Белый флаг души алконавта

Можешь, пожалуйста, меня обнять

Можешь, пожалуйста, меня понять

Можешь, пожалуйста, меня поднять

Ты одна сможешь это сделать

Ты это понимаешь?

Vspak.

2019 Город ещё совсем сонный. «Вот бы поспать...» Но у времени нет любви, есть только его течение и цикличность. Зимние утра были самыми нелюбимыми для Стаса. На улицах ещё темно, а фонари уже выключены. Остаётся только привыкнуть к полутьме и, доверившись памяти тела, брести через снега. Холодно, перчаток нет, он сильнее сжал в кулаки замёрзшие пальцы в карманах. Дворники в первую очередь чистили главные дороги, а улочка, которой выпало идти парню, была полностью заснежена. Местами виднелись только следы таких же поодиноких утренних мучеников. Ботинки были уже мокрые, а пройдено только полпути. «Холодно... Как же холодно.» Снег больно кусал щёки и закрывал обзор дороги дальше десяти метров. Говорят, что смерть в снегах — самая безболезненная и даже немного приятная. Сначала ты идёшь — идёшь сквозь зимы, холода, и конца твоему пути не видно. А если конца нет, то ты можешь сам решить, где ему быть. Пусть будет в этом белом сугробе. Несмело опускаешься всем телом, лежишь, ветер не утихает и бьёт острыми снежинками по неспрятанным участкам кожи — уже не так жжёт. Закрываешь глаза, видишь тёплый камин, горячий чай... Становится тепло, даже немного жарко, хочется снять куртку и отбросить в пургу. Вспоминаешь объятия бабушки — в них так хорошо и безопасно... Жалко, что её больше нет. А затем засыпаешь и не просыпаешься никогда. Из фантазий о морозной смерти его вырвал оклик знакомого голоса. Высокая женщина с красным шарфом вокруг тонкой шеи стояла возле входа на территорию школы и курила. Станислав невольно закусил щёки. — Замёрз? — выдыхая дым в сторону, спросила хрипло девушка. — Нет, согрелся, — сквозь зубы процедил парень. — Не в духе?.. Хотя глупый вопрос. Ты не ел с утра? — Нет, — Борщёв нахмурился и уткнулся взглядом в свои мокрые ботинки. Девушка достала из кармана кошелёк и протянула ему несколько купюр номиналом в 200 гривен. — Держи, купишь себе чего-нибудь. — Она сделала последнюю затяжку и потушила сигарету о металлический забор школы. — Я так уже не могу... — приглушённо выдавил из себя Стас. — Она постоянно пьёт и спит. Только пьёт и спит. Оля, я так больше не могу. — Голос дрогнул, к глотке подступил шипастый комок, который резал лёгкие с каждым сказанным словом, а от несказанных было ещё хуже. Ольга нежно обняла брата, успокаивающе поглаживая по голове, как в детстве. — Знаю. Ещё совсем немного, Стасик. Полгода — и потом ты съедешь учиться, будешь жить один или с кем-то, как захочешь. Я обещаю, что помогу. Просто ещё немножко побудь сильным, ладно? — У неё тоже появилось шипастое нечто в груди, которое кололо слишком больно, от чего глаза у неё заблестели. Он молча кивнул, обнимая сестру крепче. Иногда одни объятия способны заменить сотню слов любви и поддержки. Сестра всегда умела поддерживать — но лишь когда была рядом, а рядом она была нечасто. Уже прошло шесть лет, как она съехала от них с матерью — сразу после окончания школы. Он понимал сестру и не винил её в том, что она оставила его один на один со всеми тяжестями мира. Но глубоко в душе ему было невыносимо больно от того, что он не может так же сбежать, оставив всё позади. Как бы ему хотелось навсегда убежать из того дома. Но в силу возраста он понимал все риски: попасть в детдом у него желания не было — это было бы просто заменой одной каторги на другую. — Буду, — прошептал Станислав и, неловко взяв деньги, ушёл в школу как ни в чём не бывало. Ольга жила со своим парнем Гришей и длинношёрстным котом Мартином в съёмной однокомнатной квартире, поэтому не могла поселить у себя брата на долгий срок. Он лишь изредка ходил к ним ночевать, когда было совсем тяжело. Просто звонил, говорил, что придёт, и в полумёртвом состоянии брёл к их ЖК. Коротко здоровался, а потом сидел в ванной по часу, сверля стену стеклянным взглядом. Иногда неслышно плакал, а потом молча шёл спать, свернувшись в позу эмбриона. Мартин был очень недоверчивым котом, никого к себе, кроме хозяев, не подпускал, не любил излишние прикосновения и имел скрытный характер. Но когда к ним вот так приходил Стас, кот просто ложился возле него и начинал мурчать, будто пытался хоть как-то помочь. Животные добрее людей — парень всегда это знал.