Правило первой ночи

Скарамучча и сам не заметил, как рассказал новому знакомому всю случившуюся с ним историю. Почему-то смотря на Кадзуху, парню казалось, будто бы они знакомы не первый день, а уже много лет. Что было причиной этому чувству он и сам не понимал. Может быть из-за того, что глубокие глаза Кадзухи, по цвету напоминающие рубины, смотрели на Скарамуччу спокойно и даже как-то ласково, или же причиной было то, как мягко и успокаивающе звучал его голос, а может и все вместе. Слушая рассказ Скарамуччи, Кадзуха молчал с задумчивым выражением лица, словно по несколько раз обдумывал все услышанное. Когда новый знакомый услышал о том, по какой причине Скарамучча оказался здесь, он удивленно вскинул брови и спросил: - Наш барин выбрал тебя для исполнения правила первой ночи..? Неужели ему нравятся... - В подробности можешь не вдаваться, тут и так все ясно, - раздражённо пробормотал Скарамучча, махнув рукой. Кадзуха лишь кивнул. Между ними на пару минут повисла тишина, которую нарушил стук женских туфель в коридоре. Переглянувшись, и без того молчавшие Кадзуха со Скарамуччей притихли ещё больше. Парень слышал лишь биение своего сердца в груди. Когда шаги полностью утихли, Кадзуха тихо спросил: - Что ты собираешься делать дальше? Ведь днем тебя искать начнут... Барин такого унижения тебе точно с рук не спустит. - Ты прав. Честно говоря... Я и сам толком не знаю, что теперь делать. Неожиданно для Скарамуччи Кадзуха вдруг взял его за руку и улыбнулся. - Если хочешь,можешь переночевать в моей комнате. Скарамучча в замешательстве посмотрел на Кадзуху. Они ведь с ним только что познакомились, а он уже готов помочь человеку, которого и дня не знает? - С чего ты решил мне помогать? - настороженно спросил парень, прищурившись то ли от того, что в комнате было плохое освещение, то ли для того, чтобы как можно лучше рассмотреть лицо Кадзухи, выискивая хоть немек на скрытый мотив. - Разве в этом есть что-то плохое? Не сидеть же тебе тут всю ночь. А если думаешь, что сможешь убежать на улицу, то я тебя разочарую - на ночь тут каждая дверь запирается. Да и даже если ты, предположительно, сможешь выйти из здания, то какой от этого прок? Все равно ведь наказания не миновать. Кадзуха был прав - как такого выхода из этой ситуации у Скарамуччи явно не было. Куда бы он сейчас не пошёл, утром его в любом случае ждут розги. От одной мысли о предстоящей боли у парня стеснило грудь, а в животе стал завязываться клубок страха. "А ведь было много случаев, когда крепостных забивали до смерти..." Все ещё терзаясь сомнениями Скарамучча все же согласился. К удивлению крепостного крестьяна комната Кадзухи оказалась очень даже просторной - в ней спокойно вмещались кровать, письменный стол, на котором то тут, то там лежали разбросанные листы бумаги, шкаф из какого-то тёмного дерева, кресло, а также две тумбочки. Несмотря на количество мебели, в комнате было просторно и с лёгкостью вместимость бы ещё столько же вещей, сколько тут уже было. Удивленно осмотрев интерьер комнаты нового знакомого, в голове Скарамуччи невольно появились сомнения на счёт того, что Кадзуха просто слуга. Да, без сомнений крепостные, живущие в барском доме, имели условия для жизни куда лучше, чем те, кто жили в деревнях, но чтобы настолько... Подогрело удивление также то, что над столом висела массивная полка, на которой аккуратно, корешок к корешку, стояли книги. Получается, он умеет читать? Хотя на фоне того, что Кадзуха так умело играл на музыкальном инструменте, это, пожалуй, не так ярко выделялось. - Неужели ты простой слуга..? Разве у всех слуг в барском доме такие хоромы? - не удержался от вопроса парень. Кадзуха немного смущённо осмотрел свою же комнату и, подойдя к столу сложил в одну стопку разбросанную по всей столешнице бумагу. - Нет, не у всех. Горничные вообще все в одной комнате местятся... А я... Просто... Один из самых близких слуг. Ну, знаешь, моя работы заключается в том, чтобы... - парень почему-то замялся, немного скомкав краешек одного листа бумаги, - чтобы всегда быть рядом с членами барской семьи. Выполняю всякие срочные поручения, чай приношу, дворецкому помагаю... За младшим братом барина приглядываю. - Ясно, - коротко ответил ему Скарамучча и, подойдя к креслу, сел в него. Пока Кадзуха складывал листы бумаги в ровные стопки, один из листиков упал со стола прямо к ногам Скарамуччи. Подняв лист, крепостной поднёс его к лицу. На листике было что-то написано, но Скарамучча, как и почти все другие крестьяне, не знал ни одной буквы. Ровные закорючки, которые были написаны под небольшим наклоном вправо, образовывали собой столбик. - Это мои стихи... Не суди строго, - скромно пробормотал Кадзуха, со смущённой улыбкой глядя на листок. - Тебе не о чем беспокоиться, ибо я не умею читать, - равнодушно сказал парень пожав плечами и протянул Кадзухе листок. Тот взял лист бумаги своими тонкими изящными пальцами, слегка сжал и положил к остальным листиками на столе. "Он умеет мало того что читать, так ещё и стихи пишет... Играет на музыкальном инструменте, живёт в просторной комнате... Как-то это все странно", - рассуждал в голове Скарамучча. - Скажи, а как ты относишься к... - начал было Кадзуха, но был перебит Скарамуччей. - Дворянам? Ненавижу их, - коротко бросил он в ответ. Кадзуха слегка удивлённо посмотрел на сидящего в кресле парня. - Ненавидишь..? Почему же? Скарамучча лишь пожал плечами. - Да хотя бы потому, что большинство из них относится ко мне как к дворовой собаке! А ещё они... - эмоционально начал он, но в этот раз уже сам был перебит. - Ты видел много дворян, друг мой? Скарамучча на мгновение задумался. - Ну... Вообще-то нет. Только нашего барина и членов его семьи. - Не нужно судить всех по поступкам одного или нескольких человек. Среди дворян есть много порядочных людей, которые нормально относятся к крестьянам, - ответил Кадзуха строгим голосом. - Защищаешь их? Неужто потому, что сам дворянин, который решил притвориться передо мной слугой? - напряжённо спросил парень, все ещё сидя в кресле. Кадзуха вздохнул и покачал головой. - Нет... Я не дворянин. Читать и писать я научился у младших сестры и брата барина. Они добрые дети... Поэтому твое суждение о дворянах скоропостижно. А сейчас... Выкинь ненужные мысли из головы и ложись спать. - Хорошо, - вздохнул Скарамучча, откинувшись в кресле. - Думаю будет лучше, если ты поспишь на кровати, нежели в кресле. Скарамучча опять удивленно посмотрел на Кадзуху. - Ты и так очень много для меня уже сделал. Так что... Я откажусь. Да и к тому же, я ведь обычный крестьян из деревни, я привык на сене спать... Кадзуха улыбнулся, снимая с кровати покрывало. - Поэтому поспи сегодня в постели... Поверь, спать на кровати куда лучше, чем на сене, - сказал парень и, пойдя к креслу, взял Скарамуччу за руку. Крестьянин хотел было одернуть руку, но Кадзуха лишь сильнее сжал его ладонь. Нехотя, Скарамучча все же подошёл к кровати и сел на её край. - Мне, по-правде говоря, как-то неудобно перед тобой... Все-таки ты и так помог мне, предоставив ночлег, - сказал он, сжав рукой ткань белого одеяла. Кадзуха лишь махнул рукой и сам сел в кресло. - Все нормально, тебе правда не о чем беспокоиться. Скарамучча понял, что дальше вести этот разговор бессмысленно, поэтому залез под одеяло и лёг. Полежав немного молча, он прокручивал в голове их недавний разговор. - Спокойной ночи, мой новый друг, - послышался голос Кадзухи. - Спокойной... - тихо ответил Скарамучча, немного удивлённый с какой радостью и нежностью новый знакомый назвал его своим другом. Кадзуха посидел немного в кресле молча наблюдая за лежащим на кровати Скарамуччей, а затем, стараясь не шуметь, встал с кресла чтобы подойти к столу и потушив огонёк, горящий в медном подсвечнике. Комната погрузилась в темноту. "Так мягко...", - было последним, что пронеслось в голове у Скарамуччи, после чего он провалился в долгожданный безмятежный сон. Разбудил его тихий и немного взволнованный голос склонившегося над кроватью Кадзухи. - Доброе утро. Тебя уже ищут, друг мой... Так что вставай. Нехотя расскрыв глаза, Скарамучча сонно посмотрел на Кадзуху, который стоял склонившись над его кроватью. - Тебя уже ищут... - повторил тот. - Ищут...? - тихо переспросил парень, принимая сидящее положение. Кадзуха молча кивнул. Скарамучча тут же свесил ноги с кровати и встал. Раз его уже ищут, то медлить нельзя, ведь если Скарамуччу застанут в комнате Кадзухи, то влетит им двоим. Скарамучча за то, что ослушался барсокй воли, а Кадзухе за то, что он ему помог. "Он и так много для меня сделал, рисковал. Я не могу его подставить, поэтому нужно как можно скорее уйти...", - подумал крестьянин. - Ты главное не волнуйся. Я попробую смягчить тебе наказание и... - начал было Кадзуха, но Скарамучча вдруг стремительно направился к двери. - Спасибо тебе за все, Кадзуха. Будь спокоен, никто не узнает о том, что ты помог мне. Кадзуха, явно не ожидавший этого, поспешно продолжил: - Подожди, я... Но Скарамучча уже его не слушал. Быстро Выйдя из комнаты, он быстрыми шагами пошёл вдоль по коридору. Стоило только выйти Скарамучче в хол здания, как он тут же увидел дворецкого. Мужчина, в свою очередь тоже увидевший крестьянина, тут же подошёл к нему и грубо схватил за запястье. - Не знаю что ты сделал, но барин страшно зол на тебя. И поверь на слово, ты получишь по заслугам, мерзавец! Парень раздражённо посмотрел на дворецкого, который даже не зная причины по которой Скарамуччу искали, обозвал его. С языка уже хотелось сорваться какая-нибудь колкая фразочка, но парень вовремя себя остановил. Его нынешнему положению и так можно было только посочувствовать и усугублять его своим острым языком было явно не самым лучшим выходом. Дворецкий, увидев проходящую мимо девушку, подозвал её к себе движением руки. - Скажи нашему барину, что я нашёл его, - надменгым голосом приказал он девушке. - Кого нашли? - решила уточнить девушка, что почему-то вывело дворецкого из себя. - Забыла свое место, кухонная девка?! Тебе сказали русским языком, что нужно сделать! Иди и выполняй! Тем временем услышав крик дворецкого, который был одарен природой достаточно громким и высоким голосом, в хол стали сходиться другие слуги чтобы посмотреть, что происходит, ведь, как говорили живущие тут: "Если дворецкий кричит, значит случилось что-то интересное". Некоторые перешептывались, другие просто молчали. Особенно шумно и оживленно вела себя группа горничных, уж слишком громко обсуждающих ситуацию и то и дело поглядывающих на Скарамуччу. Одна лишь Ноэль стояла поодаль от них, обеспокоенно смотря на парня, руку которого все ещё сжимал дворецкий. Буквально через пару минут с верхнего этажа, размеренными шагами идя по лестнице, спустился сам барин. Подобно тому как вчера в церкви, все присутствуещие замолчали. Тарталья спустился с лестницы и подошёл к дворецкому, который все ещё крепко сжимал запястье Скарамуччи. - Вот он, я нашёл его, - с ноткой гордости сказал мужчина, не желая упустить возможности выделиться перед барином. Князь кивнул и перевёл взгляд на Скарамуччу. Его глаза холодно окинули крепостного с ног до головы, остановившись на руке крестьянина, которую крепко сжимал дворецкий. - Будь добр, отпусти его руку, - раздражённо сказал он мужчине. Дворецкий замялся. - Но если я его отпущу, он сможет убежать... - стал бормотать он. - Тебе что-то не ясно? Я же сказал отпустить его, - чуть повысил голос Тарталья. Дворецкий тут же отпустил руку Скарамуччи. - Прошу меня простить... Князь опять посмотрел на Скарамуччу. - Знаешь что теперь тебя ждёт? - с нажимом спросил он. Скарамучча, подавив в себе желание просто убежать из этого злосчатсного здания и ответил: - Полагаю что розги. - Правильно полагаешь, крестьянин. Раз ты послушанию предпочёл побег, то получай по заслугам. Князь отвернулся и, словно судья в зале заседаний, вынес свой приговор: - Сорок ударов розгами. Немедленно, - сказал он, а затем, обернувшись, добавил. - На улице, чтобы каждый деревенщина увидел, что будет, если он меня ослушается. Ноги Скарамуччи подогнулись и ему на мгновение показалось, что он сейчас рухнет на пол. "Сорок... Переживу ли я..?" Грудь сдавило от страха, даже казалось, что стало трудно дышать. Отойдя от всей этой суматохи и наконец-то скрывшись от любопытных взглядов слуг, Тарталья зашёл в свой кабинет. Подойдя к столу, он, сам не зная зачем, провел рукой по столешнице. "Может я уж слишком перегнул палку?", - пронеслось в голове у князя. - "Но этот крестьянин сам виноват, нечего было сбегать!". Сев за стол, он подпер подбородок рукой. "Сорок ударов... Это ведь слишком много. А что если у него слабый организм и он не переживёт? Выглядит ведь он достаточно хрупким...", - неожиданно даже для самого себя, обеспокоенно подумал он. Тут же одернув себя от этих мыслей, он провел пальцами по переносице. "Какая мне вообще разница, что станется с одним единственным крепостным? У меня далеко не одна тысяча крепостных душ, так что даже если станет на одного меньше, то ничего страшного..." Размышления князя прервал звук резко распахнувшейся двери. Удивленно подняв голову, князь увидел, что на пороге его кабинета стоит Кадзуха с напряжённым и взволнованным выражением лица. - Помнится я учил тебя, что прежде чем зайти к кому-то, принято стучать, Кадзуха. Или ты совсем забыл что такое приличные манеры? Парень ничего ему на это не ответил, а лишь зашёл в кабинет, закрыв за собой дверь. Выглядел он напряжённым и даже слегка напуганным - складывалось ощущение, что он долго собирался с мыслями прежде чем решился вот так вот без стука влететь в кабинет к князю. - Я считаю, что наказание, которое вы вынесли Скарамучче, несправедливо, - стараясь выглядеть уверенно сказал Кадзуха. Тарталья с лёгким удивлением внимательно всматривался в лицо парня. - Помниться раньше ты не позволял себе таких вольностей. Чтож, поясни почему же ты считаешь наказание несправедливым. Не потому ли, что ты приютил смевшего ослушаться моей воли крестьянина у себя в комнате? Или есть ещё причины? Кадзуха на мгновение опешил. Получается князь с самого начала знал о том, где находился Скарамучча? - Удивлен? Неужели думал, что я не отправил никого из слуг посмотреть где находится беглец? Так что, Кадзуха, я считаю, что приговор справедлив и прошу заметить, что тебя он никак не коснулся. Князь поднялся со стула и подойдя к окну, не оборачиваясь, добавил: - Это я ещё молчу про французский сервиз, который был разбит ночью. Крепостной, ослушавшийся своего барина, должен быть наказан, иначе как же держать дисциплину? Кадзуха пару мгновений помолчал, а затем, собравшись с духом ответил: - Так то вы, конечно, правы, но вы забыли упомянуть об ещё одной не менее важной детали. Вы забыли упомянуть, что хотели сделать со Скарамуччей против его воли... Князь замер. Простоя неподвижно пару секунд он вдруг резко усмехнулся. Ну конечно крестьянин рассказал о намерениях Тартальи! И как он сразу об этом не подумал? Повернувшись лицом к Кадзухе, улыбка сошла с его лица. - Тебе не кажется, Кадзуха, что это уже не твоё дело? Или ты забыл свое место? - с нажимом спросил Тарталья. - Я дал тебе право жить как настоящему дворянину, а ты смеешь спорить со мной? Князь сделал шаг ближе, продолжая. - Отец был готов отказаться от тебя, в то время как я после его смерти выписал тебе вольную, дал образование и место в обществе. И после всего этого ты смеешь оспаривать мои поступки и вынесенные мною приговоры, незаконнорожденный братец? На Кадзуху как будто ведро холодной воды вылили. Тарталья прекрасно знал, что незаконнорожденность Кадзухи была его слабым местом, поэтому сейчас и использовал это против него, чтобы тот замолчал и не злил его дальше. Но к удивлению князя, несмотря на напоминание о положении Кадзухи, парень все равно продолжил. - Я помню о своём месте, Тарталья. Я просто хочу сказать, что крестьяне тоже люди и их чувства и мнения тоже должны что-то значить, - уже без тени страха и сомнений произнёс он напряжённым голосом. - Само это "правило первой ночи" я считаю бесчеловечным, как и побои, которым сейчас подвергается ни в чем неповинный Скарамучча! Ещё ни разу в жизни Кадзуха не говорил так решительно, тем более с Тартальей. Это по-настоящему поразило дворянина, который, из-за редкости их общения думал, что его незаконнорожденный братец даже своего мнения не имеет. - И что же ты хочешь, чтобы я теперь сделал? - Отменили наказание, - громко и чётко произнёс Кадзуха. Тарталья снова повернулся к окну и ответил: - Будь по-твоему. Князь бы никогда не признался сам себе, что в глубине души и без того сомневался в назначеном наказании, а Кадзуха своими словами лишь подвёл его к желанному решению. Скарамучча в это время уже лежал на скамье без рубахи, в одних штанах. По приказу князя наказание проводилось на улице, прямо возле домов деревушки, в которой жил крепостной. Вокруг уже стали толпиться люди, среди которых конечно же были знакомые парня. Но самым неприятным и волнующим душу было то, что среди них была его приёмная мать Нахида, которая уже стояла вся бледная словно одна из статуй в барском поместье. Со стороны казалось, что она вот-вот упадёт без чувств. Мужчина средних лет, которого выбрали для проведения наказания, достал из ведра с водой длинный, тонкий и гибкий на вид прут. - Завяжите ему руки... - со вздохом пробормотал мужчина, с сочувствием смотря на Скарамуччу. - И за что это его наказали...? - спрашивал кто-то в толпе. - А мне по чем знать то? Вытворил видно что-то, - ответил кто-то другой. - О, это же тот парень, который женился вчера! Ох, бедняжка... - шептал ещё кто-то. К лежащему на скамью крепостному подошёл молодой парень, на вид его ровесник. Держа в руках верёвку, он присел на колени и стал обвязывать её вокруг запястьей Скарамуччи. - Да будет Бог с тобой... - тихо сказал парень и тут же отошел. Тот мужчина, который держал прут в руках наклонился к уху Скарамуччи. - Главное - не держи тело в напряжении... Да, это сложно когда тебя бьют, но так хотя бы чуть-чуть легче, - сказав это, мужчина тут же отошел. Скарамучча застыл в ожидании. Страх, и без того сильно засевший в груди, в эту минуту разгорелся ещё больше, словно огонь, в который подкинули дров. Связанные руки дрожали, на лбу выступил холодный пот, а спина, на которую вот-вот должны были обрушиться удары, стала чувствовать даже лёгкое прикосновение ветра. Не в силах больше терпеть это ожидание, Скарамучча закрыл глаза. Буквально через пару мгновений воздух рассек длинный и тонкий прут, удар которого упал прямиком на спину несчастному крепостному. Образовавшаяся диагональная полоса на коже тут же покраснела, спину пронзила жгучая боль. От неожиданности глаза Скарамуччи вновь открылись и он еле-еле сдержал крик. Прикусив губу, он издал лишь тихое и протяжное "у-у-у...". За первым ударом тут же последовал второй. Нахида, которая до этого молчала, вдруг, ещё больше побледнев, закричала. - Это мой сын! Что вы делаете?! Отпустите его! - в голосе бедной женщины было столько ужаса, столько страха, что даже мужчина, бивший Скарамуччу, на мгновение отвелкся от своего дела. Нахида больше не намеревалась стоять на месте, она бросилась к скамье на которой лежал её приёмный сын и уже хотела было развязывать верёвку, но её схватил за руки подошедший мужчина и потащил прочь. - Отпусти меня, проклятый! Это мой ребёнок! Отпусти меня! Не бейте его! Остановитесь! Он ни в чем не виноват! - кричала женщина, на глазах которой уже выступили слезы. Её утащили прочь. Тем временем наказание продолжалось. Удары сыпались градом на страдальческую спину Скарамуччи, на которой уже, как думал затуманенный разум Скарамуччи, не осталось живого места. Кожа была разодрана в кровь, алые струйки ручейками стекали по коже. У парня больше не было ни сил, ни желания сдерживать вскрики и стоны боли. Его губы, которые он обкусал до крови, открывались в такт ударам, чтобы выпустить из горла очередной крик. Он прерывисто дышал, все его тело дрожало, а в голове с каждым ударом становилось мутнее. Неизвестно сколько раз его успели уже ударить к тому времени, как сквозь толпу людей в спешке стал пробираться светловолосый юноша, который, проталкиваясь еще только через задний ряд толпы наблюдателей за поркой, уже кричал, весь запыхавшись от быстрого бега. - Прекратите! Прекратите! Барин приказал прекратить! - конечно же кричащим был Кадзуха. Мужчина, бивший Скарамуччу, остановился. Кадзуха тут же подошёл к нему и стал ему что-то говорить, но что, лежащий на скамье парень не смог разобрать, ибо перед глазами все плыло, а в ушах звенело. Не прошло и минуты, как Кадзуха уже присел на корточки рядом со скамьей и стал освобождать руки крепостного от верёвки. - Скарамучча, как ты себя чувствуешь..? - обеспокоенно спросил парень, выглядываясь в лицо страдальца. - Плохо... - еле как разомкнув губы прошептал Скарамучча закрывая глаза, в которые, супратив его воли, набежали вызванные болью слезы. Сознание мутнело с каждой секундой, он чувствовал лишь адскую боль в спине, которая словно горела пламенем, а так же то, что его подняли и куда-то понесли. Меньше чем через полминуты сознание полностью покинуло Скарамуччу.