Пожалуйста, Хуа Чэн, уходи.

Перед его лицом в мгновение ока появилась яркая вспышка, а затем два клинка сошлись между собой, высекая искры. Лязг металла отдавал в груди и руках, вызывая новые снопы искр. Их одежды развевались от быстрых движений, пока они сами слились в два пятна, ни на миг не открываясь другому. Они не сражались, они танцевали, не давая себе права оступиться или промахнуться. Меч и сабля, ударяясь друг о друга, создавали прекрасную в своей силе и мощи песню. Они будто знали каждый шаг другого, а затем обрушивались со всей силой на каждого. Кажется, даже сама природа замолчала, оставляя лишь яростную песню оружий.

· • -- ٠ ✤ ٠ -- • ·

Хуа Чэн — лучший охотник за последние три столетия. Если к нему обращались, значит, остальные не смогли. Хуа Чэн был охотником последнего шанса, последней надежды. Ещё не было такого, чтобы он не смог справится с той или иной феей. Будь то фея-лекарь или фея-воин. Его боялись даже заказчики, ведь известно, что феи-воины — самые сильные существа и естественно самые дорогие. А Хуа Чэн поймал уже тридцать три таких феи, не говоря уже о более слабых. Но ещё больше, чем охотника, боялись его сабли Эмина. Эмин был духовным оружием Хуа Чэна и был самым острым и быстрым клинком во всём людском мире, который мог порезать твою одежду на мелкие кусочки, что ты этого даже не заметишь, пока тряпки не упадут на землю. И сейчас охотник сидел, по его мнению, в безвкусном кабинете на большой, слишком мягкой подушке, напротив взрослого мужчины. Комната была большая, но с вычурностью налицо явный перебор. Высокий потолок подпирали декоративные колонны, а на полу стояли большие диваны, забирая пространство. Но сейчас мужчины сидели на полу, за низким столом, оценивая друг друга. Мужчине на вид было не больше 40, но Хуа Чэн как никто не знал, что внешность может быть обманчива. От этого человека веяло неприятными чувствами и охотник точно не хотел возвращаться в это поместье ещё раз, только если за деньгами. Мужчина был одет в дорогие халаты, а его чёрные волосы, где виднелась лёгкая седина, были забраны в сложную прическу. Взгляд человека был пронзительным и холодным, испытывающим. Сам же Хуа Чэн был одет в красные, как клен, халаты, где нижние слои были чёрного цвета. Образ мужчины украшали серебряные украшения, а также чёрная, к сожалению вынужденная, кожаная повязка на глаз. Его волосы были распущены, только тонкая косичка с красной бусиной выделялась из опасного образа. — Так мне надо просто поймать фею? — Хуа Чэн вопросительно поднял бровь. — И доставить вам с минимальными увечьями? — Да. Он — самый сильный из ныне нам известных фей, — Цзунь У хмыкнул, пройдясь взглядом по Эмину, который сейчас находился в ножнах у Хуа. — У него шесть крыльев, а для феи-воина — это действительно редкость. Его никто ещё не сумел поймать. Он хоть и слепой, но недооценивать его не стоит. Цзунь У положил на стол лист пергамента, где впопыхах был нарисован молодой мужчина. Хуа Чэн с интересом взглянул на рисунок, чувствуя нечто странное у себя внутри. Фей казался моложе, чем его описывали, но даже через тушь чувствовалась скрытая сила. У феи-воина была лента-повязка, скрывающая глаза. На его шее были видны бинты, а волосы были растрепанны ветром. Несмотря на спешку создания рисунка, угадывались мягкие, даже нежные черты лица феи. Хуа Чэн отметил про себя, что фей выглядит довольно привлекательно, и что рисунок сделан довольно плохо. — И сколько времени мне дается? — Охотник вновь посмотрел на Цзунь У, откладывая тонкий пергамент. — Месяц. Материалы будут окупаться, взнос тебе отдаст помощник, — мужчина хищно улыбнулся, уверенный в Хуа Чэне. А значит, самая сильная фея окажется у него. Очень-очень давно, что помнят только Великие дубы, феи развязали войну с людьми, желая заполучить свои земли обратно. Пусть феи были сильнее, но людей было больше. Война закончилась ничьей, но тогдашние правители точно узнали, что одна двухкрылая фея-воин по силе равна двум дюжинам профессиональных солдат. Чем больше крыльев — тем больше сила. Также люди узнали, что самые опасные и сильные феи — феи-воины, потом идут огневики и земляки, ветряки и водняки. Это все из-за того, что мечи воинов могли поглощать чужие силы, а затем отражать их. Остальные стоят на одной платформе по важности и способностям. И люди узнали, что если вывести определенные символы на шее феи, то та будет подчинятся воле своего хозяина. Печать спадала после смерти человека, но феи, чья жизненная сила была гораздо дольше, не могли жить после проклятия и падали в объятия смерти. Ведь символы были забраны у тёмной магии, а она истощает фею, как солнце забирает воду с земли. И Хуа Чэн мог только догадываться, зачем этому человеку эта фея. Но он знал, что это не его дело и тем более лезть не собирался. Охотник покинул поместье, облегченно выдохнув. Находится там было отвратительно. Значит, ему нужно было поймать фею. Хуа Чэн слышал о слепом воине, когда находился в городе совсем рядом с вечно зачарованным лесом. В этом лесу жила основная часть фей, охраняя и защищая действительно огромную территорию. И Хуа Чэн понимал, что простыми ловушками тут не получится обойтись. Если честно, охотник сомневался, что именно эта фея вообще может попасться в ловушки. Хуа Чэн слышал сплетни среди охотников, что этот мужчина обходил все ловушки, а в бою ему не было равных. О фее шептались, как он жестоко убивает тех, кто за ним приходит, вешая трупы на деревья. Хуа таким сложно напугать, он и не такого дерьма в своей жизни повидал, но будет неплохо, если он не умрет. Охотник предпочитал быть реалистом и он понимал, что умереть он вполне может. “Значит, надо быть готовым ко всему,” — Хуа Чэн хмыкнул и посмотрел в сторону вечно зеленого леса, чьи холмы виднелись даже от сюда. В его груди появился давно забытый интерес от своих охот. Когда парень только стал охотится, ему было интересно все, а в груди играли адреналин и азарт. Но спустя почти двести пятьдесят лет работы все стало обычным, хотя попадались и заказы на достаточно сильных фей. Однако Хуа Чэну ещё не доводилось иметь дело с шестикрыльниками. Это будет… интересно. Спустя неделю Хуа Чэн устроился на высоком дереве, прячась в тенях. Когда надо было, охотник мог быть совершенно бесшумным. На охоту мужчина одевал минимальное количество украшений — наручи и бесшумные маленькие серьги. Хуа Чэн всегда наблюдал за феей, за которой охотился. Так он мог лучше узнать повадки и реакцию. Хуа с насмешкой наблюдал за очередным трупом охотника, кто получил от феи, поспешив. И надо сказать, что наблюдать за этой феей было интересно. Фей действительно был красивым. Хуа Чэн бы соврал, что это неправда. Но в его движениях чувствовалась не только легкость, но и уверенность в себе, в своих силах и возможностях. У мужчины были длинные каштановые волосы, которые переливались на солнце, а глаза скрывала белая повязка, чей узелок прятался под маленьким пучком на голове феи. Мужчина был одет в простые даосские одежды, которые полностью скрывали его тело. Так же Хуа Чэн отметил колличество бинтов на фее, будто у него не было живого места. Один был на шее, до самого подбородка скрывая ее, другие были на руках, обматывая всё, кроме пальцев и уходя глубоко в рукава халата. Но самое интересное было то, что фей не показывал своих крыльев. Сколько Хуа Чэн не следил за ним, то никогда не видел, чтобы мужчина раскрывал крылья. Охотник даже стал подозревать, что их у него попросту нет. Тогда возникает вопрос, как фей ещё жив, ведь в крыльях содержится самая большая часть их магии и силы. Надо было признаться, что Хуа Чэн очень часто сдерживал внутри себя смешки, когда фей мог споткнуться о свои же ноги или о корни. Но фей точно проблем не замечал и прятался среди деревьев, и как бы охотник не хотел отправится за ним следом, просто не мог пройти. Вечно зелёный лес был знаменит не только феями, но и своим движением. Лес позволял случайным путникам свободно прогуливаться по своей территории, но стоило приблизится к деревне фей, как тропинки в лесу начинали плутать, а деревья сгущаться. И только ты увидишь какую-то деревню, обрадуешься, как понимаешь, что вышел из леса. Даже Хуа Чэн, бывавший здесь множество раз, не знал, где точно находится деревня. Про Вечно зелёный лес говорили, что побывав там один раз, не забудешь его никогда. И это действительно было так, ведь лес был очень красивым. Только глупец будет отрицать это. Здесь всё дышало жизнью. Хуа Чэну всегда казалось что-то знакомое в этом месте. Но как бы лес не защищал фей, им нужно было питаться и не отставать от людей, поэтому некоторые и попадались. И на удачу Хуа Чэна, нужного ему фея он видел довольно часто. Весна только-только вступила в свои права и Хуа Чэна не было видно через плотные кроны деревьев. Но порой охотник замечал, как фей поворачивает голову в его сторону, будто действительно видит, где находится охотник. В такие моменты мужчина напрягался всем нутром, готовый к внезапной атаке, но фей лишь уходил. А однажды, спустя две с половиной недели слежки, Хуа Чэн увидел, как волки окружают детей из деревни. Они жались друг к другу, дрожа, как листики на ветру, пока хищники все приближались к детям. И охотник уже хотел спрыгнуть из своего укрытия, положив руку на рукоять Эмина, как вдруг на землю опустилась фея. У Хуа Чэна округлились глаза, а дыхание перехватило. Что-то внутри охотника задрожало от красоты и немого восторга. Таких крыльев, за весь свой путь охотничества не видел такого. У феи было шесть крыльев, что сейчас переливались на солнце. Они выглядели такими легкими, но при этом изящными, что невольно сомневаешься, реальность ли это. Крылья были полупрозрачные, воздушные, но на их острых краях было видно серебряное покрытие. У фей-воинов кончики крыльев всегда были острые, словно ножи, ведь они также являлись оружием. Хуа Чэн смог разглядеть на больших крылышках странные рисунки, что были чуть-чуть ярче, чем сама материя. Охотник находился за спиной феи, поэтому вдоволь мог насмотреться. Хуа был большим любителем искусства и сейчас действительно ловил эстетическое удовольствие. Рычание волков вернуло Хуа Чэна в настоящие и охотник тихо хмыкнул, узнав фею. Фей закрывал собой и своими большими крыльями детей, что сейчас даже неизвестно чего больше боялись — хищников или фею. Мужчина же стоял, не двигаясь, будто скала. Хуа Чэн знал истории, что дикие животные уважают или даже устрашаются фей, но впервые увидел это в своей долгой жизни. Волки, что-то почуяв, стали пятится от мужчины и детей. Когда хищники ушли глубоко в лес, фей развернулся и мягко улыбнулся дрожащим детям. Молодой мужчина приложил палец к губам, а затем подошел к ребятам и спокойно взял их на руки. Дети задрожали от страха, но на удивления охотника, не стали вырываться. Этот фей мог расположить к себе кого угодно, насколько заметил Хуа Чэн. Будь то лиса, кролик или ребёнок. Сам же охотник не любил никого. Ни животных, ни тем более детей. Фей же удобнее устроил ребятню на своих руках, держа их без какой-либо тяжести и лёгким прыжком взмыл в небо, скрываясь в кронах деревьев. Хуа Чэн же слегка нахмурился. Сколько он себя помнил, он всегда знал, что феи — зло. Ему об этом говорили. Он сам это видел, но теперь охотник засомневался, так ли все этом на самом деле. Конечно, такие мысли не раз посещали Хуа, но сейчас это стало слишком явным вопросом. Охотник удобнее устроился на дереве, принимаясь ждать. В терпении ему могут позавидовать очень многие. Но на закате на ту же поляну опустился фей, посмотрев на то место, где сидел Хуа Чэн. — Выходи. Хватит в прятки играть, — охотник замер, почувствовав холодные мурашки на своей спине. Хуа Чэн не раз слышал голос фея, мягкий, мелодичный и приятный, но никогда не слышал, чтобы фей обращался к нему. Охотник усмехнулся и спрыгнул с дерева, чем привлек внимание существа. Фей теперь повернулся всем телом к Хуа Чэну, склонив голову на бок, а на его губах заиграла хитрая улыбка. Чэну стало довольно жутко, ведь фей вёл себя так, будто действительно мог видеть. Будто он действительно сейчас оценивал взглядом охотника. Азарт в груди Хуа Чэна заставлял кровь кипеть. У охотника обострился слух и зрение, так что теперь он прекрасно слышал песни птиц и насколько всё же живой этот лес. Хуа, честно признаться, очень хотел сразиться с этим феем, ведь так редко можно встретить действительно достойного соперника. — И как давно ты знаешь? — Охотник, на манер молодого мужчины, склонил голову вбок. Сейчас Чэн мог лучше рассмотреть фея, отмечая про себя некоторые детали. Сейчас охотник мог сказать, что мужчина больше похож на парня. Хуа изначально думал, что фей совсем маленький, но сейчас, вблизи, были видны даже через одежду мышцы, наработанные годами тренировок и работы над собой. — Спустя… неделю? — Фей улыбнулся, позволяя своим чертам лица стать более мягким и нежными. — Мне было интересно, сколько ты ещё будешь сидеть на деревьях, Хуа Чэн. Мужчины, сами того не заметив, стали ходить по кругу, оставаясь на большом расстоянии. Охотник хмыкнул, сложив руки на груди. — Молва дошла и до тебя? От куда знаешь, что это я? — Я знаю много, — фей пожал плечами, не отворачивая головы от Хуа Чэна. Это действительно выглядело жутко, особенно, когда высокие скулы подчеркивались голубоватым свечением от крыльев. — За мной отправляли сильных охотников, но к их несчастью, я оказался сильнее. Фей позволил себе хмыкнуть, лёгким движением руки убрав мешавшую прядь. — Ты должен был рано или поздно прийтии, ведь именно Искатель цветов под кровавым дождём поймал тридцать три феи, — в голосе фея просквозило презрение, пока в груди Хуа Чэна что-то перевернулось. Неприятное ощущение. — и надо сказать, пока ты лучший. Как минимум, тебя я обнаружил только спустя неделю. Хуа Чэн с усмешкой цокнул, кладя руку на свою саблю, не перебивая фея. У него времени много, подождет. Охотнику было даже интересно, что ещё скажет этот мужчина. — Перед тем, как мы покончим с этим, я представлюсь, Хуа Чэн. Все таки я знаю твое имя, а ты моё ещё нет. Хуа Чэн тихо хмыкнул, бесшумно вынимая саблю из ножен. Но в следующий момент охотник кое-что понял. Эмин стал тяжелым. Сабля потяжелела в несколько раз, что в бою может ему стоить ошибки, а в поединке с этим феем цена ошибки слишком дорога. — И как же зовут тебя? — Охотник продолжал обходить фея, пока оба мужчины напрягались, готовясь к атаке друг друга. Хуа не любил отбиваться, поэтому сейчас собирался нанести первый удар. — Се Лянь. Хуа Чэн улыбнулся. Красивое имя. Охотник сделал глубокий вдох и в тот же момент кинулся на Се Ляня, занося саблю для удара. Фей же тоже сорвался, выставляя руку в сторону. Быстрой вспышкой в его руке появился длинный чёрный меч, отражая удары Эмина. Звук стали разнесся по округе, пугая птиц. Шаг, удар, шаг. Хуа Чэн и Се Лянь были быстрыми и сильными, поэтому выпады и удары становились действительно страшными и опасными. Прыжок, звон стали, выпад. Они будто чувствовали друг друга, сливаясь в единый танец. Прекрасный в своем исполнении, разрушительный по силе. Тяжелый вздох, защита, удар. Хуа Чэн наслаждался этим боем, но понимал, что либо кто-то из них не совершит ошибку, и она станет последней. Либо они могут сражаться до такой степени, что упадут оба. Се Лянь не щадил Хуа Чэна, целясь в самые жизненно важные места, но охотник отбивал их и зеркалил. Шаг. Выпад. Прыжок. Хуа Чэн и Се Лянь тяжело дышали, но темпа не сбавляли. Охотник почувствовал, как по его шее стекает пот, а также заметил капельки влаги на лице фея. Значит, не один он стал выдыхаться. — Поражен! — Се Лянь слегка улыбнулся, отражая и нанося новый удар. — Очень неплохо, Хуа Чэн! — Уж спасибо, — мужчина вновь уклонился от выпада фея. Все слова выходили со свистящими выдохами из-за напряжения и какой-никакой, но усталости. Хуа Чэн рвано выдохнул, чувствуя, что пора заканчивать. Охотник нанес пока самый сильный удар, чуть не выбивая меч из руки фея, а затем отпрыгнул на несколько метров, кидая саблю высоко в воздух. Духовное оружие имело очень много способностей. Мало того, что создать настолько сильное оружие нужно как минимум большое количество духовных сил, так и сила воли. Этот вид оружия был самым сильным и крепким, вне зависимости от обстоятельств. Но у тех, у кого духовной силы было много, мог преображать свое орудие. В мгновение ока Эмин преобразился в чёрного дракона, чей рык разнесся по округе. Чёрная чешуя серебром отдавала на солнце, пока дракон несколько мгновений крутился на месте. Существо было большим, прекрасным и опасным до жути. У дракона был только один красный глаз, пока второй скрыт длинным шрамом. Эмин вновь издал рев, смотря на Се Ляня. Фей же нахмурился, смотря в сторону источника звука. Хуа Чэн ухмыльнулся, пытаясь выровнять свое дыхание. У охотника была с собой ещё одна сабля, правда, немного хуже. Да и двое ножен с каждой стороны носить было отвратительно. Но Хуа Чэн знал, на что шел. — Дракон? — Се Лянь нахмурился ещё сильнее, пока охотник не мог сдержать своей победной улыбки. Сейчас фей обратит меч и останется безоружен. Хуа Чэн не считал себя честным, поэтому не стыдился своим нечестным мыслям. Но… Что-то было не так, в особенности с Эмином. В бою он всегда был помощником Хуа Чэна, но сегодня он будто сопротивлялся воле хозяина. В смертельных ударах сабля становилась тяжелее, чем обычно, что выброс оружия мог стать смертельным для самого охотника. И сейчас же Эмин просто парил в воздухе, но обычно он сразу же кидался на врагов Хуа. — Интересно… — Се Лянь опустил голову, пряча улыбку. Фей ещё никогда не встречал таких охотников, как Хуа Чэн. Изначально Лянь думал, что оружие охотника — превосходная сабля. Но сейчас мужчина убедился в том, что это — духовное оружие. Се Лянь был удивлен, что ещё и умеющее преображаться. Такого он действительно ещё не встречал. — У меня тоже кое-что есть. Фей позволил себе снисходительную улыбку, не видя, как прищурился Хуа Чэн. Се Лянь резким движением вскинул руку вверх. В то же мгновение из широкого рукава вылетела шелковая лента, взмывая в небо. Хуа Чэн не сдержал тихого вздоха, когда лента вспыхнула ярким пламенем и преобразилась в феникса, который расправил свои крылья. Фениксы, как и любые духовные существа, обладали бесконечной красотой. Эта птица была порождением пламени, поэтому её крылья, казалось, горели на фоне закатного солнца. Пташка радостно взмахнула крыльями и стала играться сама с собой, начав запевать свою песню. Эмин же весь подобрался, пока Се Лянь удобнее перехватил свой меч. — Продолжим, Хуа Чэн? Пора покончить с этим! — Фей взмахнул крыльями и в мгновение оказался рядом с охотником, начав наносить свои удары. Звук стали послужил сигналом к существам и те вцепились друг в друга, как и их хозяева. Шаг. Крик. Удар. Взлет. Блок. Мимолетное падение. Вздох. Свист воздуха. Новый сноп искр. Хуа Чэн и Се Лянь слились в единое красно-белое пятно с проблесками голубых вспышек, пока в небе сражались дракон и феникс. Они не могли ослушаться воли своих хозяев, поэтому нападали на врагов, но также защищали своего создателя. Ни Се Лянь, ни Хуа Чэн не видели, как в деревьях стали появляться и другие феи, не понимающие, что здесь происходит. Не каждый день ты услышишь крики дракона и феникса, а также такую песню клинков. Тут даже были другие феи-воины, готовые помочь Се Ляню, но на поляне шла битва не на жизнь, а на смерть, поэтому тот, кто вмешался, мог получить сам. Отскок. Разворот. Выпад. И Хуа Чэн, и Се Лянь ждали ошибки другого, чтобы убить, либо ранить так, что исход боя будет решен. Вздох. Выдох. Вздох. Каждый новый удар сопровождался искрами огня, которым могла позавидовать любая фея-огневик, не говоря уже о сражении в небе. Тяжелое дыхание смешивалось со свистом рассекаемого воздуха и уставшей, но крепкой поступью. Как вдруг, с очередной нотой стальной песни, между Хуа Чэном и Се Лянем с громоподобным звуком появилась большая белая вспышка, ослепившая всех на несколько минут. Когда зрение вернулось, одна из фей осторожно подошла к Се Ляню и Хуа Чэну, которые лежали на земле без сознания. Сабля охотника оказалась разломана, пока Эмин лежал рядом, а меч фея сейчас буквально дрожал от напряжения силы.