Больной Поттер

      Гарри очнулся с чувством глухой, ноющей боли, растёкшейся по всей правой ноге. Секунду он просто лежал, не двигаясь и вглядываясь в приглушённый свет, пробивающийся сквозь занавески вокруг кровати. Запах чего-то целебного, чуть горьковатого, висел в воздухе, и ему не сразу удалось сообразить, где он находится. Больничное крыло. Поттер попытался сесть, но мышцы оказались слабыми, а тело совсем не слушалось. В висках неприятно стучало. Гарри нахмурился, вспоминая, как тут оказался… Он снова следил за точкой Малфоя на карте Мародёров. Вместо привычной Выручай-комнаты, тот оказался в туалете, за компанию с Плаксой Миртл. Поттер сорвался туда, а дальше всё как в тумане — перебрасывания заклинаниями, рёв и визги Миртл с просьбами остановиться и неудачная попытка применить накануне вычитанное заклинание «Сектумсемпра» Он понятия не имел, что оно делает, но… в любом случае, Малфой успел раньше. — Сектум… — КРУЦИАТУС! Короткая вспышка, пронзающая всё тело, и Поттер рухнул на мокрый пол. Гарри вздрогнул. Он схватился за прикроватный столик, кое-как подцепил очки. Затем потянулся туда, где стоял стакан с водой, но пальцы не сгибались как надо. Кисть дрожала, а когда он всё же попытался взять стакан, тот выскользнул, громко звякнув о пол. В тот же момент в палату ворвалась мадам Помфри, раскрывая занавески. — Поттер! — зашипела она, подбегая к кровати. — Полнейшая глупость! Что ты за мальчишка такой, Поттер? Почему вечно в беде оказываешься? Она быстро махнула палочкой, и стакан с водой вернулся на столик, наполненный заново. — Ну же, пейте, — проворчала она, пододвигая его ближе. Гарри сжал зубы. — Нога, — выдохнул он, не дотянувшись. — А что Вы хотели после непростительного?! — фыркнула медсестра, укладывая его поудобнее. — Как в Хогвартсе вообще творится такое безобразие? Она продолжала ворчать, когда дверь скрипнула, впуская новый порыв прохладного воздуха. Гриффиндорец не поднял головы — и так знал, кто пришёл. Узнал по едва уловимому запаху недавно сваренных зелий, по негромким, но выверенным шагам. Малфой. Он остановился в нескольких метрах, не решаясь подойти ближе. Брезгливый взгляд скользнул по Гарри, но что-то в его лице… Что-то, что пропало слишком быстро, чтобы Поттер успел поймать это чувство. — Ну? — раздражённо бросил он. — Я пришёл, как велела МакГонагалл. Мадам Помфри метнула в него грозный взгляд и кивнула. — Я надеюсь, Вы будете вести себя подобающе. Ваш поступок… — Был необдуманным, — быстро закончил он, скривившись. — Да, мне уже сказали. Теперь буду за Поттером присматривать. Последнее слово он произнёс с особенным презрением, будто сам факт того, что ему поручили это задание, был каким-то немыслимым оскорблением. Мадам Помфри, казалось, только разозлилась больше. — Если уж Вы здесь, Малфой, помогите. Она снова взяла воду и протянула Драко. — Дайте ему попить. — Что?! — возмутился слизеринец. — Вам нужно научиться ответственности! — отрезала медсестра, суетливо упархивая из больничного крыла. Драко закатил глаза, но всё же неохотно взял стакан и небрежно протянул его Поттеру. Тот медлил. Не потому, что боялся отравления — хотя, возможно, стоило бы, — а потому, что просто не хотел принимать помощь от Малфоя. — Я не собираюсь держать этот стакан вечно, — заметил тот. Гарри сжал губы, но, понимая, что не может даже нормально поднять руку, сделал попытку взять воду дрожащими пальцами. Стакан почти выскользнул, но Драко удержал его, раздражённо скривившись. — Не подавись, — фыркнул он. Гарри сделал пару глотков, чувствуя себя унизительно беспомощным, прежде чем позволил Малфою поставить стакан обратно.       Дверь с шумом распахнулась, и в палату ворвались Рон и Гермиона. — Гарри! — воскликнула Грейнджер, поспешно подбегая к его кровати. Рон остановился в дверях, заметив Малфоя, который теперь, по-хозяйски развалившись на соседней постели, лениво рассматривал свои ногти. — Чего он тут забыл? — буркнул Уизли, с подозрением глядя на Драко. Малфой продолжил молчать, вальяжно перекинув ногу на ногу и театрально делая вид, что никого не слышит. Гермиона тревожно смотрела на Гарри. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше, — солгал он, хотя его нога всё ещё неприятно ныла. — Какого хрена он здесь? — повторил Рон, явно закипая и сверля взглядом слизеринца. Гарри с трудом приподнялся на локтях, чувствуя, как правое бедро отзывается болью. — МакГонагалл велела ему за мной приглядывать, — пояснил он. — Да, представь себе, — лениво протянул Драко, продолжая глядеть на свои ногти. — Мне есть чем заняться помимо присмотра за глупыми гриффиндорцами, которые тратят своё время на то, чтобы следить за мной, и получают за это по заслугам. Поттер ощутил, как злость вновь поднимается в груди. — Нечего жаловаться, Малфой. Я следил за тобой, потому что ты подозрительный. И теперь я уверен — ты Пожиратель смерти! Ты использовал непростительное заклинание! На долю секунды выражение лица Малфоя изменилось. Он напрягся. Но быстро взял себя в руки. — Ах, Поттер, значит, теперь за тобой Пожиратель смерти ухаживает? — протянул он с притворным ужасом. — Как же ты это переживёшь? Хотя… ты ведь тоже кинул в меня заклинание. И, на минуточку, Снейп сказал, что оно могло убить меня! — Я не знал, как оно действует! И ты — всё же был первым, — твёрдо сказал Гарри. Рон сжал кулаки. — Как тебя вообще ещё не отчислили, — холодно пробормотала Гермиона. Поттер хмыкнул. — А ещё лучше — отправили в Азкабан. Как твоего отца. Может, ты из-за него так рыдал в туалете? Соскучился? Конечно же, гриффиндорец знал, что не из-за этого. Ведь он слышал умоляющий шёпот Плаксы Миртл, когда только зашёл, и слышал надрывные признания Малфоя ей. — Никто мне не поможет, — ответил Малфой. Он дрожал всем телом. — У меня не выходит… никак… не действует… а если я вскоре этого не сделаю… он говорит, что убьет меня… Поттер ожидал резкой реакции. Но всё же не был готов к тому, как быстро побледнело лицо Малфоя, в один миг теряя весь налёт насмешливой уверенности. Драко молниеносно достал палочку. Уизли тоже среагировал мгновенно, выхватывая свою и направляя её прямо в грудь блондина. — Давай, Малфой, — процедил он. — Только попробуй. Драко колебался. Его пальцы побелели от напряжения, сжав палочку, взгляд метался между Гарри и Роном, но спустя мгновение он шумно выдохнул и убрал её. Не сказав больше ни слова, развернулся и резко вышел, захлопнув за собой дверь. — Мерзкий хорёк, — пробормотал Рон ему вслед.       За весь день Малфой так больше и не появился. Гарри старался не думать об этом. Ему-то что? Было бы даже лучше, если бы его наказание отменили, и он больше здесь не мозолил глаза. Так было бы справедливее. Поттер и так чувствовал себя отвратительно: нога всё ещё болела, мышцы периодически сводило, а вдобавок ко всему этому ещё и отвращение — к себе, к Малфою, к их дуэли, к тому, что произошло. Он не хотел, чтобы этот слизеринский гад находился здесь с ним. Даже если его наказали. Даже если он был вынужден. — Это всё равно нечестно, — проворчал Рон, когда они втроём сидели в палате. Он облокотился на железный бортик кровати Гарри, сложив руки на груди, и выглядел так, словно в любую минуту мог заснуть. Впрочем, он периодически действительно закрывал глаза, а потом, через минуту, резко дёргался, просыпаясь. — Он даже не извинился, — пробормотал друг, всё ещё сонно щурясь. — Конечно, не извинился, — рассеянно отозвалась Гермиона, усаживаясь на стул у кровати и раскладывая книги. — Это Малфой. Разве он когда-то извинялся? Поттер молчал, потому что не знал, что на это ответить. Он не хотел говорить о Малфое. И вообще, у него не было на это времени. — Вот, — Грейнджер подтолкнула к нему открытый учебник. — Раз ты не был на занятиях, я подумала, что могу объяснить, что мы сегодня проходили. Гарри застонал. — Гермиона… — Что? — возмутилась она, поджав губы. — Больничный — не повод отставать от учёбы. Уизли что-то пробормотал, уже уткнувшись лбом в руку, и опять притих. — Сегодня мы изучали защитные чары от оглушающих заклинаний, — продолжала подруга, словно не замечая протестов. — Сложная техника, кстати. Профессор Флитвик говорит, что требует огромной концентрации. Она начала объяснять материал, указывая на диаграммы в учебнике, и Гарри пытался слушать, но у него в голове стоял гул. Чувствовалось тепло одеяла, приглушённый свет лампы. Гермиона листала страницы, объясняла что-то про подготовку к защите, а Рон вздыхал во сне, время от времени что-то бормоча — чаще всего «гад Малфой». Поттер пытался сосредоточиться, но перед глазами снова вставал тот проклятый момент в туалете. Гарри передёрнуло. — Ты слушаешь? — спросила Гермиона. — А? Да. Он снова посмотрел в учебник, но слова расплывались перед глазами.

***

      В спальне шестикурсников Слизерина тем временем было темно и душно. Зелёные бархатные шторы на окнах едва пропускали свет, а воздух наполняла слабая сырость, смешанная с запахом прелой тины — результат близости подземного озера. Драко расхаживал по комнате кругами, жестикулируя так резко, что полы его мантии взметались в воздухе. — Нет, ну вы представляете?! — зло выпалил он, резко разворачиваясь на пятках. — МакГонагалл сказала, что это, видите ли, заслуженное наказание! Что это должно стать для меня уроком! Он вскинул руки, словно хотел что-то схватить и швырнуть, но вокруг не было ничего, что он мог бы себе позволить разбить. — Какой ещё, блядь, урок?! — продолжал он, не дожидаясь ответа. — Урок в том, что Поттер вечно суёт свой нос в чужие дела? Или урок в том, что я теперь должен приглядывать за ним, как какая-то нянька?! Вот не хотел же возвращаться в эту школу! Крэбб туповато хмыкнул, не отрываясь от мешочка с бобами Берти Боттс. — Так не возвращался бы, — заметил он после короткой паузы. Драко резко остановился. Не возвращался бы. Да. Конечно. Как будто у него был выбор. Он замедлил шаг, посмотрел в пол. Перед глазами всплыл огромный, давящий шкаф в Выручай-комнате. Его пальцы непроизвольно сжались. Он должен был починить этот шкаф. Он должен был выполнить приказ. Крэбб и Гойл всё так же лениво следили за ним, то и дело обмениваясь взглядами, пока Гойл не скорчил гримасу, затащив в рот очередной боб. — Фу, мерзость, — пробормотал он, сплёвывая что-то явно несъедобное. — На что похоже? — На пыль, — отозвался Крэбб, потянувшись за новой конфетой. И оба разразились гоготом. Драко закатил глаза, опустился на край кровати, сцепив пальцы в замок, и посмотрел на свои ладони. Они были всё ещё слишком бледными, слишком напряжёнными, пальцы слабо подрагивали от усталости. Бросил взгляд на прикроватный столик. Учебник по зельям. Он медленно потянул его к себе, открыл, надеясь, что сможет отвлечься. Но мысли снова уносились в другую сторону. Ему было нужно это сделать. Убить Дамблдора. Он до сих пор слышал голос тётушки Беллатрисы: холодный, тягучий, ядовитый. «Это испытание». «Это честь». «Ты — гордость своего отца». Он просто устал. От всего. От Поттера, от Гриффиндора, от этих чёртовых бобов с дурацкими вкусами, от того, что вечно приходилось делать то, чего не хотелось. Он не хотел быть здесь. Он также не хотел возвращаться в больничное крыло, да. Но и туда он вернётся. Потому что так решила МакГонагалл. Потому что в этих взрослых играх у него давно не было права выбора.

***

      На следующее утро Гарри с трудом разлепил глаза. Казалось, он только что разговаривал с Гермионой, но вот комната уже была наполнена утренним светом. Вчерашний вечер смазывался в воспоминаниях: как Гермиона упрямо объясняла ему предстоящие темы, а Рон всё чаще начинал клевать носом, пока, в конце концов, окончательно не захрапел. Подруга уже рассказывала монотонно, без своей обычной экспрессии, и Гарри не мог разобрать, то ли она говорила про заклинания, то ли про очередную статью из «Пророка». Он помнил, как она в итоге разбудила Рона, помогая ему доплестись до башни Гриффиндора, и как за ними закрылась дверь, оставляя его одного. Гарри зевнул, слабо шевеля пальцами, и тут же поморщился: мышцы всё ещё ныли, глухо, тянуще, напоминая о недавнем происшествии. Сейчас же в палате было холодно. Февральское утро выдалось очень морозным. Гриффиндорец повернул голову и посмотрел в окно — за стеклом мягкими хлопьями сыпался снег, ложась на подоконники. В воздухе пахло травами — наверное, настоями, которые оставила мадам Помфри. Внезапно он услышал шорох. Скрип кровати справа. Гарри моргнул, поворачивая голову, и тут же нахмурился. Малфой. Конечно, он снова здесь. Конечно, он пришёл рано. Но, судя по всему, дожидаясь его пробуждения, задремал. Драко сидел рядом, точнее, полулежал на соседней постели, вытянувшись поперёк неё. Поттер посмотрел внимательнее. Блондин спал как-то… необычно. Неестественно зажато. Он лежал, не касаясь головой подушки, а запястья свешивались с кровати, узкие, тонкие, в паре с длинными пальцами и бледной кожей, на которой даже в утреннем полумраке можно было разглядеть голубоватые жилки. Светлые волосы беспорядочно падали на лоб. Гарри подумал, что даже во сне слизеринец выглядел напряжённым. Как будто не позволял себе расслабиться до конца. Он внезапно поймал себя на том, что уже несколько минут разглядывает его. Фыркнул, отводя взгляд. Малфой в больничном крыле с утра пораньше. Малфой, который прикорнул в ожидании. Малфой, с которым, судя по всему, из-за выходного придётся провести чуть ли не целый день. Это точно наказание для Драко, а не для него самого? Поттер зевнул и снова уставился в окно, где медленно кружились хлопья снега.       Когда Малфой проснулся, мадам Помфри уже принесла Гарри завтрак. На подносе стояла глубокая тарелка с кашей, щедро усыпанной ягодами, золотистый тост, кубики сливочного масла и чашка чая, от которой поднимался лёгкий пар. Гарри ел с аппетитом. Ложка мягко скользила по дну тарелки, тёплая каша приятно согревала изнутри, и если не думать о боли в теле, утро могло бы показаться даже неплохим. Но его не покидало ощущение чужого косого взгляда. Он почувствовал это раньше, чем осознал. Лёгкое, едва уловимое напряжение. Гриффиндорец нахмурился, на секунду переставая жевать, и повернул голову. Драко сидел, ссутулившись и по обыкновению скрестив руки на груди. Из-под опущенных ресниц его взгляд периодически метался то к подносу, то к самому Гарри, но стоило их глазам встретиться, как Малфой тут же отвернулся. Поттер сглотнул. Завтрак слизеринец пропустил пока спал. А ведь он пришёл сюда из-за Гарри. Хотя если копнуть глубже… из-за самого себя. Брюнет поджал губы. Не то чтобы он был обязан Малфою хоть чем-то. Всё-таки это именно его заклинание отправило его в больничное крыло. Но… Как-то неприятно кольнуло чувство вины. Он вздохнул, заколебался на секунду, а потом взял со своего подноса тост и молча положил его на тумбочку рядом с Драко. Малфой тут же перевёл взгляд на хлеб. Посмотрел так, будто ему под нос подсунули не еду, а навозного жука. Потом снова на Гарри. Снова на тост. Поттер закатил глаза. — Это просто хлеб, Малфой, — пробормотал он, зачерпывая ещё ложку каши. Тот медленно поднял на него взгляд, явно пытаясь найти во всём этом подвох, но в этот момент немую сцену прерывает предательский звук. Громкое, отчётливое урчание живота. Гриффиндорец замер, едва не поперхнувшись А Драко дёрнулся, покраснел до кончиков ушей и, недовольно фыркнув, схватил тост. Долго мял его в руках, будто обдумывая, как низко он пал, что берёт еду у Поттера, но потом всё-таки поднёс к губам и жадно вгрызся в него. Гарри едва сдержал усмешку.       Оставшуюся часть дня Малфой молчал. Он сидел, поджав ноги, уткнувшись в учебники, и старательно делал вид, что Поттера рядом не существует. Лишь изредка бросал в него язвительные замечания, когда Гарри пытался сделать что-то обыденное — например, перевернуться на бок, — но получалось у него это с явным усилием и приглушённым кряхтением. — Ты, конечно, можешь продолжать, Поттер, — лениво протянул Малфой, не отрываясь от записей. — Но образ тебя в роли старика уже не уйдёт из моей головы. Гарри фыркнул и, несмотря на боль, упрямо сменил положение, одарив Малфоя убийственным взглядом.       Ближе к вечеру его снова навестили Рон и Гермиона, но ненадолго. Гермиона почему-то выглядела взволнованной, и через пару минут Гарри понял, почему. — Пойдём, Рон, — неожиданно сказала она, прерывая его на полуслове. — А? — тот уставился на неё в недоумении. — В библиотеку. — Ты с ума сошла? В субботу?! Гарри перевёл взгляд на Малфоя, который лениво смотрел им вслед. Они сидели в тягостной, но в целом сносной тишине. И, наверное, Поттер мог бы позволить себе расслабиться.       Но потом в дверях появилась Джинни. Точно. Джинни. Он ведь до всех этих событий обдумывал предложение девушке встречаться и серьезный разговор с другом. Гарри совсем об этом забыл. Она шагнула в палату быстрым, уверенным шагом, огляделась и тут же заметила Малфоя. Смерила Малфоя тем же взглядом, что и Рон. Даже вопрос был такой же. — Гарри, какого хрена он тут делает?! Драко даже не повернулся. Поттер вздохнул. — Это наказание. МакГонагалл решила, что раз уж он отправил меня сюда, то и присматривать будет он. Джинни вспылила. — Почему он? Я могу за тобой присматривать! Почему МакГонагалл не попросила меня?! Теперь Малфой повернулся. Медленно, лениво, с приподнятой бровью. — Ты ведь на днях ещё обжималась с Дином, — пожал он плечами. — Наверное, подумали, что это будет как-то… неприлично. Хотя, может, для вас, Уизли, это нормально. Предать кровь, спать со всеми подряд… Это поэтому вас у матери… сколько? Пять? Пятнадцать? Гарри почувствовал, как по жилам разливается ледяное бешенство. Он резко дотянулся до своей палочки, но пальцы всё ещё не могли её толком удержать. Чёрт. Впрочем, делать этого не пришлось. Младшая Уизли уже метнулась вперёд, угрожающе приближаясь к Малфою. — Не смей ничего говорить про мою семью! — Иначе что? — усмехнулся он, откровенно вызывающе. Его глаза сверкнули, в уголках губ играла презрительная усмешка, и в этот момент он выглядел таким же, как в те дни, когда безнаказанно пакостил им на первом курсе. — Ваша мамаша-корова съест меня на ужин вместо объедков, которыми вы питаетесь обычно? Джинни вскинула палочку. — Остолбеней! Всё произошло так быстро, что Гарри едва успел осознать. Малфой застыл. Руки напряжённо повисли вдоль тела, голова наклонилась вбок, губы остались слегка приоткрытыми — он явно собирался сказать что-то ещё, но теперь уже не мог. Гарри нервно выдохнул. Часть его хотела сказать: «Не стоило, вдруг у тебя будут проблемы». Но другая часть — злорадно довольная, удовлетворённая — заставила его только вымученно улыбнуться. — Молодец, Джинни. Так ему и надо.

***

      Мадам Помфри появилась чуть позже после ухода Уизли. Гарри даже не услышал её шагов — просто вдруг рядом оказалась знакомая белая мантия, и голос целительницы с едва уловимой усталостью воскликнул: — О, Мерлин всемогущий, что здесь опять происходит?! Она одним движением взмахнула палочкой, и заклинание спало. Малфой пошатнулся, судорожно вдохнул воздух, словно вынырнув из-под воды, и медленно повернулся к Поттеру. В его лице не было ни кровинки. Губы сжались в тонкую линию, а глаза — серые и надменные — блеснули так, что Гарри на секунду по-настоящему испугался. Если бы взглядом можно было убить, то он бы в эту же секунду испарился с постели. Малфой выглядел таким взбешённым, что, кажется, готов был задушить его подушкой. Даже в присутствии свидетеля. Даже если бы это означало отчисление. Даже если бы это означало Азкабан. Мадам Помфри тяжело вздохнула и, суетливо поставив перед Гарри несколько баночек с отварами, всплеснула руками. — Умалишённые! — воскликнула она, глядя то на одного, то на другого. — Что же вы как дети малые? Полтора года вам осталось доучиться, и вы всё не вырастете! Малфой её не слушал. Он всё ещё прожигал Поттера взглядом, явно раздумывая, стоит ли ему просто броситься вперёд и разорвать его голыми руками. Гарри чувствовал этот взгляд каждой клеткой своего тела. И, будь у него хоть капля здравого смысла, он бы сейчас не улыбался так самодовольно. Но он улыбался. А слизеринец сжал кулаки. И если бы не внезапный стук в дверь, то, возможно, дело действительно дошло бы до чего-то куда более серьёзного, чем просто оскорбления. В дверях стояла Панси Паркинсон. Мантия без единой складки, волосы аккуратно собраны на затылке, а на губах — высокомерная усмешка. Она медленно осмотрела гриффиндорца, в глазах её мелькнуло что-то презрительное. — Пойдём на ужин, — безразлично кивнула она Драко в сторону коридора. Малфой не сразу отреагировал. Ещё секунду он стоял, стиснув кулаки. А потом медленно выдохнул, бросил на Гарри последний взгляд — полный ненависти, обещания и молчаливого вызова, — и направился к выходу. Перед тем как исчезнуть за дверью, он замедлил шаг, наклонился и, проходя мимо Гарри, пробормотал себе под нос: — Вот только усни, Поттер. И исчез. Мадам Помфри устало вздохнула.       Несмотря на угрозы, Малфой после ужина так и не появился, и Гарри поел в полном одиночестве. Впрочем, это даже было к лучшему. Он не был уверен, чего ждал больше — словесной перепалки или очередной подлянки, но отсутствие Драко почему-то слегка тревожило. На тумбочке рядом стояла настойка для расслабления и восстановления мышц. Гарри залпом выпил её и почти мгновенно провалился в сон.       А вот проснулся он уже в компании Малфоя. Тот угрожающе навис над ним, сложив руки на груди. Гарри резко встрепенулся, пытаясь схватиться за палочку, но Драко лишь цокнул языком, перекатывая вес с пятки на носок. — Успокойся, Поттер, — протянул он, сверля его взглядом. — Мне поручили помочь тебе ходить. Иначе после больничного ты вообще не встанешь из-за слабых мышц. А может, уже и до преподавателей дошло, что ты придуриваешься. — Придуриваюсь?! — гриффиндорец с трудом сел на кровати, ощутив, как затёкшее тело ноет в ответ на любое движение, — Да чтоб ты знал, я– — Поттер, мне плевать, — Драко недовольно фыркнул. Гарри сжал зубы. Он хотел огрызнуться, но предпочёл оставить силы на более важное — на то, чтобы встать. Он осторожно свесил ноги с кровати, почувствовав, как они неприятно затряслись от слабости. Блондин наблюдал за его попытками с явным недовольством. — О Мерлин, Поттер, выглядишь так, будто тебя только что воскресили. Гарри бросил на него злой взгляд. — Спасибо, Малфой. Очень мотивирует. Он собрался с силами и попытался подняться. Тело тут же пошатнулось, колени подогнулись, и он ощутил, как едва не падает вперёд. Резкий вздох, хлопок ткани, резкое движение — Малфой подхватил его под локоть, крепко удерживая на месте. — Давай уже, Поттер, мне некогда с тобой возиться. У меня тренировка по квиддичу. Квиддич. Гарри вздрогнул, услышав это слово. Чёрт. Он скучал по квиддичу. Скучал по полётам, по ветру в ушах, по чувству свободы, которое дарила ему метла. А ведь он капитан команды! Мысль о том, что он пропускает тренировки, заставила его сжать пальцы на рукаве Драко. Отпираться расхотелось. И, решительно перенеся вес на ноги, он сделал первый шаг. Малфой — поддерживал. Хоть и брезгливо, хоть и с явным нежеланием, но не отпускал. И почему-то Гарри был за это благодарен.       Каждое движение давалось с трудом, но он упрямо шагал вперёд, стиснув зубы. — Если будешь так двигаться, — лениво прокомментировал Драко, — то к лету, может быть, и сможешь дойти до туалета без посторонней помощи. Гарри бросил на него раздражённый взгляд, но не стал отвечать.       После нескольких кругов по больничному крылу, когда Поттер окончательно вымотался, Малфой без особой церемонии усадил его обратно на кровать и раздвинул занавески. — Как же душно, — пробормотал он, проветривая помещение. Затем поставил склянку с зельем на тумбочку и оценивающе окинул Гарри взглядом с ног до головы. — Совсем жалкое зрелище, — задумчиво протянул он, а затем, не говоря больше ни слова, вышел. Поттер расслабился, с облегчением откинувшись на подушки. На удивление, вскоре слизеринец вернулся. В руках у него был поднос с завтраком, который он небрежно взгромоздил на тумбу. — А где мадам Помфри? — поинтересовался Гарри, набрасываясь на омлет. — Уехала в Хогсмид на пару дней, — последовал небрежный ответ. — Зачем? — Понятия не имею, Поттер. Мне не отчитываются. Драко поправил манжеты, бросив взгляд на Гарри, который уже доедал завтрак. — Но теперь ты под моим полным надзором, пока её нет. Так что держи голову выше, я тебе отлынивать не дам. Ты и так отнимаешь у меня время занятий и тренировок. И починки шкафа в Выручай-комнате. Но это Поттеру знать не обязательно. Гарри скривился, доедая последние куски завтрака, и уже начинал жалеть себя. Идея быть полностью зависимым от Малфоя? Вот уж по-настоящему кошмар.

***

      Малфой действительно не дал ему скучать. Когда не было необходимости куда-то его тащить или помогать вставать, он сам сидел за столом, сосредоточенно склонившись над учебниками. Но это не значило, что Гарри мог просто валяться и отдыхать. — Ну-ка, Поттер, — вяло бросил Малфой, не поднимая глаз от «Расширенного курса зельеварения», — как готовится Бодроперцовое зелье? Гарри оторвался от страницы, которую бездумно пялился последние пять минут. — Эээ… Ну, там есть что-то вроде… сушенных рогов веретенницы? — Рога кого? — Малфой с потрясением вскинул голову. — Святой Мерлин, Поттер, ты же собирался стать аврором! Как ты вообще планируешь им быть, если даже не помнишь состав простейших зелий? Веретенница — это насекомое! Её жала используются в зелье пробуждения. Гарри раздражённо захлопнул книгу. — Ну, не всем же быть ходячими справочниками, как ты! — А вот придётся, если не хочешь снова провалиться по зельям. Слизеринец презрительно цокнул и снова уткнулся в учебник. Гарри фыркнул. Он ненавидел, когда Малфой оказывался прав. И всё же спустя какое-то время заметил: Драко проверял его не просто для того, чтобы поиздеваться. Он правда слушал его ответы. Он подсказывал, когда Гарри ошибался. Переспрашивал, если тот начинал мычать что-то неразборчивое. Временами Малфой был настолько придирчив, что напоминал Снейпа, и Гарри вдруг поймал себя на мысли, что из него вышел бы неплохой преподаватель. Нудный, ехидный и злой, но всё-таки хороший. Когда Гермиона и Рон в один из дней зашли проведать его и застали за таким вот экзаменационным допросом, Грейнджер даже одобрительно хмыкнула. — Ну надо же, Малфой, не знала, что ты умеешь быть полезным, — сказала она с лёгкой усмешкой. Драко картинно положил ладонь на грудь. — Какая честь быть признанным вами, Грейнджер, — пропел он с сарказмом.       В остальном Малфой тоже был дотошным. Каждое утро он будил Гарри ни свет ни заря, сдёргивая с него одеяло. Заставлял его ходить, шаг за шагом преодолевая боль в ногах, не давая останавливаться даже тогда, когда у Поттера уже не осталось сил. — О, пожалуйста, ещё один шаг, — насмешливо передразнил он, когда Гарри буквально повис на его плече. — Ну же, ты же у нас герой, Поттер. Гарри скрипнул зубами. — Я тебя ненавижу. — Я в курсе.       Как по часам Малфой приносил еду. Ставил перед ним тарелку, наблюдал, как Гарри начинает есть, и только потом уходил в Большой зал, чтобы поесть и самому.       А ещё он помогал ему дойти до туалета, пусть и с обильными колкостями. — Да я бы лучше бросил тебя тут, — бормотал слизеринец, поддерживая его за локоть. — Было бы смешно. Представляешь статью в «Пророке»? Избранный обмочился! Бесстрашный герой оказался не таким уж героем! Гарри вздохнул. — Малфой… — Что? — Просто заткнись. — Попроси получше. Поттер закатил глаза. Но, по крайней мере, к Малфою он уже начал привыкать.

***

      — Ну что ж, мистер Поттер, вы сделали значительный прогресс! — объявила мадам Помфри, орудуя диагностическими чарами. — Завтра утром вас можно выписывать. Гарри слабо кивнул, чувствуя, как внутри растекается странное, противоречивое ощущение. Он должен был радоваться. Он действительно чувствовал себя лучше. Мышцы больше не подкашивались после нескольких шагов, в ноге осталась лишь лёгкая, почти неуловимая боль. Он мог вернуться к нормальной жизни — к квиддичу, к друзьям, к Джинни. К своей спальне в Гриффиндоре, к вечерам в гостиной, к бурчанию Рона по утрам и бесконечным лекциям Гермионы. Но почему-то его это совсем не радовало. С того момента, как Малфой перестал быть его вынужденной нянькой, Поттер снова начал следить за ним с помощью Карты Мародёров. И он всё чаще не находил его на ней. Драко снова пропадал. Гарри знал, где он был. Он сжал зубы, выдохнул и провёл рукой по лицу. Ему удобно было держать его при себе. Завтра Малфой больше не будет связан наказанием. Не будет обязан приходить к нему утром, помогать ему вставать, таскать его до туалета, приносить еду. Он снова будет предоставлен сам себе. Значит, пока Поттер был здесь, тот не имел возможности заниматься своим чёртовым «заданием». Что его план, что бы он там ни замышлял, был отложен. Гарри прекрасно знал, что Малфой бесился из-за своего наказания. Бурчал, что зря на это согласился. Отмахивался, твердил, что делает это только из-за требования Макгонагалл. Но он оставался. Каждый день. С утра до вечера. Проклинал, но помогал Гарри вставать на ноги. Ухмылялся, но приносил еду. Язвил, но заставлял его учиться. И теперь, когда Поттера выписывали, всё это кончится. Гарри вдруг с ужасом понял, что предпочёл бы остаться больным ещё на неделю. Или две. Лишь бы Малфой не возвращался в Выручай-комнату. Нужно что-то с этим делать. Но что?       Идея, которая пришла Гарри в голову, была абсурдной. Совершенно глупой и, вероятно, опасной. Но чем больше он о ней думал, тем логичнее она казалась. Завтра Гарри выписывали. Это означало, что у него больше не будет повода держать Драко рядом. Но вот если бы он остался в Больничном крыле ещё на несколько дней… Тогда у него будет время придумать план, как раскрыть Малфоя. Гарри сжал губы, размышляя. В этот момент в палату вошёл Рон. — Привет, — сказал он, плюхаясь на стул рядом с кроватью. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, — ответил Гарри, а затем, не давая себе времени на сомнения, выпалил: — Рон, мне нужно, чтобы ты стрельнул в меня каким-нибудь заклинанием. Уизли застыл, уставившись на него так, словно Гарри только что попросил его станцевать на кровати в мантии Снейпа. — Чего? — Мне нужно остаться здесь ещё на несколько дней. — Ты сошёл с ума, — нервно хохотнул Рон. — Тебя чем поил Малфой, пока мадам Помфри не было? — Рон, я серьёзно. — Черт, — Уизли начал паниковать, хватаясь за голову. — Что теперь делать? Может, Гермионе сказать? Может, тебе самому с ней поговорить? — Успокойся, — зашипел Гарри. — Я просто хочу провести больше времени с Малфоем. — Теперь я точно уверен, что ты спятил! — Рон, ты же помнишь, что он что-то замышляет. Если я останусь здесь, он снова будет приходить ко мне, и у него не будет времени возиться со своими тайнами. — И для этого ты предлагаешь мне покалечить тебя? — Ну… да. — Да?! — Целься в ногу. Я скажу мадам Помфри, что мне снова стало хуже. — Гарри, это безумие! — Давай, помоги, пожалуйста, — заныл Поттер. Друг нервно сглотнул и дрожащими пальцами сжал палочку. — И какое заклинание мне использовать? Поттер задумался. — Не знаю… Брахиам Эмендо? Рон едва не выронил палочку. — Ты издеваешься?! Это заклинание удаляет кости! — Уизли чуть не вывернуло, когда он вспомнил резиновую руку Гарри на втором курсе. — Ну, ладно. Тогда… Может, просто кинешь меня? — Что?! — Ну, Вингардиум Левиоса. Поднимешь меня и уронишь на пол. Рон ошарашенно уставился на него. — Если Гермиона узнает, нам конец. — Давай уже, пока кто-то не зашёл. — Мерлин, это худшая идея на свете… — пробормотал Уизли, но всё же поднял палочку. — Ладно, попробуем. Он взмахнул рукой. — Вингардиум Левиоса! Ничего не произошло. — Вингардиум Левиоса! Гарри почувствовал, как его дёрнуло вверх на несколько сантиметров и тут же шлёпнуло обратно. — Третья попытка, — вздохнул Рон. — Вингардиум Левиоса! Поттера подбросило в воздух. — О, получилось! — обрадовался Уизли. А затем его лицо исказилось от ужаса. — Ой. Гарри полетел вниз и с глухим бах приземлился на пол, ударяясь затылком. Мир перед глазами закружился. Голова… звенела. — Черт, Гарри! — Рон тут же подскочил к нему, падая на колени. — Ты в порядке?! Гарри попытался открыть рот, но его замутило. — Меня тошнит… и, кажется, я сейчас потеря… Он отключился.       Гарри очнулся не сразу. Сначала было только приглушённое гудение в ушах, как после удара по голове бладжером. Затем — приглушённые голоса, ворчание, чей-то раздражённый выдох. Он сморгнул, пытаясь сосредоточиться. Перед глазами медленно проступила картина: толпа. МакГонагалл. Гермиона. Рон, переминающийся с ноги на ногу. Малфой, скрестивший руки на груди и выглядящий так, будто вот-вот кого-то проклянет. Мадам Помфри, сжавшая губы в тонкую линию. МакГонагалл заговорила первой. — Мистер Поттер, как ваше самочувствие? Гарри, по привычке, собирался сказать «всё в порядке»… но, поймав взгляд мадам Помфри, передумал. Он театрально застонал, потёр затылок и пробормотал: — Бывало и лучше… Возможно, меня ещё рано выписывать… МакГонагалл, сдвинув брови, повернулась к Малфою. — Если мистер Малфой продолжит доводить вас, то вас не выпишут и к экзаменам. Это последнее предупреждение, и я доложу вашей матери. Глаза Драко расширились от возмущения. — Я?! — он даже забыл о своей обычной ленивой манере речи, возмущённо подаваясь вперёд. — А я тут при чём?! Меня здесь даже не было сегодня! — И всё же нашлись свидетели, которые подтвердили, что вы кинули заклинание в мистера Поттера. — Какие ещё свидетели?! Малфой обвёл комнату взглядом. Он выглядел почти ошеломлённым. Рон тут же поперхнулся, а Малфой метнул в него такой взгляд, что, кажется, был готов испепелить его на месте. — Неважно, Драко. — голос МакГонагалл прозвучал окончательно. — Важно, что Вы продолжите присматривать за Гарри ещё неделю. И больше таких поблажек не ждите. Вы вылетите отсюда быстрее, чем почтовая сова из Совятни. Она строго взглянула на Малфоя, затем бросила быстрый взгляд на Гарри, после чего развернулась и вышла из палаты. Наступила напряжённая тишина. Малфой сжал кулаки. — Поттер. Уизли. Я вас убью. Слова прозвучали тихо, зловеще. Он прищурился, уголки губ дёрнулись в сардонической ухмылке. — Ты в конец рехнулся, Поттер? К нему добавился презрительный взгляд Гермионы. — Не могу поверить, что ты втянул Рона в это безумие. Гарри смущённо потёр шею, но промолчал. Мадам Помфри, не обращая внимания на накалённую обстановку, кашлянула, привычно поставив пробирку с настойкой на прикроватную тумбочку. — Скорейшего выздоровления, мистер Поттер, — пробурчала она так, будто сама не верила в то, что говорила. После этого, резко развернувшись, она вышла из палаты, оставив их разбираться между собой.       Гермиона до последнего бросала на Гарри грозные взгляды, недвусмысленно сообщая, что он совершенно сошёл с ума. — Ты должен сказать мадам Помфри правду, — шипела она, поправляя мантию. — А ещё лучше — пойти к МакГонагалл. Гарри, это ненормально! Ты не можешь вот так… специально себя калечить! Рон выглядел не менее встревоженным, но, в отличие от Гермионы, предпочитал отмалчиваться, виновато косясь на Гарри. — Слушай, мы завтра ещё зайдём, — пробормотал он, потирая шею. — Но если Малфой будет творить какую-нибудь херню — ты сразу скажи. — Как будто раньше его что-то останавливало, — бросила Гермиона, недовольно поджав губы. Гарри молчал. Ему казалось, что он стоит перед клеткой с драконом, собираясь в неё войти и захлопнуть за собой дверь. Наконец, после последнего недовольного «хм» Гермионы, они ушли, нехотя оставив его наедине с Малфоем. Гарри сглотнул. Стоило двери больничного крыла закрыться, как слизеринец медленно развернулся к нему. Он не сказал ни слова. Просто смотрел, выжидающе. Гарри почувствовал, как его бросает в жар. — Малфой… — начал он и тут же запнулся. Бровь Драко чуть дёрнулась. — Ну? Шестерёнки в голове закрутились с бешеной скоростью. Нужно было что-то сказать, что-то правдоподобное, чтобы объяснить этот глупый трюк с Роном. — Слушай… Мне просто действительно понравилось проводить с тобой время, — выдал Гарри, сам не веря, что говорит это вслух. — Ну, знаешь… почти как друзья. Он пожал плечами и едва не застонал от чистого ужаса. Какой же бред. Какой же бред! Лучше бы он прикусил язык и умер, чем сказал ЭТО. Малфой, кажется, испытал весь спектр эмоций за считанные секунды. Сначала брови у него взлетели вверх. Затем он нахмурился, впиваясь в Гарри недоверчивым взглядом. А потом — рассмеялся. Не просто коротко фыркнул, а злобно, насмешливо, издевательски рассмеялся, запрокинув голову назад. — Почти как друзья? — передразнил он, сделав шаг вперёд. — Поттер, ты сдурел? Гарри невольно напрягся, но не отвёл взгляда. — Я был с тобой из-за наказания. И, возможно, тебе показалось, что это время я с тобой был не так груб, как обычно. Так знай, что было это лишь для того, чтобы быстрее вернуться к своим делам. Его голос оставался холодным, но в глазах плясало откровенное раздражение. — Но после того, что ты тут устроил с идиотом Уизли, я и на одну сотую часть не буду так учтив. Малфой слегка склонил голову набок. — За эту неделю ты пожалеешь, что посмел сказать «как друзья» в сочетании с моей фамилией. Он посмотрел на Гарри так, будто видел перед собой что-то жалкое. Поттер молча выдержал взгляд. Что ж… по крайней мере, теперь у Малфоя будет меньше времени на Выручай-комнату. А у Гарри — больше времени, чтобы выяснить, чем он там занимается.

***

      Малфой не шутил. На этот раз он действительно воплотил свои угрозы в жизнь. В четверг, когда Гарри, ещё сонный, сделал большой глоток тыквенного сока, он уже через пару секунд понял, что что-то не так. Тёплая волна прошла по телу, уши вдруг заложило, а затем его грудь разорвал безудержный смех. Он захохотал так резко и громко, что даже мадам Помфри вздрогнула, пролив чай в блюдце. — Гарри? — нахмурилась она, поднимаясь со стула. Гриффиндорец попытался ответить, но вместо этого согнулся пополам, не в силах сдержать истерический хохот. — Что… ха-ха… ха-ха-ха… — у него слёзы текли из глаз, бок начал колоть от судорожных вдохов. Он задыхался. — Мистер Поттер! Что с вами? Где-то сбоку послышался знакомый смешок. Малфой. Этот подонок! Гарри попытался отдышаться, но тщетно. Кое-как добравшись до туалета — при этом чуть не врезавшись в стену — он буквально рухнул на пол, сотрясаясь в неконтролируемом приступе хохота. Мадам Помфри, к счастью, быстро сориентировалась и через минуту вливала в него какое-то противоядие, ворча себе под нос. Гарри ловил ртом воздух, пока дыхание наконец не выровнялось. Он поднял голову и встретился со взглядом Драко. Тот, расслабленно облокотившись на косяк двери, лениво жевал яблоко и даже не скрывал ухмылки. — Расслабься, Поттер, — бросил он, качнув головой. — Смех продлевает жизнь. Гарри в ответ сверкнул на него глазами и тихо застонал, потирая бок.       В пятницу Малфой пошёл ещё дальше. Мир был смазанным, размытым пятном, когда Поттер сонно потёр глаза и осознал, что его очков нигде нет. Он нащупал прикроватный столик. Пусто. На подушке? Пусто. Он оглядел комнату, смаргивая, но разглядеть что-либо было почти невозможно. Гарри медленно, очень медленно повернул голову в сторону Малфоя. Тот сидел на кровати, скрестив ноги, и очень старательно делал вид, что читает книгу. Гарри понял всё. — Малфой. — Поттер? — Где мои очки? — А я почём знаю? — пожал плечами Драко, даже не отрываясь от страницы. Гарри не видел выражения лица Малфоя, но по голосу было понятно, что тот едва сдерживает самодовольную ухмылку. Поттер сжал губы, подавив желание проклясть его на месте.       День превратился в кошмар. Еда расплывалась перед глазами цветными пятнами. Все люди сливались в один большой, размытый ком. Он попытался было натянуть какие-то очки из старых запасов мадам Помфри, но они оказались с такой диоптрией, что он едва не ослеп. А когда он, наконец, выбрался в коридор — слегка шатаясь и щурясь, — судьба нанесла последний удар. Гарри повернулся, когда его кто-то окликнул. И увидел размытое рыжее пятно. Джинни. — Эм… Гарри… Но он уже потянулся к её щеке и смачно чмокнул. — Что…?! — Рон взвыл так, будто его ударили Круциатусом. — ФУ-У-У! А затем в ужасе отшатнулся, вытирая лицо ладонью. — Мерлин, Гарри! Что ты творишь?! — Я думал, что ты Джинни! — А что, если бы это был кто-то ещё?! — Я же сказал, что думал, что ты Джинни! — А если бы это был Перси?! И с чего это ты вообще целуешь мою сестру? Гарри содрогнулся. Они стояли, тяжело дыша, пока где-то сзади не раздалось сдавленное «хах». Гарри резко обернулся. В конце коридора, полуразвернувшись к стене, Малфой прикрывал рот кулаком, но плечи его подозрительно вздрагивали. — Ох, Поттер… Это было незабываемо. Гарри сузил глаза.       Но хуже всего было даже не это. Потому что в субботу случилось нечто ещё более чудовищное. Малфой начал его игнорировать. Гарри ждал подвоха. Ждал новых пакостей, новых угроз. Но ничего не было. Драко больше не проверял его знания. Не отпускал ядовитых комментариев. Не насмехался. Когда Гарри в очередной раз демонстративно вздохнул, уткнувшись в учебник по зельям, тот даже не взглянул в его сторону. Когда Поттер болезненно потёр затылок с тяжёлым вздохом, Малфой только спокойно перевернул страницу. Когда мадам Помфри принесла поднос с ужином, он даже не взглянул на него. Он просто не замечал Гарри. И это почему-то злило. Гриффиндорец уже продумывал план, как бы узнать, что Малфой скрывает, но похоже, его лучшая идея уже была реализована. Заставить друга сломать ему ногу, в итоге, вышло не самым умным решением. И теперь в голову ничего больше не шло. Он провёл рукой по лицу, нахмурившись. Кто бы мог подумать, что он начнёт действительно привыкать к Драко. За три недели слизеринец стал почти таким же привычным, как Рон и Гермиона. Они взаимодействовали. Да, он подливал ему зелья и издевался — но они хотя бы говорили друг с другом! Если убрать тот факт, что он Пожиратель смерти и скользкий гад, он во многом напоминал… Гермиону. Та же требовательность. Та же манера командовать. Тот же свирепый взгляд, когда кто-то вёл себя как идиот. А особенно напоминал тем, что у него было двое лучших друзей-придурков. Гарри хмыкнул, мысленно представляя, как Гермиона сейчас убила бы его за такое сравнение. Хотя кто виноват, что она тоже постоянно нудит, заставляет учиться и отчитывает за всё подряд?

***

      Гарри медленно жевал свой ужин, механически работая челюстями, но едва ли ощущая вкус. Он застывал на месте каждый раз, когда в голове вспыхивала очередная мысль. Завтра его выписывают. Окончательно. Плана так и не было. Внутри было какое-то странное, необъяснимое чувство. Будто бы он упускал что-то важное. Гарри слабо вздохнул, снова уткнувшись в тарелку. Что теперь? Всё это время Малфой был у него под носом. Не мог исчезнуть, не мог снова спрятаться в Выручай-комнате, не мог заниматься своими грязными делишками. Но теперь всё вернётся. Он снова будет исчезать по вечерам. Снова станет только пятном на Карте. Снова превратится в проблему, которую невозможно поймать за хвост. Гарри нахмурился и поднял голову. Тишина. Он только сейчас осознал, что все это время не слышал перелистывания страниц. Не слышал ни раздражённых вздохов, ни язвительных комментариев. Только ровное, неторопливое дыхание. Гарри повернул голову. Малфой спал. Прямо сидя. Голова его немного склонилась вперёд, руки сжимали раскрытую книгу, а грудь чуть заметно вздымалась под размеренные вдохи. Гарри моргнул. Ну надо же… Ему даже немного хотелось рассмеяться. И что теперь делать? Разбудить его? Сказать, чтобы шёл в свою спальню? Или… Гарри медленно отложил поднос. Встал, стараясь не шуметь, и подошёл ближе. Малфой даже не пошевелился. Гарри прислушался. Дыхание ровное. Спокойное. Спит. Точно спит. Он опустил взгляд на его руки. Рукава чуть задрались, обнажая запястья. Гарри скользнул языком по губам. А если… Тепло его собственной ладони ощущалось слишком отчётливо, когда он осторожно взял Малфоя за запястье и медленно задрал рукав. Чисто. Держать Малфоя за руку ощущалось странно. Он пошевелил пальцами, перед тем как осторожно, почти нерешительно, взялся за рукав с другой стороны. И тут же ошарашенно оступился. Нога задела край тумбы, и Гарри едва не разбудил Малфоя, пока пытался восстановить равновесие. Но всё это не имело значения. Потому что он увидел её. Чёрную метку. Ядовитую, расползшуюся, как болезнь, по коже. Противный череп со змеёй. Поттер не дышал. В висках забилось что-то горячее, колотящееся. Он резко отпустил рукав, будто боялся, что если будет смотреть дольше, эта дрянь оживёт и кинется на него. А затем отшатнулся, так резко, что снова споткнулся, больно задев бедром тумбу. На этот раз слишком громко. Малфой дёрнулся. Глаза его распахнулись, и он на секунду завис, пытаясь понять, что происходит. А затем встретился с Гарри взглядом. Гарри видел, как изменилось его выражение. Сонная расслабленность мигом исчезла. Он тут же дёрнул рукой, отпихивая гриффиндорца, и вскочил на ноги. — Ты что, блядь, делаешь, Поттер?! Брюнет в ответ только раскрыл рот, но не смог выдавить ни слова. — Решил за руки меня подержать, пока я сплю? — процедил Малфой, сжимая кулаки. В голосе его вибрировало что-то почти истеричное, взвинченное. — Мерлин, мерзкий извращенец. А затем он развернулся и быстрым шагом покинул больничное крыло. Гарри остался стоять. Сердце его колотилось в груди, дыхание сбивалось, мысли метались с дикой скоростью. Он медленно перевёл взгляд на кровать. Там, где только что лежал Малфой. Словно по инерции, он присел на край и протянул руку. Ткнулся пальцами в брошенную книгу. Она была раскрыта на середине. Гарри не мог разглядеть названия, не мог разобрать текст. В голове его не было места ни для чего, кроме одного. Малфой был Пожирателем смерти. Чёрная метка на его руке — неоспоримый факт. Что дальше? Он должен рассказать Дамблдору? Или устранить проблему сам? И что он вообще, чёрт возьми, имел в виду под устранить?

***

      Гарри проснулся с чувством, будто кто-то прокрутил его мозги через мясорубку. Он даже не помнил, как заснул. Голова гудела, глаза жгло от недосыпа, а тело было ватным. Он ворочался до глубокой ночи, не в силах выбросить из головы видение чёрной метки на бледной коже Малфоя. А теперь было пять утра, за окном только-только начало светлеть, но Гарри уже знал, что спать больше не сможет. Он потянулся к тумбочке и схватил Карту Мародёров. «Торжественно клянусь, что замышляю только шалость…» Чернильные линии поползли по пергаменту, вырисовывая план замка и крошечные подписи учащихся. Гарри быстро пробежался глазами по Гриффиндору. Рон и Гермиона спали. Слизеринская гостиная тоже казалась тихой. И тогда он увидел это. Драко Малфой — в женском туалете Плаксы Миртл. Гарри застыл. Дежавю накрыло его ледяной волной. Опять один. В туалете. С Миртл. Гарри резко встал с кровати, не особо заботясь о том, что делает это слишком громко. Закинул на себя мантию и направился к двери. Малфой мог заниматься чем угодно. Но после того, что Гарри видел прошлой ночью… …он не мог просто лечь обратно и сделать вид, что не видел ничего.       Туалет был пуст, если не считать мутного призрака, вальяжно зависшего над раковинами. Миртл лениво раскачивалась из стороны в сторону, подперев голову руками, но как только Гарри вошёл, её глаза вспыхнули интересом. — О, опять ты… Она улыбнулась, но Гарри её проигнорировал. Малфой сидел на полу, спиной прислонившись к пьедесталу раковин. Он не рыдал, как в прошлый раз. Но по бледному лицу всё же стекали редкие слёзы. Тонкие пальцы сжимали палочку так крепко, что побелели костяшки. Малфой не сразу заметил его. Но как только Гарри сделал шаг вперёд, серебристые глаза метнулись к нему. Рука дёрнулась. Палочка направилась в его сторону. Но Гарри на этот раз был быстрее. — Экспеллиармус! Щелчок, и палочка Малфоя улетела в одну из кабинок. Но он не остановился. Даже безоружный, он двинулся вперёд с выражением лица, которое Гарри не мог сразу разгадать. То ли ярость, то ли обречённость, то ли что-то третье. Гарри машинально отступил. — Малфой… — Отвали от меня, Поттер! Драко шагнул ещё ближе, дыхание было рваным, грудь резко поднималась и опускалась. — Зачем ты снова следишь за мной?! Гарри сжал челюсть. — Малфой, я видел твою метку. Я всё знаю. Он сказал это ровно, без крика, но Малфоя прорвало. — Ни-хре-на ты не знаешь! Он вцепился в мантию Гарри. — Я должен… Я должен был принять её! Гарри моргнул. Драко был слишком близко, и он снова шагнул назад, но под ногами оказалась вода, и он резко потерял равновесие. Следующее, что он осознал — твёрдый холодный пол. И Малфой, сидящий сверху, почти прижимающий его к этому полу. Мерлин. Гарри попытался вылезти из под него, но сильные пальцы удерживали его руки по бокам от головы. Воздух между ними становился горячим и удушающим. Дыхание Малфоя обжигало кожу. — Ты можешь рассказать Дамблдору! — выдохнул Гарри, чувствуя, как сердце колотилось в груди. — Мы поможем тебе! Ты не обязан… — Обязан, Поттер! Гриффиндорец вздрогнул от ярости в его голосе. Малфой вдавил его в пол сильнее. — И никто не поможет мне. Особенно Дамблдор. И особенно ты. Серые глаза метались, полные гнева и паники. — Он убьёт меня. Он убьёт маму! Блондин трясся, сильнее сжимая его запястья. И продолжал говорить. Громко. Злобно. С болью. Гарри слушал, чувствуя, как его дыхание сбивается. Только не из-за слов Драко. Тёплое тощее колено вдавливалось между его бедёр с каждым движением, с каждым рывком, проходясь каждый раз прямо по его ширинке. Поттер стиснул зубы. Он не сразу понял, что что-то не так. Но потом кровь хлынула в лицо, жар накрыл его с головой. Он невольно дёрнулся, но Малфой не отпустил. В своих пылких речах он едва ли обращал внимание на то, как лицо брюнета сменилось с раздражённого на бледное, а затем на покрасневшее и смущённое. Рывок. Дыхание сорвалось. Гарри резко закусил губу, пытаясь взять себя в руки. — Что с тобой, Поттер? Гарри не ответил. Только шумно выдохнул, стараясь не смотреть на него. Но Малфой уже заметил. — Ты ебанулся? Гриффиндорец сжал челюсть. Драко снова дёрнул его, сильнее. Ошибка. Колено слизеринца разъехалось ещё больше и прошлось прямо по члену, скрытому под джинсами и бельём. Давление стало невыносимым, а Поттеру много не надо было. Гарри уже не мог сдержать стон, поддавшись бёдрами вперёд. Ещё раз и ещё раз. Его бросило в дрожь, когда он начал кончать в штаны, пропитывая ткань насквозь. Член в боксёрах дёргался ещё несколько мгновений, зажатый коленом Драко. Шок накрыл их обоих одновременно. Малфой замер. А затем резко отпрыгнул назад. — Ты… Ты… Он сбивался, слова звучали так, словно он их буквально не мог сформулировать. Лицо стало белое как бумага. — Блядь… Он шатко поднялся, бросился к кабинке, схватил свою палочку и… Исчез. Хлопнула дверь. Осталась только тишина. Поттер не двигался. Он был мокрый, горячий, сердце всё ещё колотилось в груди, а штаны — липкие. Где-то в стороне захихикала Миртл. — О-о-о, Гарри, Гарри… Гарри закрыл лицо руками.