Пожалуйста, Хуа Чэн, уходи.

Хуа Чэн проснулся связанным нитью солнечного плетения, что его духовные силы были запечатаны, а руками и ногами он двигать не мог. Голова раскалывалась от боли, а в глазу двоилось. Однако четыре крыла у человека перед ним не увидеть очень сложно. Охотник отшатнулся и больно ударился головой о что-то твердое сзади. — О! Очнулся! — Фея перед ним улыбнулась. У неё были длинные волосы собранные в высокий хвост, а некоторые пряди изящно обрамляли лицо. Большие голубые глаза с интересом смотрели на Хуа Чэна, пока пухлые губы мягко улыбались. У феи было четыре больших светло-зеленых крыла с золотыми прожилками на манер крыльев бабочки. — Я Ши Цинсаюнь, приятно познакомиться. Интересно, что же произошло… Фея наклонилась к Хуа Чэну и взяла одну прядь его волос в руки, рассматривая. Охотник был, мягко говоря, удивлён такому наглому обращению. — Эй, что ты делаешь… — Но Хуа Чэн замолчал, увидев серебристую прядь в пальцах феи. Это определено точно была его прядь, но почему серебристая? Ши Цинсюань развернулась и подошла к другому человеку. Точнее, фее. И только сейчас Хуа обратил внимание на обстановку вокруг. Он находился в довольно просторном и очень светлом домике, где тут и там стояли разные полки с разными склянками. Через большие окна лился закатный свет, подсвечивая пылинки в воздухе. Многие стены были обвиты плющом, что уходил и на улицу. Хуа Чэн сидел на циновке на полу, но не мог пожаловаться на неудобство. Дальше охотник обратил внимание на фей, что также находились в домике. Ши Цинсюань была одета в светло-желтый халат, что держался лишь широким поясом на талии, а дальше расходился вниз, открывая ноги в мятных штанах с высокими сапожками. На такой же циновке лежал Се Лянь, чья прядь волос тоже стала серебряной. Хуа Чэн нахмурился, смотря на фея, что все ещё не приходил в себя. Но больше всего напрягали идентичные пряди, что так ярко выделялись на фоне остальных волос. Крылья Цинсюань слегка трепетали, выдавая её беспокойство. — Эй, я что, в деревне фей? — Хуа Чэн не скрывал своей насмешки. И пусть он был связан и без духовных сил, ничто ему не помешает сейчас убить эту фею, забрать Се Ляня и уйти, ведь его сабля… И тут охотник понял, что Эмина нет рядом с ним. Мужчина тут же стал осматриваться по сторонам, чувствуя раздражение. — Ну, не совсем, — Цинсюань обернулась к охотнику, с трудом скрывая одновременно и страх, и интерес. Хуа Чэну стало смешно, что он еле сдержал насмешки. — И вообще! Что это было за «вообще», охотник так и не узнал, так как фея обернулась обратно к Се Ляню, а затем пошла к одной из полок, где были разные свитки и книги. Хуа Чэн же вновь обратил внимание на фея, чьи крылья распластались по большей части пола. Сейчас охотник мог рассмотреть узоры. Это были прекрасные завитушки, а также аккуратные стежки, будто крылья зашивали. Также Чэн с интересом рассматривал острые кончики, покрытые особенным серебром. Охотник заметил, что в некоторых местах были слегка тёмные капельки. Остатки крови. Вдруг Се Лянь нахмурился, а затем резко подорвался, став руками ощупывать место во круг себя, пытаясь понять, где он. Хуа Чэн видел, как напрягся всем нутром фей, явно думая о худшем. — О, А-Лянь! — Стоило услышать голос Цинсюань, как фей заметно расслабился, выдохнув, а затем вновь напрягся и резво поднялся на ноги.  — Цинсюань! А где?.. — Хуа Чэн? Тут. У вас появились серебряные пряди в одном месте, Мэй Няньцин хочет узнать, что произошло, — Цинсюань улыбнулась, продолжая пересматривать свитки. Се Лянь же стал вертеть головой, будто мог осмотреть пространство. Хуа Чэн слегка нахмурился, чувствуя и жуткое ощущение, и некую жалость, но также уважение. Охотник удивился сам себе, что ему не все равно.  — Какие пряди? А вот… — Се Лянь нащупал серебряную прядку, видимо, она как-то отличалась на ощупь.  — Ну привет, — Хуа Чэн вернул своему голосу уверенность, заставив фея посмотреть прямо на него. — Вот мы и снова встретились. А теперь пора заканчивать. Эмин!  Но к Хуа никто не прилетел, однако под потолком точно что-то зашумело. Охотник тут же вскинул голову, увидев странное зрелище. Его саблю удерживала обычная лента, но только спустя мгновение, Хуа Чэн понял, что это была за лента. Духовное оружие Се Ляня. Мужчина вздохнул, чувствуя невероятное раздражение. Вся эта ситуация уже порядком надоела. Вдруг в помещение ворвалась ещё одна фея и Хуа Чэн чуть не завыл. Только если мысленно, ведь в одном месте было столько фей, собственное бессилие охотника изрядно напрягло. — Наставник! — Се Лянь повернул голову в сторону прибывшего паренька. Хуа Чэн же с интересом рассматривал фея-воина, о чем говорили четыре черных крыла с острыми концами. У парня была пышная челка на один бок, а по лбу шла тонкая повязка. На Хуа Чэна с напряжением и страхом смотрели два больших золотистых глаза. Охотника порадовало то, что его все равно боялись, даже несмотря на нить солнечного плетения. Фей-воин же был одет в простые чёрные штаны, поверх которых была надета светлая рубашка с красными узорами. — Лан Цяньцю? Что ты здесь делаешь? — С этими словами Се Лянь отряхнул свои одеяния, спрятал крылья и направился к выходу из дома. Хуа Чэн не раз видел слепых людей, но этот фей не казался слепым. С лёгкостью и уверенностью, а также пониманием своих возможностей, Се Лянь двигался, будто его вообще не напрягало отсутствие зрения. Хуа даже стал подозревать, что повязка пропускает свет и фей на самом деле все видит. Тогда возникает другой вопрос, кто смог лишить зрения это существо, которое, определенно, было очень сильным. — Мэй Няньцин хочет видеть вас и… — Лан Цяньцю запнулся на имени охотника, чем вызвал у того довольную ухмылку. — И Хуа Чэна? — Се Лянь мягко улыбнулся, а затем более серьезно повернул голову в сторону охотника. — Д-да. — Хорошо… Жое, завяжи, пожалуйста, Хуа глаза, — Се Лянь сложил руки в рукавах халата, но не услышал знакомого шуршания. Фей нахмурился, не понимая, где его верная подруга, пока не услышал смешок охотника. — Видимо, ленточка тебя не слушается? Интересно, что же произошло? — Хуа Чэн улыбнулся одной из своих чеширских улыбок, позволяя наглости просочится в свой голос. Се Лянь привычным жестом коснулся точки между бровей, а затем к нему подошла Ши Цинсюань и что-то прошептала на ухо фею, пока Лан Цяньцю не сводил взгляда с охотника, держа руку так, чтобы в случае чего призвать своё оружие. Хуа Чэн же хитро смотрел на Се Ляня, ожидая его действий. — А нет ничего плотного? — Фей посмотрел на Цинсюань, пока та покачала головой: — Такого плотного нет. — Ну тогда это не беда, — с этими словами Се Лянь поднял руки к голове, и спустя мгновение Хуа Чэн понял, какую ткань ему хотят повязать на глаза. И от этого осознания у мужчины что-то скрутилось в животе. Фей же снял повязку, держа глаза закрытыми, пока охотник напрягся всем своим нутром. Мужчина не мог оторвать взгляда от лица Се Ляня, пока фей все приближался и приближался. На мгновение мужчина замер, явно точно не предполагая, где находится Хуа Чэн, а затем одним движением накрыл глаза охотника лентой. Мужчина еле сдержал совершенно неожиданный, но судорожный вдох. Лента ощущалась как что-то мягкое и нежное, пока ловкие пальцы фея завязали её на аккуратный узелок. Теперь Хуа Чэн ничего не видел, но обострились его другие чувства. Охотник буквально ощущал как близко к нему находится Се Лянь, как тихо тот дышит. Мужчина почувствовал, как самые кончики пальцев случайно коснулись его волос, а затем рядом стало пусто. Надо сказать, что стоило лишится зрения и вновь почувствовать нить солнечного плетения на своих руках и ногах, как Хуа Чэн почувствовал себя сейчас очень уязвимым, слабым. Это было самое худшее чувство. — Теперь к Мэй Няньцину? — Се Лянь, на звук, обернулся к другим феям в этом доме. А затем Хуа Чэн услышал тихий шелест, будто дуновение ветра в поле. Мужчина бы не обратил на это внимания раньше, но сейчас он догадался, что с таким звуком появляются крылья. К мужчине кто-то подошел с одной стороны, подхватывая за руку и поднимая на ноги. Хуа тешило то, что его похоже пока убивать не собираются. И зная свои умения и удачу, охотник был вполне уверен в том, что сможет обернуть эту ситуацию в свою пользу. Сейчас он в деревне фей, либо рядом, а это действительно интересно, ведь такое почти никому не удавалось. А если и удавалось, то больше они могли не сказать ни слова. Никогда больше, ведь мертвецы обычно не слишком разговорчивы. Даже стали пускать слухи, что это делает незрячий фей, ведь это был самый скрытый из фей. Люди ничего о нём не знали, кроме части силы, которая видна. Не то чтобы люди вообще знали много о каждой фее, но некоторые были известны. К примеру, фей Пэй Мин, который любил пококетничать с редкими охотницами, но не подпускал их к себе близко, хотя, наверное, хотел. Пэй Мин не убивал девушек, чем потом заслуживал лишнюю работу в виде простых мужчин и охотников. Либо Линвень. Эту фею запомнили из-за того, что она всегда со свитками проходит или пролетает по лесу. Но нападать на неё было глупостью, ведь рядом с ней часто находился Пэй Мин, либо Ши Уду — водный фей, что как скалы, стояли за спиной Линвень.  А вот о слепом воине могли говорить только по слухам. И они были самые разные. Многие любители фей считали, что Се Лянь лишился зрения из-за любимой, только не было понятно, из-за желания спасти или это было покушение на жизнь фея. Либо же некоторые люди считали, что этого фея вообще не существует, ведь простым людям тяжело поверить в то, что слепец может быть одним из сильнейших воинов. И сейчас, не видя ничего, Хуа Чэн волей-неволей зауважал Се Ляня ещё больше, ведь сейчас охотник чувствовал себя совершенно беспомощным, никчемным. Его вёл Се Лянь, пока Лан Цяньцю шел с другой стороны. Наверное, это выглядело смешно, что слепец ведёт почти слепца. — Наставник, вам не нужна помощь? — По ощущениям охотника, они вышли на улицу, ведь их стал обдувать лёгкий ветер. — Нет, зачем, Цяньцю? — Фей хмыкнул, пока внутренности Хуа Чэна сжались, ведь мужчина рядом с ним расправил свои крылья. Движение материи совсем рядом с мужчиной вызвало у того мурашки. — Точно не нужно? — В голосе Лан Цяньцю сквозили странные нотки, которые Хуа Чэн распознать не смог. — Нет. Охотник же все это время молчал, не совсем понимая, что сейчас происходит. Ну его точно куда-то поведут, только вот зачем ему нужно было к некому Мэй Няньцину, для чего. Хотя вопрос о серебряных прядях также был довольно интересен Хуа Чэну. Вдруг он умрет через сутки? Не хотелось бы. — О, А-Лянь! — Из домика выбежала Цинсюань, которая похрустела плечами и собралась взлетать. — Я с вами. — Но Мэй Няньцин позвал только наставника и Хуа Чэна, — Лан Цяньцю сложил руки на груди, смотря на девушку, чей макияж стал более аккуратным. — Ой, будто бы это проблема. В конце концов я лекарь! С этими словами Ши Цинсюань взмахнула крылышками, когда за ней взлетел и Лан Цяньцю. Хуа Чэн же почувствовал, как на его плечи снизу легли изящные руки и нервно сглотнул, напрягаясь всем телом. И даже не понятно, почему, ведь он (он, человек, пусть и охотник!) полетит или же это из-за прикосновения. — Я очень постараюсь не уронить. Если нужно не будет, — Се Лянь тихо усмехнулся, пока Хуа Чэн раздраженно вздохнул: — Уж спасибо, очень благодарен, — охотник попытался расслабиться, но стоило ощутить тихой шелест за собой, как сердце ушло в пятки, а затем мужчина почувствовал, как больше не касается земли. Ветер тут же ударил в лицо, пока они поднимались все выше и выше. И тут Хуа Чэну стало страшно. Это чувство сидело где-то в глубине мужчины, спрятанное в железный капкан, но сейчас, когда он не чувствовал ничего, кроме ветра и рук, держащих его, этот страх вылез наружу. Хуа Чэн не понимал, почему он так боится. В какой-то момент мужчина понял, что это не они взлетели выше, а он один. Его подкинули, оставив в воздухе одного. Стало так страшно, до ужаса страшно, что на глазу мужчины выступили слёзы, но он не издал и звука. Если умрет, то умрет достойно. Осознание и принятие заняли у него меньше мгновения, Хуа Чэн просто закрыл глаза, представляя, как больно он упадет. Как вдруг он оказался в сильных руках, одна из которых поддерживала мужчину под коленями, другая — под спиной. Хуа Чэн не сдержал нервного вздоха, еле сдерживая порыв истерично рассмеяться. — Так то лучше. Неуважительно нести гостя как мешок с рисом, — Се Лянь позволил себе лёгкую улыбку, чего Хуа не увидел. Охотника поразила физическая сила этого фея. Конечно, феи были сильнее людей, но Хуа Чэн как минимум был высоким, что было не очень удобно для такой носки. — Гостя? — Мужчина насмешливо поднял бровь, запоздало понимая, что его не увидят. — Который, дай-ка посчитаю, поймал тридцать три феи и даже больше и хотел поймать тебя? Феи все такие тошнотворно добрые и наивные, или только ты один такой? — Я бы не советовал дерзить, Искатель цветов, ведь твоя жизнь буквально находится в моих руках, — но не смотря на эти слова, Хуа Чэн чувствовал себя в этих руках довольно странно. Было как-то по особому… Это почти невозможно заметить, но мужчина будто чувствовал где-то на самом краю сознания, что этот фей надежный. И также думал о других, ведь он сейчас нес опасного человека на своих руках, а не Лан Цяньцю и тем более не Ши Цинсюань. — В конце концов, будет лучше, если под горой ты будешь живой. — Керемет, уж спасибо, — Хуа Чэн фыркнул, показывая этим звуком все свои мысли. — Керемет? — В голосе Се Ляня появилась какая-то настороженность и некий интерес? Охотник довольно ухмыльнулся, не отвечая на вопрос фея. Больше они не разгорвали, долетая до места прибытия в тишине. В целом, путь был быстрым. Хуа Чэн испытал истинное счастье и облегчение, когда его ноги коснулись земли. Его украшения тихо звякнули. Охотник слышал, как оживает ночной лес, и засыпает солнечный. Становилось одновременно тихо, но и одновременно шумно. Хуа Чэн не мог описать этого чувства, но оно было действительно удивительным. — Ну как ощущения? — Рядом с ними появилась Ши Цинсюань, тихонько посмеиваясь. Хуа Чэн не видел, как быстро от него отвернулся Лан Цяньцю, нахмурив брови. — Превосходные, — охотник мрачно хмыкнул, направляясь в сторону Цинсюань, как понял, что разучился ходить. Мало того, что его ноги были связаны, так ещё и без зрения. Мужчина чуть не полетел на землю, споткнувшись о свои ноги, но его поймали крепкие руки, мягко развернув и направив в другую сторону. На удивление Хуа Чэна не было ни одного смешка. — О, полёты это действительно прекрасно! — Ши Цинсюань улыбнулась, пока оставшиеся трое мужчин направились за ней. Лан Цяньцю был даже как-то слишком молчалив, чем заслужил подозрения охотника. Об этом фее он не знает ровным счетом ничего. — Чувство ветра, свободы, высоты, скорости… А возможность видеть окружение! Это же так… чудесно. Хуа Чэн услышал тихий ироничный смешок со стороны Се Ляня, который продолжал вести охотника. Мужчина же почувствовал, что они ступили на лестницу, поднимаясь на несколько ступенек. Они прошли в какое-то помещение, где вкусно пахло благовониями, а также тихо звучали маленькие колокольчики, создавая мягкие переливы звуков. Охотник бессознательно приподнял уголки губ от этой песни. — Генерал Се, доброй ночи, — по залу разнесся голос ещё одного фея, который приближался к ним. — И Вам, Мэй, — Хуа Чэн почувствовал, как его отпустили. Видимо, Се Лянь склонился в поклоне, параллельно пряча крылья. Охотник стал напряженным, как тетива, когда этот некий Мэй стал обходить его и Се Ляня. В это время заговорила Ши Цинсюань: — Внешних изменений кроме прядей нет, по силе как минимум у Се Ляня нет никак проблем. — А глаза? — Точно сказать не смогу, ведь я не знала цвет глаз у Хуа Чэна, а Се Лянь не открывал их, — охотник впился своими ногтями себе в ладони. Глаза всегда были его слабой темой, пока один из них не обратился в Эмина. Теперь же его глаза — его визитная карточка, его оружие. Быстрым движением к Хуа Чэну подошел мужчина и легко развязал повязку, позволяя посмотреть на себя. Это был довольно эффектный фей. Первое, что бросалось в глаза — полностью седая голова, что выглядело не признаком старости, а показателем силы. Волосы были заплетены в широкую косу на один бок, оставляя длинную челку у лица, перевязанную красной ниточкой. Мэй Няньцин был одет в тёмные одежды, где внимание привлекали в тон ленточке галстук и пояс. За спиной фея в свете свечей переливались шесть крыльев с острыми кончиками. Также Хуа Чэн быстро осмотрел пространство, где оказался. Это оказался довольно просторный дом с проходами в комнаты, которые уходили дальше. Комната, в которой они оказались, была похожа на приемную. У стены на некотором возвышении стоял большой диван, перед которым находился не менее большой стол, где сейчас ютился чайный набор с дымящимся напитком. В этой комнате действительно находилось несколько благовоний, а также колокольчики. Сам дом был сделан из красного дерева — особенность вечно зеленого леса. Несмотря на название, в этом лесу были самые разные виды деревьев. И Хуа Чэн был удивлён, что именно из красного делают дома. В комнате также тут и там висели бумажные фонарики. Охотник мимолетом подумал, что Цзунь У надо учится у этого фея вкусу стиля. На полу в домике лежал большой ковер, сотканный явным мастером своего дела. — А второго глаза нет? — Мэй Наньцин посмотрел на повязку Хуа Чэна, а затем кажется кое-что вспомнил. — Точно, духовное оружие, я прав? Хуа Чэн же ничего на это не ответил, лишь хмыкнул, оставляя догадки этого фея при себе. — Кстати, Лан Цяньцю, ты можешь быть свободен, — Мэй Няньцин подошёл к Се Ляню, внимательно осматривая фея. Хуа Чэн же тоже посмотрел на генерала, чуть подаваясь вперёд, ведь ему было очень интересно. Лан Цяньцю же оставил их, пока Ши Цинсюань тактично молчала. В какой-то момент Се Лянь открыл глаза, посмотрев прямо на Мэй Няньцина, а у охотника замерло сердце. У генерала были большие глаза в обрамлении длинных и пушистых ресниц. В Хуа Чэне появилась уверенность, что эти глаза были яркими и искрящимися, но сейчас они подернуты пеленой слепоты, полностью скрывая цвет глаз. — Чувствуешь какие-то изменения, генерал? — Нет. Все также, — Се Лянь пожал плечами, а затем вновь опустил свои веки. В конце концов, это действительно жутко, когда кто-то смотрит на тебя таким незрячим взглядом. — А ваши оружия? — Мэй Няньцин стал обходить Хуа Чэна и Се Ляня, вновь осматривая. — О, они у меня! Лента Се Ляня держит саблю Хуа Чэна. Я просто побоялась брать их с собой… — Цинсюань неловко улыбнулась. Конечно, она видела и слышала крики чёрного дракона и феникса. Видела вспышки огня, когда Жое расправляла крылья, а затем целилась острыми когтями в слабое место дракона — глаз. И Ши Цинсюань боялась, действительно боялась за друга, когда в вихре сражения на мечах раздавался новый крик металла, а также новый свист рассекаемого воздуха. — Хорошо… Генерал, покажи меч пожалуйста, — Се Лянь вытянул руку, пока с тихим свистом и вспышкой появился чёрный, как ночь меч. Сейчас Хуа мог осмотреть это действительно прекрасное оружие. В центре лезвия, по долу шла тонкая серебристая линия, уходя почти к самому острому кончику. Рикассо и гарда меча выглядели изящными, но сложными в своем исполнении. Свет от свечей играл на острие и лезвии. Хуа Чэн поймал себя на мысли, что меч такой же интересный и красивый, как и его хозяин. Отрицать это было глупостью. — Мэй Няньцин, когда я подошла к ним в конце боя после вспышки, то меч дрожал от напряжения, а сабля Хуа Чэна оказалась… разрушена, — охотник после слов Цинсюань нахмурился. Перед тем, как потерять сознание, мужчина услышал, как лопнула его сабля, а затем вспышка света и всё. Охотник не знал, сколько бы он ещё сражался с Се Лянем, будь на месте Эмин вместо обычного, пусть и крепкого оружия. — Интересно… — Мэй Няньцин взял черный меч, а затем стал медленно подходить к Хуа Чэну. — Цинсюань, ты тоже можешь быть свободна. Фея тут же слегка поклонилась и убежала, оставив только генерала, охотника, и как понял Хуа Чэн, короля фей в лице Мэй Няньцина. — Я читал о таком, но ещё ни разу не видел. Когда сталкиваются две разрушительные силы, то могут возникнуть… некоторые связи, да. Особенно если учитывать настоящие чувства, ведь из-за них на самом деле это происходит, — Мэй Няньцин внимательно посмотрел на Хуа Чэна, который кое-что осознал. Тяжелый Эмин, который будто сопротивлялся бою с Се Лянем. Охотник нахмурился. Он точно не помнил, чтобы встречался с этим феем. Такого фея тяжело забыть. Но чего-то в прошлом Хуа Чэна точно не хватало, потому что до десяти лет он не помнил о себе ничего. Тем временем Мэй продолжил: — У вас теперь точно есть связь, об этом говорят ваши пряди. Но вот только какая? Я полагаю, что внутренне ничего не изменилось, по крайней мере пока. Так что… Мэй Нанцьин поймал запястье Хуа Чэна, вызвав у последнего возмущение, которое читалось у него на лице. Быстрым движением мужчина провел мечом по запястью охотника, вызывая у того шипение от боли. На ладони осталась длинная, но не глубокая рана, из которой тут же пошла кровь. Хуа Чэн заметил, как слегка нахмурился Се Лянь, поднимая ту же руку, что и охотник, невидяще смотря на запястье. Мэй Наньцин подошёл к фею, попросив того снять бинты на ладони. Се Лянь кивнул, став аккуратно разматывать бинты у пальцев. Хуа Чэн нахмурился, увидев кровь на нижнем слое. Стоило фею полностью снять бинты, как неприятное чувство осело в животе. На запястье с постоянными мозолями от оружия была точно такая же рана, как и у Хуа Чэна.