Сводник

      — Хён, ты как? — ничего лучше этого банального вопроса Сынмин выдать не смог, особенно после того, как увидел, что на неразобранной кровати, свесив голову вниз, лежало на животе его наваждение и с остервенением тыкало пальцем в телефон. Видимо, пока Мин улаживал вопрос по выпроваживанию Чана с Ликсом из их собственной спальни, Бин уже успел сходить в душ и сейчас, одетый в белый пушистый халат, пóлы которого широко распахнулись и являли взору Сынмина обнаженные почти до самых бёдер ноги, раскинулся в не самой удобной, но, сука, очень уж откровенной позе.       Чанбин всё-таки соизволил оторвался от гаджета, и, увидев объемный пакет в руках друга, лишь удивлённо приподнял бровь.       — Все остальные пьют с Минхо. А мне подумалось, что ты сейчас не сильно хочешь быть в шумной компании, поэтому и пришёл сюда. Ты же не против?       — Я всегда рад тебя видеть, Минни. Ты же это прекрасно знаешь. — Со перевернулся на живот, немного оттопырив обтянувшуюся тканью задницу, на которую Ким безбожно залип. — Что принёс?       — Соджу и немного фруктового пива. Ну и кучу вкусняшек — заесть стресс. — Сынмин тихо выдохнул сквозь зубы и улыбнулся. — Рассчитываю напиться с тобой вдвоём. И да, спать я сегодня тоже останусь тут — эти алкоголики наверняка уже оккупировали мою кроватку, так что лягу на свободную. — Он похлопал рукой по покрывалу на кровати Феликса, стоявшей напротив двухъярусной, нижняя полка которой принадлежала Чанбину. — Поболтаем или кино посмотрим?       — Кино. Я за последние пару дней столько наговорил, что просто хочу помолчать. Желательно не один. — Со как-то неопределенно покрутил в воздухе рукой — Ну, ты понял… Давай сюда своё пиво.       Ким усмехнулся. За время их дружбы он успел прекрасно изучить привычки своего хёна и хорошо понял, что именно тот хотел сказать.       Чанбину в данный момент совершенно не нужны были шумные слезливые посиделки, но и молчать в одиночестве тоже как-то не хотелось. Лучшим выбором была компания немногословного Сынмина, с которым Бину всегда, с самого первого разговора, было легко и комфортно. Даже когда тот с пеной у рта отстаивал собственное мнение, Со испытывал к другу лишь нежные и тёплые чувства.       Хотя, по правде сказать, он уже давно понял, что питает к этому парню далеко не дружеский интерес. И это напрягало. Сильно. Ведь до встречи с Мином Чанбин считал себя убеждённым гетеросексуалом. Но всё пошло по одному месту, стоило лишь Киму протянуть это своё чёртово «хё-ё-ён»… Блять, ну вот как так получилось, а?! Почему из тысяч согласных на всё стэй его угораздило вляпаться именно в этого нескладного, с упрямым характером и обалденными глазами парня…       И что теперь бедному Чанбину с этим делать? Признаться в том, что парень ему нравится — не вариант. Ким, скорее всего, просто пошлёт его нахрен, если вовсе не прекратит всё общение вне репетиций и концертов. А Бину этого очень не хотелось бы. Но и страдать в неведении тоже как-то подзадолбало уже порядком… Хотя надежды на то, что парень ответит взаимностью, у Бина не было вообще никакой…       Ведь Чанбин специально вываливал на Сынмина все подробности собственных свиданий. Даже тех, которых в действительности никогда и не было. А тот выслушивал, как ни в чём ни бывало, и умудрялся ещё и советы, сука, на будущее давать! Как же он бесил Со в такие моменты!       А ведь Кима хотелось обнять покрепче, прижать посильнее, чтобы вместе, чтобы одним целым… Хотелось наконец-то попробовать на вкус эти губы, вот уже который месяц занимавшие все мысли Бина… Хотелось… Да дохрена чего хотелось! Чанбин уже принял мозгами тот факт, что Мин ему не просто нравится. Что это чувство давно и твёрдо переросло из влюбленности в любовь. Сильную. Настоящую. Безответную…       Ну вот и как теперь пить в компании парня, при виде которого у тебя образовывается перманентный стояк? Ещё и сидеть при этом рядом в одном лишь халате, потому что, выйдя из душа, Чанбин не стал одевать даже бельё, решив дать телу немного отдохнуть… Отдохнул, блять! Придётся теперь весь вечер провести лёжа на пузе, дабы скрыть от ничего не подозревающего друга, что у него на него стоит. И стараться не пить много, чтобы не сболтнуть лишнего. Да-а… Задачка, однако…       В руку ткнулась холодная бутылка. Скосив глаза, Чанбин с удивлением отметил, что это было ежевичное пиво. Сука… Запомнил ведь, как Со однажды проболтался, что очень хотел бы его попробовать. И где только откопал, ещё и в общагу протащить умудрился!        Скрутив крышку и сделав пробный глоток, он одобрительно промычал. Вкусно! Правда пришлось немного поёрзать на кровати, уж больно неудобно он лежал — вставший член под весом собственного, пусть и худого, тела немилосердно сдавило, да так, что он уже побаливать начал…       А Сынмин едва не подавился отпитым напитком, когда по ушам прошёлся тихий, но такой отчётливый и полный наслаждения стон лучшего друга. Нда-а… Ночка сегодня явно будет долгая… И, к сожалению, совершенно не такая, какую Ким себе множество раз представлял в собственных фантазиях. Так что, собрав в кулак всю силу воли (хотя в тот же самый кулак хотелось сгрести совершенно другой орган, и желательно не свой!), Мин, точно также как и его «друг», распластался на кровати Феликса пузом вниз, потому что в мягких домашних штанах уже начал отчётливо проступать встающий член.       — Спасибо. — Чанбин с наслаждением потягивал холодное пиво. — Так что смотреть будем?       — Выбирай на свой вкус. Мне как-то всё равно. Только давай без розовых соплей — я слезами за эту неделю уже и так чуть не захлебнулся…       — Боевик? Триллер? Порно? — последнее с языка слетело совершенно самостоятельно, и Бин смущённо прикусил губу.       — Ну да, только порнушки мне и не хватало… — Сынмин вообще-то был «за» обеими руками — уж больно сильнó было желание хотя бы подрочить рядом с парнем, который безумно нравился, но как-то это было неправильно, что-ли… — Давай триллер.       Со, не поднимаясь с кровати, умудрился извернуться и достать с тумбочки стоявший там ноутбук. Пощëлкав пару минут мышкой, он с вопросительным взглядом уставился на друга, который всё также продолжал лежать и вставать, похоже, не собирался.       — Ты фильм смотреть оттуда будешь что-ли? Давай, иди сюда! — Бин похлопал по кровати рядом с собой, и только потом додумался, что находиться настолько близко рядом со своим крашем скорее всего будет совершенно невыносимо. Но что сделано, то сделано. Тем более умница Ким, оперативно соскочив, выключил в комнате верхний свет, оставив лишь тусклый ночник у Феликса на тумбочке.       — Так экран отсвечивать не будет, — пояснил Мин. Со был с ним согласен на миллион процентов. И экран отсвечивать не будет, и чанбиновский жёсткий стояк видно не будет, и то, как Со пускает на светлый образ друга слюни, тот тоже не увидит… Красота, в общем!       Сынмин с разлету плюхнулся на кровать и проворчал:       — Да сядь ты уже нормально, что-ли… Ты как собрался кино вдвоём смотреть, если будешь так и дальше валяться?       И в этом Бин был согласен с Кимом. Смотреть будет, конечно, неудобно, зато ничем лишним сверкать не придётся. Но этот упëртый парень снова сделал всё по-своему. Схватив Со за ворот халата, он резко дёрнул его наверх, заставляя того принять сидячее положение. Чанбин, как мог, плотнее запахнул норовивший раскрыться халат, особенно тщательно поправив его на собственных бёдрах, и облокотился спиной на стену, вытянув ноги перед собой. Мин пристроился рядом, буквально привалившись к плечу Чанбина всем телом, и поставил ноутбук между ними.       — Включай. И дай мне ещё бутылочку, что-ли… — шею Бина обдало горячее дыхание, от которого он непроизвольно вздрогнул. Хвала кому-то там, Мин этого, похоже, не заметил…

***

      Фильм был интересный… Наверное… Потому что кроме начальных слов Сынмин больше ничего не запомнил. Всё внимание переключилось на странно напряжённого Чанбина, которого буквально перетряхивало, стоило Мину хоть немного усилить контакт… Какая интересная реакция…       Сынмин был умный не по годам. Он всё подмечал, сопоставлял и, проанализировав, приходил к совершено правильным выводам. Только почему-то эта суперспособность всегда стопорилась, стоило лишь рядом появиться Чанбину. Но сейчас Мин страстно желал поверить в то, что выдавал ему собственный мозг.       А он, сволочь, упорно твердил, что его лучший друг в данный момент очень сильно возбуждён. Правда, вот от чего именно — было совершено не понятно. Но парень надеялся, что причиной этого является именно он, а не какая-то очередная пассия Чанбина.       «Ну сколько можно уже себя изводить? Надо просто аккуратно проверить… А если что — свалить всё на то, что мне пиво в голову ударило… Ага. Аж целая бутылка. Что-то даже самому в такую отмазку не верится… Но была-не была…»       Сынмина уже несло. Бутылка пива на голодный желудок захмелеть, конечно, не помогла, но зато напрочь отрубила тормоза в кимовском сознании. И он решил действовать.       Потянувшись и сделав вид, что его клонит в сон, он аккуратно опустил голову на плечо Бина. Тот снова вздрогнул, но опять промолчал, делая вид, что погружен в то, что происходило на экране. Посидев так минут двадцать, Сынмин задолбался ждать у моря погоды и, выматерившись про себя, улёгся головой ему на бёдра, ещё и потеревшись об них хорошенько — типа положение поудобнее искал…       И тут произошло сразу две вещи, которые решили за парней всё.       Во-первых, затылок Кима упёрся во что-то очень и очень твёрдое, и это явно была не волшебная палочка. А во-вторых, сверху раздался стон… Громкий такой, хриплый, словно человек, издавший его, находится на грани между болью и удовольствием…       Мина аж подбросило наверх и он, развернувшись лицом к замершему другу, который пытался зажать себе рот ладонью, уставился на него не мигая…       — Минни, это не то, что ты подумал… — даже при таком хреновом освещении Сынмин отчётливо видел, как на лице Чанбина застыла жёсткая паника. У него покраснели даже уши, сбилось дыхание и вообще он выглядел так, словно сейчас заплачет…       Ким очень хотел бы увидеть его слёзы, но только чтобы причина их была другой. Хотя, если сейчас Чанбин даст верный ответ на один единственный вопрос — то так и будет.       Сынмин, хоть и был возрастом младше своего хёна, но вот по количеству наглости его явно превосходил. Потому он молча накрыл колом стоящий под тканью халата член своей рукой, внутренне умилился тому скулящему звуку, который как бы Чанбин не пытался сдержать, всё же вырвался наружу, и аккуратно сжав самыми кончиками пальцев чужое возбуждение, прямо спросил Со:       — Он ведь встал на меня?       Тот лишь едва заметно кивнул головой и зажмурился. А у Сынмина словно гора с плеч упала: Чанбин тоже его хочет! И пусть физиология не столь важна в отношениях, но то был огромный шаг к тому, чтобы попытаться их построить. Вместе.       Юркая ладошка после этого кивка мгновенно пробралась под халат, и Мин с удивлением обнаружил, что на парне нет ничего, кроме этой пушистой тряпки. Вот тут мозг закоротило совсем, и он, уже совершенно не думая о последствиях, резко подался вперёд, сминая чужие, такие желанные губы своими. Пару секунд Бин просто сидел не дыша, но вдруг, словно одумавшись, начал отвечать на поцелуй.       Опыта в этом деле у старшего, конечно, было больше, но Сынмин компенсировал недостаток практики страстью и желанием сделать приятно. Параллельно с тем, как их языки, сплетаясь, кружили голову и заставляли желать большего, рука Мина начала оглаживать под халатом всё, до чего могла дотянуться.       Стоило лишь задеть горячий и влажный от собственной смазки член парня, как тот резко дёрнулся, да так, что с размаху впечатался головой в стену позади себя. В ответ из соседней комнаты кто-то громко постучал пару раз и раздался весёлый смех.       Сынмину в срочном порядке пришлось ещё сильнее впиться в уже припухшие губы, чтобы буквально впитывать в себя звуки, которые издавал Чанбин.       А Чанбина ломало. Изнутри и снаружи. Тело, так давно жаждущее ласк именно этого человека, предавало разум, выгибаясь от невинных прикосновений так, что, казалось, можно было услышать звук выворачивающихся суставов. Но Бин ничего кроме бешеного стука собственного сердца уже не слышал.       Разум все ещё никак не мог поверить в то, что Мин сейчас здесь, с ним рядом… Что именно его рука сейчас так правильно касается его разгоряченного тела, именно его губы целуют так сладко и крепко, что слёзы сами по себе катятся из глаз… Слёзы облегчения. Слёзы счастья… Слёзы радости от того, что он нужен ЕМУ…       Но вдруг поцелуй прервался, и Со обиженно замычал, сам потянувшись за продолжением. Но ему на плечи легла горячая, даже через ткань халата, рука, крепо придавив его к стене. От обиды Чанбин распахнул глаза и встретился взглядом с другими, совершенно чёрными, безумными от переполнявшего их желания.       Сынмин легонько огладил острую скулу парня и прошёлся большим пальцем по его приоткрытым губам, блестевшим в тусклом свете ночника от их смешавшейся слюны. Проследив взглядом за собственной рукой, он шумно выдохнул, и хриплым, совершенно не свойственным ему голосом прошептал:       — Как же долго я тебя ждал, Бинн-и. Даже не надеялся уже… Видел бы ты себя сейчас… У меня просто крышу от тебя такого сносит…       Словно в насмешку, пока Чанбин ловил слуховой оргазм от всех этих сладких, словно сироп, фраз, рука Сынмина каждое сказанное слово сопровождала тягучим движением по его готовому взорваться члену. Градус страсти после этих слов спал, уступая место нежности и просто убийственной неспешности. Бин был готов умолять, лишь бы Ким хоть немного ускорился, потому что его перевозбужденный член совершенно не готов был выносить такую сладкую пытку.       А Сынмин не мог оторвать глаз от парня, который буквально выгибался под ним. Красивый. Какой же он всё-таки красивый, и Ким сделает всё, чтобы таким его видел лишь он один. Почему-то именно сейчас не хотелось никуда спешить. Хотелось довести Чанбина до совершенно невменяемого состояния, чтобы он забыл обо всём и растворился, прочувствовал каждую малейшую ласку, которой Мин собрался его одарить.       А Чанбин упорно пытался заглушить рвущиеся из груди стоны, закусив ребро собственной ладони. Выходило плохо, и наверняка те, кто сейчас веселился за тонкой стенкой, всё слышали и завтра они… Но что же будет завтра, парень додумать так и не смог, потому что рука на его члене как-то особенно удачно прокрутилась под ставшей сверхчувствительной головкой и его снова подкинуло. Истошный крик вовремя заткнули чужие губы, и Бин продолжил глухо мычать уже в мокрый кусачий поцелуй.       А когда вторая рука Мина начала нежно перебирать поджавшеся яички, кажется, он на секунду потерял сознание… Всего было слишком. Ни с одной девушкой он никогда не испытывал даже что-то отдалённо похожее… Он за свои почти двадцать лет вообще не подозревал, что удовольствие может быть ТАКИМ… Таким острым, таким ярким, таким выворачивающим наизнанку и заставляющим забыть обо всём…       — Минни… Ещё… — чудо, что язык его всё ещё слушался и он смог выдавить из себя хотя бы эти два слова.       Над ухом раздался сбивчивый шепот Кима:       — Посмотри на меня, Бин! Ты будешь смотреть только на меня, когда я разрешу тебе кончить. Не смей закрывать глаза, иначе всё прекратится… — сука, и откуда в этом худеньком пареньке взялась такая власть над ним? Но, самое странное, он не мог ослушаться этого голоса. Да и не хотел.       До желанной разрядки осталось совсем чуть-чуть, когда эта зараза ещё больше замедлила темп и теперь водила по истекающему смазкой члену Чанбина, едва касаясь его пальцами… Мало… Этого было слишком мало…       А этот змей-искуситель (и где паразит только успел понахвататься всего?) снова зашептал Бину в ухо, пуская своим голосом жаркую волну чего-то приятного, что оседало в паху и ещё сильнее подталкивало парня к оргазму.       — Нравится? Вижу, что нравится! Ты теперь мой, Со Чанбин! Весь. Запомни — я никогда и никуда тебя от себя не отпущу! Как бы ты не артачился, но это ничего уже не изменит. Я слишком долго ждал и гадал, как же ты ко мне относишься. Думал, что я для тебя всего лишь друг… А ты, оказывается, тоже мечтал затащить меня в койку…       Каждое слово Сынмин сопровождал неспешным выматывающим скольжением руки, умудряясь в промежутках между ними мокро вылизывать чужую шею. Чанбин уже даже не скулил… Он лишь крупно вздрагивал на каждое движение и до побелевших костяшек цеплялся руками за халат. Запрокинув голову, он в беззучном согласии предоставил младшему над собой полную власть…       Как же Кима сейчас размазывало от такого податливого хёна… И уже было совершенно не важно, что собственный член начал болеть от перевозбуждения, и что больше всего на свете ему хотелось сейчас трахнуть этого скрытного парня и что… Да много чего… Но остатками здравого смысла Мин всё-таки понимал, что если сейчас он поддастся собственным желаниям (в том, что Чанбин ему не откажет, Мин был абсолютно уверен), то ни о каких дальнейших отношениях речи больше уже никогда не зайдёт.       И Сынмин молча терпел, стиснув зубы, боясь разрушить то немногое и очень хрупкое, что так внезапно выросло между ними. Терпел, глядя, как любимое лицо искажается в преддверии накатывающего оргазма. Терпел, когда Со, не выдержав пытку нежностью, стал сам двигать бёдрами, вбиваясь в ладонь теперь уже точно своего парня. Терпел, когда тот, задрожжав всем телом, выгнулся так, что едва не встал на мостик. Терпел...       Но когда на пальцы Сынмина брызнула густая вязкая сперма, а парень под ним, дëрнувшись в последний раз, рухнул плашмя на кровать и прохрипел сорванно «Люблю…», Ким не вытерпел.       Единственного лёгкого прикосновения к собственному пульсирующему члену прямо через одежду хватило ему, чтобы отправиться вслед за Бином, ловя в эйфории накрывшего оргазма целые галактики звёзд.       Всё, что он мог сделать после — это не рухнуть на расслабленного парня, а свалиться рядом. Но и это потребовало от Кима титанических усилий. Отдышавшись и перестав ловить посторгазменые судороги, Сынмин ласково провёл пальцем по красной, словно мак, щеке своего нихрена уже больше не просто друга.       — И давно?       — Не знаю... Наверное, с того самого момента, когда ты ко мне за помощью подошёл…       Ким аж присвистнул. До него осознание накрывшегоего пиздеца долетело лишь спустя пару-тройку месяцев после этого момента. Ну, Чанбин… Ну, жук…       — И долго ты ещё молчать собирался?       — Страшно было просто. — Со тихо фыркнул и, сцапав стоящую около кровати бутылку с пивом, сделал смачный глоток и протянул её Киму.       — А сейчас? — Сынмин присосался к уже ставшему теплым пиву. А, плевать! В гло́тке было сухо, как в пустыне, а слюнями сегодня они с Чанбином обменялись на год вперёд.       — И сейчас страшно. — Со смущённо прикрыл глаза. — Вдруг всё это несерьёзно?       Ким поперхнулся очередным глотком ежевичного пойла. Откашлявшись, он с недоумением уставился на задумчивого парня, который, раскинувшись на кровати, молча пялился в потолок и даже не соизволил прикрыться. Мин с удивлением понял, что, несмотря на то, что только что кончил, он снова начинает возбуждаться…       Но идти на поводу у собственного члена он не собирался, по крайней мере до тех пор, пока не вытравит из этой гениальной башки всех проживающих там тараканов, мешающих этой светлой головушке понять и принять, что всё происходящее сейчас для Кима более чем серьёзно.       — Бинн-и, — на ласковое, но такое непривычное от младшего обращение Чанбин резко перевёл взгляд на задумчивое лицо Сынмина, — что из того, что я тебе говорил десятью минутами раньше, тебе не понятно?!       Со нервно поёрзал на кровати, и, запахнув наконец-то свой чёртов халат, буркнул:       — Понятно мне всё. Просто не верится, что такой как я тебе нужен…       — Такой — это какой? — Мин недоуменно уставился на вновь засмущавшегося парня. — Умный, добрый, красивый, — на это утверждение Бин недоверчиво фыркнул. — Да, красивый! И не спорь со мной! Для меня ты вообще самый-самый. И если ты в это не веришь, клятвенно обещаю, что смогу тебя в этом переубедить!       Губ Чанбина в невесомом прикосновении коснулись другие. Поцелуй со вкусом ежевичного пива… Как обещание. Как уверение в том, что мечты сбываются. В ответ он обнял Сынмина за плечи и крепко прижал к себе.       — Я верю… — едва слышно прошептал он, утыкаясь носом в лохматую макушку.       «Так вот, значит, как выглядит мечта… У неё хмельной привкус ежевики, сильные нежные руки и бархатный голос, обещающий рай на земле…»

***

Текущее время.

      — Вы не поверите… — протянули в один голос две самые, как выяснилось, хитрожопые личности в их группе. — Да мы вам и не расскажем!       Две пары смеющихся глаз встретились с шестью вытянувшимися в недоумении моськами, и парни, обнявшись, вновь заржали.       — Правду говорят, муж и жена — одна сатана… — Хенджин обиженно уткнулся носом в белокурую макушку своего ангела и пробурчал так, чтобы услышали все: — И как мы вообще раньше не замечали, что вы даже ведёте себя одинаково… Блять, словно близнецы…       — Хуже, Хёнджинн-и, хуже… Поверь, когда вы с Ёнбоком проживёте вместе парочку лет, ты и материться станешь как он, и в компьютерные игры играть начнёшь… — увидев испуганные глаза Хвана, который странно покосился на блаженно прикрывшего глаза Феликса, Чанбин усмехнулся. — Я же научился нормально со всеми вами общаться…       — Так, значит, это тебе мы обязаны за то, что наш нелюдимый интроверт перестал нас избегать? — Минхо с интересом уставился на Сынмина, словно впервые его увидел. — Ещё скажи, что вот это, — Хо ткнул пальцем в накаченную руку Со, — тоже твоя заслуга…       — И скажу. — Ким весело фыркнул. — Кто ж знал, что с возрастом у меня откроется фетиш на накаченных парней?!       Теперь ржали уже все. Где-то глубоко внутри, каждый из них понимал, что это именно этим двоим он обязан так внезапно свалившимся на него счастьем… Понимал и молчал, тихо радуясь тому, что в его жизни когда-то давно волей случая появились такие друзья. Судьба странная баба — никогда не знаешь наперёд, что она выкинет, но то, что происходило в их маленькой гостиной сейчас, определенно нравилось всем собравшимся. Всем, кроме…       — Народ… Что-то мне ссыкотно… А как на всё ЭТО отреагирует стафф?

***

Месяц спустя.

      Компания была в глубоком шоке, когда восемь айдолов озвучили на общем собрании, что фансервис теперь нифига не фансервис, а самая что ни на есть реальная реальность.       Директорат орал и грозился распустить группу, если парни не прекратят страдать хернёй. Но те упрямо твердили, что готовы разорвать контракты, но своих любимых не бросят.       Пару недель воплей, истерик и даже слёз менеджера, и Джуп плюнул и выдвинул единственное условие: не палиться. Видимо, выгода перевесила предрассудки и начальство поняло, что переубедить или запугать упрямых айдолов им не удастся.       Да и как сказал один мудрый не по годам Ким Сынмин: «Кто в здравом уме откажется от курицы, несущей золотые яйца?» Вот и компания выбрала финансовую сторону вопроса, закрыв глаза на непредусмотренные контрактами отношения.       А восемь мемберов, внезапно ставшие четырьмя счастливыми парочками, продолжили заниматься тем, что у них получалось лучше всего: дарить свою любовь стэй и принимать её в ответ.