницу? — стал пояснять он. — Надеюсь ты понимаешь о чем я, а? Или мне придется посвятить тебя в это во всех подробностях? — при последних словах дворянин чуть подался вперёд, от чего расстояние между ним и Скарамуччей сильно сократилось. Крестьянина словно огнем обожгли, он тут же отпрянул. — Выплатить..? И сколько же? Тарталья наигранно задумался и ответил. — Пять рублей. Как тебя такая цена? — спросил он с лёгкой усмешкой. Глаза парня расширились от удивления. «Пять рублей?! Да где я возьму столько?!» Задумавшись, он ответил. — Простите. Но можно ли выплатить натуральными продуктами? Допустим молоком и... Не успел Скарамучча договорить, как князь покачал головой. — Нет, нет, нет. Я же ясно сказал - или я пользуюсь тем, что дано мне по дворянскому праву, или ты приносишь выкуп. Разговор окончен. Барин развернулся и пошел прочь, а Скарамучче оставалось лишь смотреть ему вслед. Когда Скарамучча рассказал об этом разговоре Нахиде, Нилу и её отцу, всем было понятно, что таких денег за один вечер они нигде не наскребут. Бедная Нилу не находила себе места, она то и дело тяжело вздыхала и говорила своему отцу: — Батюшка, я не хочу. Что мне делать.? Понятное дело на этот вопрос не отвечал ей ни ее отец, ни Нахида со Скарамуччей. Парень впервые даже почувствовал к ней некую жалость. Как же все-таки было жестоко поступать так с девушкой. Иного выхода не было. Когда наступил вечер и солнце стало медленно идти к горизонту, Скарамучча вышел вместе с Нилу на улицу и они пошли в сторону барского дома. Нахида перекрестила их, а затем, вздохнув, сложила руки на сердце. — Да поможет ей Господь, — тихо сказала она. Когда молодожёны дошли до большого трехэтажного здания барского дома, от которого так и веяло величием, Скарамучча приподнял голову, чтобы его как следует рассмотреть, не каждый день ведь так близко к барским хоромам подходишь. Здание было просто огромным! Для Скарамуччи, который видел только одноэтажные избы, у которых максимум чердак был и который никогда не подходил к барскому дому, это здание казалось таким… Величественным… Кремово-белоснежные стены, красивые объёмные узоры вокруг окон… Длинная мраморная лестница, в начале которой стояли невысокие белоснежные столбы. Да от этой красоты было невозможно оторвать взгляд! К ним навстречу, по белой широкой лестнице спустился дворецкий. Это был мужчина лет сорока с лишним, невысокого роста, с лысиной на макушке и кривоватым носом. Он осмотрел их придирчивым взглядом и сказал: — Барин ждёт вас двоих в своих покоях. Шаркнув ногой по земле, Скарамучча скрестил руки на груди. — Мне тоже идти? — неуверенно спросил он. Дворецкий кивнул и высоко вздернул свой кривой нос. — Барин сказал привести вас двоих. Старик с лысиной отвернулся от них и стал подниматься по мраморной лестнице. — Идите за мной, — коротко бросил он не оборачиваясь. Они стали подниматься по лестнице. Дойдя до парадной двери, Скарамучча уже протянул руку чтобы открыть дверь, но его окликнули. — Это парадный вход. Он для гостей, барина, его семьи и близких слуг. Вас велели вести по черному ходу, где ходят слуги, — с напыщенной важность и презрением сказал дворецкий. Они подошли к дворцу с боковой стороны и старик-дворецкий открыл деревянную дверь, после чего они вошли внутрь. Идя по лестнице, Скарамучча посмотрел на Нилу. Девушка выглядела очень взволнованно — она нервно кусала губы, дыхание ее было неровным, а ладони были сжаты в кулачки. Скарамучча чувствовал искреннее сочувствие к этой девушке. Даже если он никогда и не женился бы на ней по доброй воле, это вовсе не значило, что он испытывал к ней какие-то отрицательные чувства. Разве кто-нибудь заслужил такое надругательство над своей честью? — Все будет нормально, — сказал он, попытавшись придать своему голосу уверенность. Девушка подняла на него взгляд своих голубых глаз и слегка кивнула. Проведя их по нескольким коридорам и лестницам, дворецкий наконец привел их к покоям князя. Барин ждал их в своем кабинете. Повернувшись спиной к входной двери, он стоял у окна, скрестив руки на груди. Когда дворецкий по ту сторону двери спросил можно ли войти, Тарталья коротко кинул «можно» и продолжил смотреть в окно. Старик с лысиной открыл дверь и, пропустив вперёд Скарамуччу и Нилу, зашёл сам. Комната была просторной, по бокам её располагались массивные книжные шкафы, которые так и пестрили количеством разнообразных книг. Недолеко от одного из шкафа стоял чайный столик и два кресла, а в середине, ближе к окну стоял большой письменный стол, заваленный различными бумагами, чернилами, а так же полуиспользованной восковой свечей в подсвечнике. Стоящий около окна Тарталья пару секунд продолжал смотреть на вид за стеклом, словно наблюдал там за чем-то, а затем повернулся и посмотрел на вошедших. — Вы пришли?А я уж заждался. Он неспешным шагом стал подходить к ним. Остановившись в двух шагах от своих «гостей», он посмотрел на уставившуюся в пол Нилу. Девушка сжалась под его взглядом и сглотнула. Тарталья перевел взгляд на своего дворецкого. — Отведи ее в ту комнату, которую я просил приготовить на этот вечер, а затем запри ее там, — сказал он равнодушным голосом. Дворецкий кивнул и кинув бедной Нилу короткое «Иди за мной», вышел из кабинета барина. Скарамучча проводил их взглядом. «Надеюсь с ней все будет нормально. А ведь этот подонок даже не рассчитывал что я принесу выкуп!» — Вы даже не думали что я смогу принести выкуп? — частично озвучил он свои мысли, силой заставив себя не сказать «подонок». Тарталья усмехнулся и опять скрестил руки на груди. — Так ты его и не принёс, верно же? — сказал он насмешливым тоном. Скарамучча нахмурился. Неужели этому человеку хотя бы совсем чуть-чуть не совестно от своих действий? — Я могу идти? — спросил парень. Улыбка словно ещё больше расцвела на губах Тартальи, а его глаза потемнели. Как и утром, возле церкви, он сделал шаг вперёд и сократил расстояние между ними. Только вот, в отличии от того раза, они находились в помещении, а Скарамучча, как назло стоял не так уж и далёко от стены. Поэтому когда он сделал шаг назад, то упёрся спиной в твердую поверхность и теперь не мог отойти. Странное чувство охватило Скарамуччу, когда он посмотрел в глаза князя. В голубых глазах барина читалось что-то странное - они были темны, словно какой-то неведомый замысел стоял за этим взглядом. — Так. Я могу идти..? — неуверенно повторил свой вопрос парень. Тарталья ещё ближе наклонился к нему. Когда их лица находились на расстоянии дюйма друг от друга, он приблизился к уху своего крестьянина и тихо прошептал. — Но ты ведь не принес мне выплату… Значит я имею полное право воспользоваться правилом первой ночи… Так ведь? От этого томного тона по спине Скарамуччи пробежал табун мурашек. А он то тут при чем?! Нилу ведь уже увели в комнату, что этот князь от него хочет?! — А я то тут при чем? — в недоумении спросил парень. Тарталья немного помолчал, а затем рассмеялся. — Ты думал что я положил глаз на ту девчушку? Скарамучча слегка кивнул и ответил: — Если бы нет, то думаю вы бы не хотели воспользоваться ей… Услышав его ответ, князь ещё больше рассмеялся. — Ха-ха, да чтобы ты знал, у меня во владении таких больше двух десятков найдётся, а есть девушки куда покраше её, — он игриво провел пальцем по шее Скарамуччи. Парня бросило в холодный пот. Что тут, черт возьми, происходит?! Что на уме у этого петуха богатого?! — Подождите... Вы! — он не успел договорить, ведь дворянин поднес свой палец к его губам, отчего Скарамучча недовольно скривился. — Т-с-с-с… Тише. Разве я не все понятно объяснил тебе? Дворянин подошёл к нему вплотную и приблизив свое лицо к его продолжал хитро улыбаться, словно хищник, который загнал долгожданную добычу в угол и вот-вот отведает лакомый кусочек. Но Скарамучча не из тех, кто будет спокойно терпеть такое отношение к себе. Со всех сил, что он смог найти в себе, он толкнул Тарталью в грудную клетку. Князь явно не ожидал, что крепостной будет как-то физически сопротивляться, поэтому, получив удар в грудь, он на мгновение расстерялся, что позволило Скарамучче выскользнуть прочь. Парень тут же подбежал к двери и уже протянул руку чтобы её открыть, но его грубо схватили за предплечье и оттащили обратно. На лице Скарамуччи отобразилось раздражение, которое переходило в настоящий гнев. — Руки убери, крыса дворянская! — едким, холодным голосом крикнул парень, напрочь забыв о том, что человек, стоящий перед ним был куда выше по статусу, чем он. То, что он так его назвал, было самым настоящим оскорблением, за которое крестьянина могли выпороть розгами до потери сознания, а то и до смерти. Но ненависть, которая годами скапливалась в его душе, сейчас так и наровила выйти наружу. Несмотря на то, что он прекрасно понимал, что ему грозит за подобное неуважение, в его глазах все равно читался вызов. Он смело смотрел на дворянина и молчал. Князь тоже стоял молча, словно не веря, что кто-то настолько низкий, как его же крепостной, посмел сказать ему подобную вещь, а в добавок ещё и так бесцеремонно оттолкнуть. Подняв руку, он дотронулся до того места на груди, куда его ударил Скарамучча. Проведя пальцами по белой ткани, он поднёс их к своим глазам. — Грязь… — с отвращением промолвил он после минутой паузы. — Неужели думаешь, что такой грязный щенок как ты, может так неуважительно ко мне обращаться? Ты поплатишься за свои слова, дорогуша, определённо поплатишься, — его тон был мрачен и надменен. Конечно же Тарталья был зол на то, что какой-то крепостной посмел сказать такое ему в лицо. Не отрывая взгляда холодных голубых глаз от Скарамуччи, он брезгливо отряхнул руку от приставшего к пальцам комочка песка. — Но сначала я прикажу тебя как следует вымыть, не хватало чтобы после тебя постель вся в песке была. «В смысле постель?» — удивленно спросил сам себя в мыслях Скарамучча.