Сводник

      Данная работа содержит контент 18+       Автор не пропагандирует нетрадиционные отношения. Всё написанное является вымыслом и носит сугубо развлекательный характер.       Категорически запрещается выкладывать работу в общий доступ или же переводить в бумажный формат.

***

      Глядя на то, как Феликс, чуть наклонившись вперёд, что-то тихо нашёптывает Чанбину на ухо, а тот в ответ лыбится своей дебильной рожей во все тридцать два, Хёнджин уже в который раз задумался над тем, когда же он умудрился так вляпаться…       Ревность захлестывала разум душной жаркой волной. До зудящих кулаков хотелось съездить по этой наглой улыбающейся морде, которая так по-собственнически сейчас обнимала его Ликса за плечи. Нет, Джин и раньше ревновал своего лучшего друга ко всем, кто хотя бы косо посматривал на это блондинистое чудо, но сейчас…       Сейчас уровень этой самой ревности вышел на кардинально новый для Хвана уровень. На месте Бина может быть только он один! Никто не смеет вот так в открытую ворковать с его мальчиком, ещё и под прицелом кучи камер! И если раньше Хёнджин ревновал Ликса исключительно как друга, то теперь…       Теперь определенно стоило сильно задуматься над тем, когда же братская любовь к этому австралийцу, красиво помахав ручкой здравому смыслу, рухнула куда-то в задницу, лишив Хвана не только душевного спокойствия, но и всех моральных принципов. Хотя от осознания этого факта врезать Чанбину меньше не хотелось.       Только вот вдобавок к этому в мозгу свербела мысль плюнуть на всё и, перекинув так мило улыбающееся веснушчатое чудо через плечо, утащить куда-нибудь в укромный уголок… И вытрахать из него любую мысль о ком-то другом. Только сначала зацеловать эти губки бантиком так, чтобы они и без этого блядского кораллового тинта стали такого же цвета…       Скрипнув зубами, Хёнджин мысленно дал себе оплеуху. Нельзя!       Феликс далеко не нежный цветочек — за такое действо может нехило так врезать уже самому Хвану. Да и вообще не факт, что парень испытывает к Джину хоть что-то большее, нежели глубокие дружеские чувства. А терять дружбу, нежно взрощенную годами, Хван ой как не хотел. Но и совладать с собственными столь внезапно проснувшимся плотскими желаниями тоже совершенно не мог.       Оставалось лишь гневно сверлить Со взглядом, в надежде если и не просверлить в том дырку, то хотя бы уговорить мироздание наградить этого настырного качка тремя днями жёсткого поноса.       — Хёнджин, с тобой всё в порядке?       Ну конечно, сейчас Хвану для полного счастья не хватало только чрезмерно заботливого Чана над ухом! С трудом стряхнув появившуюся с психу перед глазами пелену, он совершенно бездумно кивнул головой, при этом ни на секунду не выпуская из поля зрения всё так же обжимающуюся парочку. Ар-р-р… Как же бесит!       — Нормально всё. Просто что-то устал. День был муторный, видимо вымотался. Домой бы побыстрее… — Джин постарался придать голосу самый безразличный оттенок, какой только смог.       Судя по сочувствующему взгляду лидера, тот, как никто другой, был с ним согласен. Ну Чани-хëн — это вообще отдельный разговор. Хван частенько удивлялся — когда тот вообще за всей этой суетой спать умудряется, а если посмотреть на него без макияжа, то вообще можно подумать, что у того в роду панды были — хотя и те сдохли бы от зависти, увидев, какие шикарные круги чернеют у него под глазами…       Присутствие Чана рядом, хоть немного и ненадолго, но всё же смогло отвлечь уже начавшего впадать в бесконтрольную ярость Хёнджина, но тут случилось то, что добило парня окончательно.       Съёмки уже минут десять как закончились, но эти двое всё никак не могли наговориться — бесяче хихикали и стреляли друг в друга глазками. Но когда Чанбин дёрнул Феликса за руку, усаживая того к себе на колени, а Ликс, вместо того, чтобы возмутиться и двинуть охреневшему парню по роже, обнял его за шею двумя руками и счастливо улыбнулся одной из своих самых ярких улыбок, от которой Хвана всегда в буквальном смысле коротило, он не выдержал.       Под офигевшие взгляды мемберов и непонимающе хлопающего своими кукольными глазищами Ликса, Джин рыкнул и в несколько шагов оказался рядом с обжимающейся парочкой, чтобы одним резким движением буквально выдрать из рук Со своего… А кого?!       Хрен его знает, но точно не друга!       — Ликс, ты мне нужен! — безоговорочным тоном Хёнджин дал понять всем присутствующим (благо, стафф уже успел весь свалить и кроме родных одногруппников в помещении никого не осталось), что сейчас к нему лучше не лезть. Но, увидев ошарашенно распахнувшиеся глаза своего наваждения, смягчился и почти нежно закончил: — Очень.       Феликс лишь согласно кивнул, и Хван, покрепче перехватив маленькую, по сравнению с его, ладонь, потянул того в сторону гримёрки. За всю дорогу, а это без малого аж пять минут, Ликс не проронил ни слова, только как-то очень странно поглядывал на кипящего от возмущения Джина и переодически чему-то мечтательно улыбался.       От одной мысли, что ЕГО Ёнбок сейчас вспоминает, как обжимался с другим хёном, Хёнджину становилось плохо. Где-то на задворках сознания блеснула и тут же погасла мысль о том, что надо бы сначала поговорить, постараться объяснить своё странное поведение и узнать, что об этом думает сам виновник всего этого бедлама, но Джин послал её далеко и надолго.       Едва за парнями захлопнулась дверь, как Хван, не в силах больше терпеть, прижал своего друга к стене спиной и пристально стал вглядываться в его лицо, словно целенаправленно пытаясь что-то на нём прочитать.       — Джинни, что с тобой? Ты очень странно себя ведёшь…       Голос Феликса всегда нравился Хёнджину. До той самой степени, что ему буквально сносило крышу, когда он слышал его. Этот хриплый низкий баритон настолько не вязался с кукольной внешностью блондинистого парня, что Хван каждый раз ловил когнитивный диссонанс от того, что визуальная картинка никак не хотела накладываться на звуковую дорожку. А встретившись взглядом с любимыми карими глазами, он снова непроизвольно на них залип…       — Хённи… Что с тобой происходит? — Феликс, похоже, не на шутку встревожился совершенно нетипичным для друга поведением. В его глазах чётко читались обеспокоенность и… предвкушение?       К черту всё! Хёнджин так больше не мог. Не мог сдерживать рвущиеся наружу с силой снежной лавины чувств. Единственная здравая мысль оставшаяся в его голове, дурью орала, что если он сейчас же не узнает каковы на вкус эти губы, он сдохнет прямо на месте.       Поэтому, громко выдохнув, он с остервенением впился в них, сминая, захлебываясь от жадности и переполняющих душу эмоций, стараясь урвать как можно больше, прежде чем его оттолкнут… А может и не только оттолкнут, ведь Ёнбок частенько сначала делал, а только потом думал. Поэтому Джин совершенно не удивился тому, что через мгновение оказался сам прижатым к стене, и теперь уже Феликс с непониманием и странной надеждой на лице пристально смотрел ему в глаза.       — Что на тебя нашло, Джинни? — маленькая, но такая сильная ладонь крепко сжимала горло Хвана, затрудняя дыхание.       Подчиняющаяся поза была для Хвана в новинку, но как же его вело от неё…       Хёнджин гулко сглотнул, отчего кадык под рукой Ликса судорожно дёрнулся, а в смотрящих на него глазах напротив резко расширились зрачки. Рука, так правильно держащая его за горло, дрогнула, и он почувствовал, как большой палец легонько огладил заполошно бьющуюся венку на шее. Это простое действие настолько вставило, что из глотки вырвался долгий хриплый возбуждённый стон.       — Хённи… Я не знаю, что на тебя нашло, но объяснись, пожалуйста… — Хвану показалось, или голос Ликса стал ещё на октаву ниже и в нём появилась никогда ранее не слышимая им хрипотца?       Мозги, буквально несколько минут назад перенесшие жёсткую атаку ревностью, а после растёкшиеся от осознания, что эти губы, на которые он частенько дрочил в своих фантазиях, сейчас находятся всего в паре сантиметров от его, не смогли выдать ни единого связного предложения. То, что он смог простонать жалостливое «Ликс-и…» уже можно было назвать чудом. Но тот его совершенно не жалел.       Кончиками пальцев очертив острую линию скул, Феликс задумчиво провёл ими по пухлым губам Джина, заставив того захлебнуться воздухом и судорожно дëрнуться навстречу. Но рука на шее держала крепко, и даже существенная разница в росте их нынешнюю позу не делала менее возбуждающей. А глядя на то, как юркий розовый язычок нервно облизнул губы, с которых Джин лично только что сожрал всю помаду, заставило его кончиться как мыслящего человека. Всё последующее происходило для Хвана словно в тумане, когда чувство эйфории выбило из мозгов все мысли кроме одной: «МОЙ! Никому не отдам!»

***

      Феликс давно и совершенно безнадежно был влюблен в собственного лучшего друга. Вот такая вот судьба, сука, но она не давала парню ни малейшей надежды на то, что однажды Хёнджин ответит ему взаимностью.       Их отношения всегда были странными. Слишком близкими для простых друзей, слишком интимными. Постоянные прикосновения, объятья по поводу и без, и эти его взгляды… Совершенно не читаемые, но доводившие бедного парня до полного раздрая внутри.       Ликс многое отдал бы, чтобы узнать, что же творится в этой длинноволосой брюнетистой голове, но к сожалению телепатом не был и мысли, как герои любимых анимэ, читать не умел. Но надежда — штука странная, и она, зараза, категорически не желала умирать. Единственной отдушиной парня был хён, а по совместительству ещё и близкий друг, Со Чанбин. Лишь он один был в курсе всех переживаний парня, утешал и давал советы, которые, правда, нихрена не работали на деле, но одна мысль о том, что кто-то ещё в курсе его проблемы, делала парня более счастливым.       Вот и в этот день Хёнджин с самого утра всё так же загонялся, совершенно не обращая на Феликса никакого внимания, ровно до тех пор, пока Бин, увидев грустную моську Ликса, не решил его растормошить. Вот тут и началось то, во что парень неистово желал верить, но и боялся этого одновременно.       Зверская рожа Хвана едва не довела Феликса до инфаркта — он всерьёз испугался, что любимый «лучший друг» сейчас накинется на них с кулаками. Поэтому, желая отвести удар от Чанбина, он просто молча пошел за Хёнджином. По дороге его светлую голову посетила странная мысль о том, как было бы здорово, если бы эта собственническая замашка Хвана оказалась не просто ревностью друга, а чем-то большим…       Ну а когда в полутёмной гримёрке, где горела лишь одна кем-то впопыхах позабытая настольная лампа, парень из его мокрых снов поцеловал его… Феликс опешил настолько, что даже не ответил на такой желанный поцелуй. Миллион и одна мысль вихрем пронеслись в блондинистой голове, и, плюнув на последствия, он решил раз и навсегда выяснить для себя, чем именно руководствовалась их королева драмы, делая такой совершенно для Феликса однозначный жест.       Ли, несмотря на собственную ангельскую внешность, на самом деле никогда этим самым ангелом не являлся. Скорее уж он был демоном, влезшим в шкуру милого белокурого ангелочка. Ликс всегда, сколько себя помнил, знал, что даже смотря романтические дорамы и упиваясь показанными там нежными чувствами, секс всё же он предпочитал пожёстче. Правда, с девушками в этом плане особо сильно не разгуляешься, а вот это вот прижатое к стене накачанное тело вызывало в нём прямо-таки сумашедший отклик.       Ну а сломленный стон Хвана, словно по щелчку, запустил в нём дремавший до этого момента режим доминанта, стирая к чертям собачьим все моральные принципы и этические нормы. Но, собрав в кулак последние крохи самообладания (о каком вообще самообладании можно вести речь рядом с ТАКИМ Хёнджином?!), Феликс твердо решил прояснить мучающий его вопрос:       — Хённи, ответь мне, только честно, что на тебя нашло?       Естественно, что на этот глупый, с точки зрения Хвана, вопрос, Ликс внятного ответа не получил, но расширившиеся до невозможности зрачки и загнанное дыхание парня чётко давали понять, что Хёнджин не просто поплыл… Он, нахрен, попросту ушёл в астрал, только глаза остались тут, буквально пожирая взглядом охреневающего от такого поведения «друга» Ликса.       Три секунды тишины, а после хриплое, с надрывными нотками хвановское «Ликс-и… Что же ты со мной делаешь…» попросту добили парня. Рыкнув не хуже разъярëнной пантеры, он уже не задумывался больше ни о чём — сам впился в эти припухлые, блестящие от слюны губы. Как же долго он мечтал о них…       Джин ответил мгновенно. Их поцелуй совершенно нельзя было назвать нежным. Они словно дорвались друг до друга — не стоит даже к гадалке ходить, чтобы понять, что завтра оба парня будут не просто с опухшими губами перед всеми светить… Шея Феликса скорее всего примет к утру шикарную леопардовую расцветку — Хёнджин явно не собирался сдерживать собственных желаний. Но Ликс от него тоже не отставал: да пошло оно всё нахер! У них целый табун визажистов — замажут!       — Мой Джинни любит кусаться… — Феликс постарался сделать собственный голос как можно ниже — о том, что его «лучший друг» в такие моменты в буквальном смысле плывёт, ему Бин уже не раз говорил, только вот Феликс как-то не очень в это верил. Но глядя на то, как Хван крупно вздрогнул и со всей дури прижал Ликса к своему паху, подтвердило слова их общего друга.       У Джина не просто стояло… Его членом, как бы банально это ни звучало, можно было гвозди забивать… Внутренний эгоист Феликса довольно потирал лапки и собирался довести парня до ещё более невменяемого состояния.       Плотно прижавшись к дрожащему телу, он сделал «волну». Ответом на неё был душераздирающий стон, от которого у Феликса табуном по телу пробежали мурашки.       — Сука, Хённи... Не смей никому больше показывать себя такого! Я так долго ждал тебя… Уже надеяться даже перестал… Мой… Ты МОЙ, Хёнджин! Слышишь меня?       Словно в бреду с губ Феликса слетали какие-то корейские фразы вперемешку с английской речью. Плевать… На всё плевать… Он дорвался…       На секунду вдруг вернулось адекватное восприятие — Хёнджин вновь поменял их местами и на мгновение задержав взгляд на любимых глазах буквально стëк на пол, становясь на колени и судорожно пытаясь расстегнуть пряжку ремня, удерживающего великоватые парню брюки…       Феликс лишь облегчённо выдохнул, когда член, изнывавший в плену белья, наконец-то почувствовал свободу и встал во весь свой совершенно не маленький размер прямо у Хёнджина перед носом. Но даже вздох облегчения с его губ сорваться не успел, потому что Джин совершенно не собирался медлить, а буквально с разлëту насадился своими блядскими губищами на изнывающий без ласки орган.       Как Ликс не кончил сразу от такой картины, даже говорить не стоит — очередное чудо, не иначе. Только вот у Джина, похоже, совершенно не было опыта в таком деле, потому что он знатно так подавился. Хотя даже это его не остановило. Отдышавшись и сморгнув выступившие на глазах слезы, он с удвоенным усердием принялся за дело. Правда теперь уже более аккуратно.       Он не брал глубоко — юркий язык широкими мазками только проходился по налитой кровью головке, периодически оставляя влажный след по всей длине члена. Ну а когда Джин завёл его себе за щёку, то глядя на эту небольшую выпуклость, по которой Феликс незамедлительно провёл пальцем, чем спровоцировал очередной долгий и чертовски громкий стон Хёнджина, он вновь чуть не кончил.       Чётко понимая, что до оргазма остаются считанные толчки между припухших и потерявших четкий контур любимых губ, Ликс решил перевести инициативу на себя.       Очередной поворот — и вот уже Феликс, вжимая ничего не соображающего Хвана спиной в стену, расстёгивает ему брюки, чтобы обхватить совершенно мокрый от естественной смазки член. Тот словно был самой природой создан под руку Ликса, настолько идеально он лёг в его ладонь. А последовавший за этим стон вообще довел Хёнджина до невменяемого состояния.       — Хороший мой, потерпи немного… — как ни странно, но у Феликса рот ещё вполне мог издавать членораздельные звуки. Правда язык при этом совершенно не контактировал с мозгом, потому что молол всё, что вот уже много лет подряд Ликс очень сильно хотел сказать именно этому парню. — Какой же ты, сука, красивый… Весь… Везде… Совершенный просто…       Обхватив оба стоящих члена рукой, парень где-то на задворках сознания отметил, что одной феликсовой ладошки для такого будет явно маловато, и он, недолго думая подцепив безвольно висящую вдоль тела руку Хёнджина, присоединил её к своей. Да… Вот так правильно… В одном темпе, рука к руке, когда их прижатые друг к другу члены разносят по телу настолько охренительные ощущения, что хочется орать в голос…       — С-сука... Хённи… Блять, я сейчас кончу…       Всё происходящее явно было за гранью понимания Феликса. Плевать даже, если это просто очередной мокрый сон — такого ему не виделось ещё ни разу. Они оба словно растворились в моменте…       Одновременный оргазм накрыл так, что Ликса словно вырубило. В лёгких полностью отсутствовал кислород, а дрожащие ноги попросту отказывались держать тело в вертикальном отложении.       С утробным рыком, ловя затухающие отголоски оргазма, Феликс свободной рукой мёртвой хваткой вцепился в плечо Хёнджина. Тот, в принципе, недалеко ушёл — теперь, наверняка, на ликсовской заднице будет красоваться отпечаток хвановской руки… Но так плевать…       Сколько времени прошло с момента самого охренительного в жизни Феликса оргазма, он даже под дулом пистолета не скажет. Но даже прийти в себя, сидя голой задницей на холодном полу, но в объятиях любимого человека — предел мечтаний.       — Ёнбок-и… Как ты? — хриплый голос вывел Ликса из блаженной неги.       Нет, что бы сейчас не сказала его королева-драмы, но после ТАКОГО Феликс его однозначно никуда не отпустит. Надо быть полным идиотом, чтобы сейчас, выслушав сбивчивые извинения этого охуенного во всех планах парня, согласиться, что у них просто случилось помутнение рассудка, и вновь остаться просто друзьями…       —…тебя… — за своими размышлениями Феликс, кажется, пропустил монолог Джина.       — Прости, пожалуйста, — пожалуй, самое время вновь врубить на полную пресловутое «ангельское» обаяние… — Я немного задумался. О нас… Повторишь ещё раз, что ты только что сказал… — и взгляд глаза в глаза, немного наивный и полный щенячьей преданности… Главное не переиграть!       Хёнджин предсказуемо смутился, но, как ни странно, глаз не отвёл, а наоборот, прижал к себе ещё ближе и прошептал:       — Люблю тебя…       Так вот что обозначает выражение «в сердце розы расцвели»… Так убито, но в то же время так жи́во Феликс не чувствовал себя ещё никогда. Да он даже в самых своих смелых мечтах не мог себе представить, что на его чувства Джин может ответить взаимностью…       Обвив шею Хвана обеими руками и прижавшись к нему так, словно пытался с ним срастись, Ликс счастливо выдохнул ему в губы:       — Я тоже тебя люблю. Очень давно. И очень-очень сильно…       В полумраке комнаты повисла уютная тишина, разбавляемая лишь частыми звуками лёгких поцелуев. Сколько же времени было ими упущено из-за собственной неуверенности… Ну да ничего. Они всё ещё наверстают. Обязательно.       — Хённи, ты же понимаешь, что я теперь от тебя не отстану и просто никуда не отпущу? — Ликс сразу решил обозначить своему новоявленному парню, что он крайне ревнивый собственник.       — Понимаю. А ты только попробуй ещё раз пофлиртовать с Чанбином — и в группе останется только семь мемберов!       — Хёнджин! Чанбини-хён — мой друг! Не смей его трогать!       — Друг он там тебе или брат, мне без разницы! Но обниматься и сидеть на коленях отныне ты будешь только со мной!       — Ревнивец…

***

      Громкий стон, раздавшийся из-за закрытой двери гримёрной, заставил проходившего мимо парня криво улыбнуться и прошептать:       — Двое есть! Осталось шестеро…