Тёплый янтарь

— Ты слишком стараешься всё контролировать. — Это работа, Джейс. Я обязан всё контролировать. Виктор всего на секунду отвёл взгляд от мерцающего знакомым синеватым светом прибора. Джейс стоял рядом, следил за его тонкими умными пальцами, и думал, как ему с Виктором повезло. На часах было почти девять часов вечера. Виктор собирался проверить оставшиеся расчёты. Джейс думал, они могли бы поужинать в одной из недорогих забегаловок в центре Пилтовера, но вынужден был признать, что они оба слишком устали за день. После долгих часов, проведённых в лаборатории, их тянуло домой. — Я не говорю, что не обязан, — с расстановкой продолжал Джейс. Виктор даже не взглянул в его сторону. Внимательные сосредоточенные глаза были направлены на мерцающий прибор. — Но ты же понимаешь, что всегда будут вещи, которые проконтролировать не получится. Несколько секунд тишину в лаборатории нарушало только мерное гудение. Виктор застыл, словно статуя. Он сидел на жёстком стуле со спинкой, его трость стояла рядом, как будто послушно ждала, когда её хозяин закончит работу. Джейс даже на расстоянии чувствовал, в каком напряжении находится каждая клеточка его тела, точно оно волнами расходилось по лаборатории. Виктор сделал пометку в записной книжке и, прежде чем вернуться к прибору, быстро почесал кожу на груди сквозь рубашку. Джейс удержался от негромкого вздоха и с тоской поглядел на часы. Им давно пора было идти, но он не смел оторвать Виктора от вычислений. Джейс видел, как тонкие пальцы опять коснулись ткани рубашки, на этот раз выше, прямо под форменным галстуком. Виктор досадливо поморщился и снова черканул по бумаге карандашом. Джейс знал, что под одеждой, в том месте, где зудела кожа, у него находился специальный корсет. Джейс опустил взгляд в пол. Он по себе знал, как важно бывает закончить работу, пожертвовав отдыхом и сном. У Виктора покраснели глаза и начинали подрагивать руки, но он в очередной раз склонился к прибору. Его лицо осветил чарующий синеватый свет. Корсет Виктор вообще-то носил недавно. Врачи настойчиво рекомендовали использовать поддерживающую конструкцию, чтобы не усугублять искривление позвоночника. Это произошло за месяц до их первого настоящего поцелуя. Джейс до сих пор поражался, как два таких разных события могли произойти в столь короткий промежуток времени. Виктор тогда пришёл в лабораторию позже обычного, извинился и пробормотал: — Задержался немного. Он опустился на стул, старательно избегая смотреть Джейсу в глаза, и пододвинул к себе блокнот. Прошло секунд тридцать. Виктор невидящим взором рассматривал собственные заметки, потом уронил голову на руки и произнёс: — Я у врача был. Ничего серьёзного, — он покачал головой, перехватив встревоженный взгляд Джейса, и поспешно закончил. — Только мне теперь надо носить корсет. Джейсу хотелось крепко его обнять и как-то утешить. Он стоял с куском мела в руке, с совершенно бестолковым видом и чувствовал себя ужасно беспомощным. В груди ворочались сочувствие и странная, озлобленная грусть. Почему Виктору, в котором было столько ума и искреннего желания сделать мир лучше, приходилось столько переносить? — Я знаю, мне повезло, что сейчас я вполне сносно себя чувствую, — Виктор бросил на него взгляд. — Просто… я же знаю, что корсетом дело не кончится. — Почему? — Джейс вздрогнул. К своему стыду, он так и не нашёл правильные слова. — Позвоночнику требуется дополнительная поддержка, — Виктор рассеянно провёл пальцем по одному из начищенных до блеска приборов. — Сначала это корсет, но когда моё состояние начнёт ухудшаться, потребуется что-то более серьёзное. Виктор сглотнул и больше ничего не сказал. Трость, когда он поставил её рядом с собой, тихо звякнула о столешницу. Корсет сконструировали через пару недель. Виктор привык каждое утро надевать его и снимать на ночь, чтобы пластины не передавили сосуды во сне и не нарушили кровообращение. Странное оцепенение, которое охватило его в то утро, быстро прошло, и он с новыми силами вернулся к работе. Корсет стал частью его жизни, как когда-то, задолго до их с Джейсом встречи, ей стала трость. Джейс старался лишний раз эту тему не трогать. Они долго к ней не возвращались, и в конце концов, Виктор заговорил про корсет сам. Это случилось в их первую совместную ночь. — У меня на коже остаются полоски. После того, как снимаешь корсет. Джейс сидел на постели в одних брюках. Он до конца жизни запомнил, каким чарующим блеском сверкали глаза замершего над ним Виктора. Виктор был одет, рубашка у него была застёгнута на все пуговицы. У Джейса гулко билось сердце: они наконец оказались вдвоём в его спальне, и в их распоряжении была целая ночь. Джейс аккуратно сжимал тонкую руку. Ему хотелось покрыть её поцелуями, отодвинуть повыше рукав и погладить выступающие на коже венки. — Ты его снимешь? — осторожно уточнил он. За время, что они провели вместе Джейс успел кое-что узнать, о том, как Виктор обходится с корсетом и коленным ортезом, но сейчас дал себе обещание обо всём переспрашивать. Виктор моргнул. — Нет. Его надо будет снять перед сном, если… если мы вместе заснём. У Джейса тогда вырвался нежный смешок. Он наконец позволил себе поднести прохладную руку к губам и коснуться кончиков её пальцев. Виктор затаил дыхание. — Я не настаиваю, — Джейс чуть подался вперёд. — Но я бы очень хотел вместе заснуть. Виктор первый его поцеловал. У Джейса внутри всё замерло, сладко и почти испуганно. Они делали всё неторопливо, как будто давая друг другу время. Они так долго не могли понять, что происходит между ними, но теперь, когда все нужные слова были сказаны, Джейс чувствовал, что им не следует торопиться. — Можно? — он потянулся к верхним пуговицам рубашки — и тут же почувствовал, как Виктор напрягся. — Ты не будешь возражать, если я останусь в рубашке? Виктор сглотнул. Он всего на секунду опустил взгляд, по лицу у него пробежала смутная тень. Сердце у Джейса сжалось: он до дрожи в кончиках пальцев хотел к Виктору прикоснуться, почувствовать под руками его кожу, заглянуть за ворот рубашки и пересчитать родинки: он был почти уверен, что они спускаются от шеи до самых тазобедренных косточек. Джейс хотел было возразить, но тут же раздумал. Он слишком хорошо знал тон, которым Виктор произнёс последнюю просьбу. — Не буду. Они впервые любили друг друга: это было волшебно, трепетно и до одури хорошо. Джейсу казалось, он погибнет от переворачивающих всё внутри ощущений. Виктор сделал всё сам: чутко спросил, как Джейсу нравится, уложил его на спину, а сам устроился сверху. Ногу в ортезе он спустил на пол, а здоровую согнул в колене, после чего со странным полувопросительным выражением взглянул Джейсу в лицо. Джейс жадно вдохнул тонкий аромат его кожи. Он следил за Виктором с неприкрытым восхищением и поверить не мог, что это не сон. Они находились в одной постели, невозможно близко друг к другу. Комнату освещал только падающий сквозь шторы луч уличного фонаря. Джейс рассматривал аккуратную шею и острые ключицы и угадывал, где под тканью рубашки начинается и заканчивается корсет. — Говори, если что-то будет не так, — попросил Виктор и коснулся низа крепкого живота, очертил пупок и задел тазобедренные косточки. Он касался Джейса с жадной осторожностью: как будто боялся повредить что-то у него внутри и вместе с тем страстно жаждал скорее изучить его тело. Джейс прикрыл глаза, чувствуя, как тонкие пальцы проникают под резинку белья. — Я люблю тебя, — щекочущий шёпот коснулся его уха, и Джейс с негромким стоном распахнул рот. Остатками трезвого сознания он подумал, что однажды обязательно научиться срывать такие же сладкие, полные болезненного облегчения стоны с губ Виктора. Джейс в ту ночь даже представить не мог, насколько непросто окажется осуществить это желание. Они тогда заснули вместе: Виктор сам расстегнул на спине корсет, пробормотав, что по-настоящему сложной задачкой было научиться самостоятельно его застёгивать. В полутьме щёлкнуло крепление коленного ортеза, и Виктор наконец с тихим вздохом растянулся на кровати. Джейс лежал рядом, счастливый, разморённый и смотрел, как в полутьме белеет усыпанная родинками кожа. Ему хотелось провести по оставленным корсетом следам и хоть на мгновение к Виктору прикоснуться, но он даже не успел протянуть руку, наткнувшись на колючее выражение в глазах напротив. Виктор смотрел так, будто одним взглядом умолял чего-то не делать. Это длилось меньше мгновения. Виктор моргнул, и его глаза снова залил тёплый янтарь. Он поцеловал Джейса в уголок губ и пожелал ему спокойной ночи. Джейс видел, как он закрывает глаза и кутается в одеяло, словно в кокон. Поднявшаяся в груди тревога почти отступила, но он ещё долго глядел на спящее лицо на соседней подушке. У него ушла масса времени, чтобы просто заставить Виктора раздеться. Джейс не знал, какими словами убедить его, что корсет на спине вовсе не выглядит уродливо или отталкивающе, но Виктор с поразительным упорством продолжал поджимать губы и отводить взгляд. — Я хочу тебя видеть. Всего тебя, — сказал Джейс однажды. — Я пойму и не стану больше настаивать, если тебе так комфортнее, просто… Виктор перевёл на него настороженный взгляд и очень долго молчал, прежде чем осторожно ответить: — Не понимаю, зачем тебе это. Я тебе верю, Джейс, правда, — он моргнул, как бы опомнившись. — Это корсет. В нём нет ничего привлекательного. В ту ночь Виктор наконец согласился снять рубашку. Они по-прежнему занимались сексом в полутьме, всегда выключая прикроватную лампу. Джейс жадно вглядывался в нависшего над ним Виктора, точно хотел навсегда запечатлеть в памяти каждый изгиб его тела. — У меня одна просьба. Можешь, пожалуйста, не прикасаться к корсету? Джейс на секунду нахмурился, но тут же с жаром ответил: — Конечно! Виктор благодарно кивнул, надавил ему на плечи и заставил улечься на спину. Джейс утонул в мягких подушках. Его взгляд скользнул по гладким, тихо поблескивающим пластинам. Джейсу было не на что жаловаться. Виктор в постели окружал его такой нежностью, что хотелось только крепко зажмурить глаза, принимать поцелуи и вслушиваться в негромкий шёпот. Виктор каждую ночь изучал его, а потом умело этим пользовался. Джейсу только иногда удавалось подарить ему ответную ласку: оставить мокрый поцелуй на плече, провести носом по усыпанной родинками шее, коснуться каштановых волос. Виктор весь, от макушки до кончиков пальцев превращался в туго натянутую струну. Он не позволял себе разжать плотно сомкнутые губы. Джейс ни разу не слышал, чтобы у него вырвался даже короткий негромкий стон. Казалось, Виктор даже в моменты близости продолжает перебирать в голове сложные, требующие высокой степени концентрации формулы. Джейс обожал чувствовать тяжесть его тела у себя на бедрах, подставлять лицо под жаркие поцелуи и чувствовать, как тонкие умные пальцы доводят его до оргазма. Джейс прикрывал глаза, послушно отдаваясь застилающему сознание возбуждению — и только потом, когда всё заканчивалось, а спальню начинал заливать бледный утренний свет, начинал ощущать смутное беспокойство. Виктор ни на секунду не позволял себе расслабиться. Он попросил не трогать корсет, но правда была в том, что он безмолвно, одним выражением глаз вообще не позволял Джейсу к себе прикасаться. Джейс долго размышлял, в чём тут дело. Сперва он думал, что проблема в том, что Виктор привык всё контролировать и непременно доводить до конца. В лаборатории подобный подход к работе было более чем кстати. Им случалось столкнуться со сложностями, на которые Джейс в одиночку давно бы махнул рукой. Виктор только сосредоточенно хмурился, крутил в руках карандаш или мел, а на следующее утро встречал его с возможным решением. У Виктора была поразительная способность отыскивать в механизмах изъяны, а потом так же упорно находить способы их исправлять. Джейсу в такие моменты казалось, он заново в него влюбляется. Проблема заключалась в том, что с каждым днём Джейсу всё больше казалось, что работа тут ни при чём. Непохоже было, чтобы Виктор стеснялся корсета или ортеза на больном колене. Во всяком случае, с тех пор, как Джейс уговорил его скинуть рубашку, они это больше не обсуждали. Дело было в другом. Казалось, у Виктора внутри был установлен какой-то предохранитель, который не позволял ему прикрыть глаза, расслабить тонкие руки и разжать губы. Джейс обожал видеть его над собой, вдыхать запах пота и возбуждения, но ему отчаянно, до покалывания в кончиках пальцах хотелось к Виктору прикоснуться. Они были вместе уже несколько месяцев. Джейс смотрел на склонившегося над расчётами Виктора со смесью нежности и тоски. В любой другой ситуации он бы давно обратился за помощью к самому Виктору. Джейс не мог спросить его напрямую. Ему что-то подсказывало, что пока Виктор к подобной откровенности не готов. Он вздрогнул, когда знакомый голос выдернул его из размышлений. — Последний раз, — отрывисто объявил Виктор. Последние лучи вечернего солнца давно ушли за горизонт, хотя какой-то час назад заливали лабораторию розово-оранжевым светом. Джейс оперся бедром о столешницу и стал рассеянно наблюдать, как Виктор что-то помечает в блокноте. — Мне нужно проверить ещё одну вещь, и я буду готов. Джейс только согласно хмыкнул. Ему нравилось смотреть, как Виктор работает. По правде говоря, во всём мире не было более умиротворяющего зрелища. Джейс чувствовал какую-то особенную радость от того, что ему одному позволено видеть Виктора таким: сосредоточенным, пропавшем в сложных вычислениях и формулах. Джейсу хотелось подойти к нему, развернуть на стуле к себе, поцеловать в складочку между бровей, а потом провести по шее и напряжённым плечам. Джейс позволил себе лишь улыбнуться. Он не меньше Виктора не любил, когда его отрывали от важной работы. — Я готов. Виктор вздохнул. Он отложил карандаш, отодвинул тетрадку и развернулся вполоборота, чтобы взглянуть Джейсу в глаза. На тонкие бескровные губы легла тень улыбки. Виктор выглядел крайне уставшим. В уголках его глаз собрались небольшие морщинки. Он почесал шею, слегка отодвинув ворот рубашки и рассеянно, едва замечая, что делает, расслабил затянутый галстук. — Я пытаюсь понять, до какой степени его можно разогнать, чтобы стабилизировать кристалл, — пробормотал он, кивая на прибор, хотя Джейс был в курсе, над чем он работает. — Сегодня безрезультатно. Джейс наклонился и невесомо поцеловал его в прохладные губы. Поцелуй длился не больше мгновения, но служил условным сигналом, что на сегодня работа окончена. Виктор ловко подцепил рукой трость. — Пойдём, — сказал он и первый шагнул к выходу, прихватив по дороге связку ключей. — Я думал, можно зайти куда-нибудь перекусить, — сказал Джейс, пока Виктор запирал лабораторную дверь. В коридорах Академии в этот поздний час было пустынно и тихо. — Но, честно говоря, я ужасно устал. — Тогда… к тебе? — Виктор на всякий случай подёргал ручку. Скрипнули петли, звук металла отразился от стен, но вход в лабораторию был надёжно заперт. Виктор с удовлетворённым видом сложил ключи в карман жилета. — Тогда ко мне. Они добрались до небольшой, хорошо обставленной квартиры. Джейс переехал сюда как раз в то время, когда они познакомились и начали работать над хекстеком. У Виктора была небольшая комната прямо в стенах Академии, которую он занимал с тех пор, как стал помощником Хеймердингера. Виктор до сих пор иногда там ночевал, но чаще засыпал прямо на узкой кушетке в лаборатории, а в последние месяцы проводил большинство вечеров и ночей у Джейса. — У нас точно оставался мамин пирог. Джейс рылся в кухонных шкафах в поисках ужина. Виктора устроился за столом у него за спиной, подпер голову рукой и положил больную ногу на соседний стул. Его глаза устало мерцали. — Отлично, нам как раз хватит. Джейс поставил на стол блюдо с наполовину съеденным пирогом. Виктор как-то странно улыбнулся, прежде чем взять отрезанный ломоть. Джейс вопросительно взглянул на лежащую на стуле ногу в ортезе. Виктор кивнул, молча давая понять, что всё в порядке. Джейс осторожно приподнял её за лодыжку и устроил у себя на коленях. Уголки рта Виктора снова дёрнулись вверх, точно от лёгкой щекотки. — Устал? — Джейс стал аккуратно разминать мышцы у самой лодыжки. К счастью, против подобного проявления заботы Виктор никогда не протестовал. — Голова гудит, — Виктор потёр пальцами виски. — Вроде понимаю, что рано или поздно всё получится, но… пока там что-то не сходится, — он озабоченно нахмурил брови. Несколько минут они молча жевали, точно остывали после долгого дня. Джейс думал, что в такие моменты чувствует себя самым счастливым человеком на свете. Нога Виктора покоилась у него на коленях, и в этом было что-то невероятно уютное, точно таким образом Джейс мог немного помочь ему прийти в себя и расслабиться. Тем более что в спальне Виктор никогда ему этого не позволял. — Знаешь, мне кажется, нам не помешает сейчас отдохнуть, — Виктор отодвинул пустую тарелку. Он чуть наклонил голову. Глаза его сверкнули. — Переключиться? — Вот-вот, — Виктор мягко высвободил ногу, поднялся, привычно опираясь на трость. — Переключиться, — он дождался, пока Джейс встанет, и легко коснулся губами его щеки. Коленный ортез Виктор, как правило, не снимал. Они с Джейсом усовершенствовали его, и теперь Виктор спокойно носил его под одеждой. Крепления не натирали, и он почти прекратил надевать ортез поверх брюк. В спальне Джейс успел только развязать на себе галстук и расстегнуть верхние пуговицы рубашки. Виктор мягко толкнул его на кровать и забрался на неё сам. Он был совершенно голый: только больное колено продолжал поддерживать ортез, а вокруг грудной клетки был обёрнут корсет. Тонкие пальцы принялись расстегивать оставшиеся пуговицы, точно он разбирал какой-то хорошо знакомый механизм. Джейс чуть приподнял бёдра, помогая стянуть с себя брюки вместе с бельём. Прохладные руки касались его кожи, осторожно поглаживали, как будто искали точки, в которых скопилось больше всего напряжения. Джейс не удержался и закрыл глаза. До его слуха долетел негромкий смешок. Виктор безошибочно считал его реакцию. Подушки пальцев, которые ещё недавно твёрдо отжимали кнопки в лаборатории, теперь не спеша перебирали по обнажённому телу. Джейсу хотелось крепче зажмуриться. Мысли, которые тревожили его в лаборатории, сейчас вернулись, хотя дыхание сбилось, а низ живота начинало скручивать возбуждение. Голова стала тяжёлой, точно внутри черепной коробки разливалось что-то тягучее и вязкое. — Всё в порядке? Джейс сглотнул и приподнял сомкнутые веки. Виктор привычно устроился у него на бёдрах. Кончики пальцев ласково коснулись покрывшегося испариной плеча. Он смотрел очень внимательно, как будто нашёл ошибку в вычислениях и теперь изо всех сил напрягался, чтобы её исправить. Его пальцы прошлись по груди Джейса, коснулись левой ключицы и остановились у яремной ямки. — Да, всё хорошо. Просто очень устал. Виктор нежно улыбнулся, приподняв один уголок губ. Его ладонь скользнула ниже и погладила венки на сильном предплечье. Джейс затаил дыхание. После целого дня, проведённого за работой, ему больше всего на свете хотелось отдать себя в знакомые, умные руки и позволить Виктору о себе позаботиться. — Не думал, что скажу это, но, пожалуйста, перестань думать о работе, — Виктор наклонился к нему и оставил короткий поцелуй на губах. Блеск янтарных глаз проникал Джейсу под кожу. Виктор одним своим присутствием успокаивал шум роящихся в голове мыслей. Тонкие пальцы зарылись Джейсу в волосы, слегка потянули за короткие прядки и осторожно помассировали кожу у корней. Джейс распахнул рот и услышал, как Виктор довольно рассмеялся. Виктор согревал его, заставлял каждую клеточку тела сжиматься от удовольствия, срывал с губ Джейса громкие полувздохи и дарил ему трепетные прикосновения и поцелуи. Джейс рассыпался в его руках и с трудом заставлял себя держать открытыми веки: ему хотелось закрыть глаза, полнее прочувствовать всё, что делал с ним Виктор, но ещё больше хотелось не упустить ни одного драгоценного момента их близости. Джейс кончил, перепачкав Виктору пальцы. Он слышал, как Виктор тихо себе додрачивает, и вместе с пришедшим облегчением, почувствовал укол сожаления. Джейсу было хорошо — с Виктором не могло быть по-другому — но в груди ворочалось неприятное шершавое ощущение, что что-то не так. Джейс распахнул слезящиеся глаза и наткнулся на вытянувшегося рядом Виктора. Тот глубоко дышал, восстанавливая сбившееся дыхание. Острые плечи медленно двигались, грудную клетку стискивал корсет. У основания жилистой шеи блестели капельки пота. Джейсу вдруг показалось, что Виктор не позволяет себе глубже втянуть в себя воздух. За те месяцы, что они были вместе, Виктор выучил его всего: каждую чёрточку, венку, неровность на смуглой коже. Виктор знал, куда надо поцеловать, где погладить, в какой момент опалить мочку уха горячим дыханием. Он так хорошо знал Джейса и так умело этим пользовался, что у того всё внутри сжималось в тихом восторге. Джейсу было жаль только, что ему так и не выпала возможность столь же внимательно изучить Виктора. Утром Джейс проснулся первым и долго лежал, вслушиваясь в шум города за окном. Виктор лежал рядом, с головы до ног укутавшись в одеяло. Наружу торчала лохматая макушка, и бледное солнце играло в каштановых волосах. Джейс в очередной раз подумал, какое это всё-таки чудо: просыпаться рядом с Виктором, целовать его за утренней чашкой кофе, видеть, как тот поправляет перед зеркалом форменный галстук. Джейс был единственным, кому было это позволено, и каждый раз, когда эта счастливая мысль проносилась у него в голове, он чувствовал огромную нежность — и страдал от невозможности её Виктору подарить. Виктор распахнул глаза, и Джейс невольно вздрогнул, как будто его застали врасплох. Он поспешил прогнать роящиеся в голове счастливые, подёрнутые лёгкой печалью мысли. — Доброе утро, — Виктор высвободил одну руку из-под одеяла. Кожа на ней тут же покрылась мурашками. Он аккуратно обхватил подбородок Джейса и оставил у него на губах поцелуй. — Как спалось? — Хорошо, — Джейс прочистил горло. Он чувствовал, как на щеках играет смущённая краска. — Поможешь? На кресле рядом с кроватью лежал расстёгнутый корсет. Виктор сел, спустив ноги на пол и сбросив с плеч одеяло. Его кожа тут же покрылась мурашками. В утреннем свете хорошо было видно, как искривлена линия позвоночника. Джейс принялся оборачивать жёсткие пластины вокруг грудной клетки. Виктор задержал дыхание. Это была одна из немногих вещей, в которых он согласился принимать помощь. Джейс старался не задевать кончиками пальцев кожу, пока возился с корсетом. Виктор не сразу позволил ему это, и какое-то время, когда они уже были вместе, справлялся с застёжками сам. Пластины послушно сомкнулись у него на спине, закрыли лопатки и часть позвонков. На левом боку была маленькая родинка, ещё одна располагалась выше, у самого плеча. Если бы Виктор не разрешил ему помогать с корсетом, Джейс бы не узнал об их существовании. Корсет застегнулся с негромким чётким звуком. Джейс провёл по скреплённым вместе пластинам, как будто хотел убедиться, что всё в полном порядке. Бледный солнечный луч скользнул у Виктора по плечу, быстро коснулся маленькой родинки и забрался на шею. Джейс следил за пятнышком света и с неясной тоской думал, что хочет так же пройтись по покрывшемуся мурашками телу. Виктор, почувствовав, как сомкнулись пластины корсета, пару мгновений не шевелился, точно ему требовалось время заново привыкнуть к ощущению скованности. Джейс колебался меньше секунды. Он положил ладонь ему на плечо, едва коснулся выступающей косточки и быстро поцеловал Виктора в тыльную сторону шеи. Виктор затаил дыхание. Он не успел отреагировать. Джейс спустился с кровати, вставил ноги в пушистые тапочки, а потом с волнением поглядел на бледное худое лицо. Виктор молчал, глядя на него снизу вверх с абсолютно нечитаемым выражением. Джейс уже жалел о своей маленькой выходке. Вот сейчас Виктор нахмурится, скажет, что они это не обсуждали, ему неприятно, и он не хочет, чтобы к нему так прикасались. Он ни разу не позволил проявить хоть каплю нежности по отношению к себе в сексе. Джейс ожидал, что сейчас его одёрнут, и между ними надолго повиснет колкое молчание. Виктор обхватил рукой трость и поднялся. Несколько секунд он молча смотрел Джейсу в глаза, а потом коротко чмокнул его в щёку и направился к выходу из комнаты со словами: — Нам надо позавтракать и спешить. Джейс ещё минуты две стоял у кровати, как оглушённый. В голове у него стоял неясный шум, сердце пустилось вскачь. Виктор успел сварить кофе, когда он наконец присоединился к нему в маленькой кухне. Джейс намазал на тост малиновый джем и стал жевать, не чувствуя вкуса. В голове у него, как перезвон колокольчика, звучала полная робкой надежды мысль. Виктор, кажется, вовсе не возражал против поцелуев в шею. Они позавтракали в молчании, но в воздухе витало нечто неуловимое, как будто он впитал невысказанные в спальне слова. Они вместе добрались до Академии и разошлись только в холле: Виктор сказал, что ему надо взять что-то в своей старой комнатке. Джейс в одиночестве отправился в лабораторию. Он был этому даже рад. Ему надо было настроиться на работу и собрать роящиеся в голове мысли, а он мог думать только о сегодняшнем утре. Перед глазами стояли выступающие на бледной шее родинки. Джейс успел пролистать свои записи, когда дверь в лабораторию распахнулась, и на пороге, как ни в чём не бывало появился Виктор. В лице у него горело знакомое бодрое выражение. Он прикрыл за собой дверь и прошествовал к столу. — Я хочу сегодня продолжить с кристаллом. Мне надо закончить вчерашние расчёты, а потом можем вместе поразгонять установку. Джейс моргнул, сбрасывая лёгкое замешательство. Ему казалось, все его переживания написаны у него на лице, и он молился, чтобы Виктор ничего не заметил. Виктор привычно стал отжимать кнопки на установке. Лицо у него оставалось спокойным, но Джейс знал, сколько тревожных мыслей сейчас его беспокоит. Они оба привыкли, что на многие вещи уходит прорва времени, прежде чем появляется результат. В их планах было превратить нестабильный кристалл в подобие гладкого самоцвета: чем лучше они научатся контролировать хекстек, тем больше шансов у них будет с его помощью изменить мир. Это было всё равно, что приручать дикий огонь: упрямый камушек оставался таким же непредсказуемым и ни в какую не хотел играть по их правилам. — Не сходится, — Виктор озабоченно потёр переносицу. Его пальцы подрагивали, когда он побарабанил ими по столу. Виктор подкручивал мудрёный прибор, зажимал кнопки и бормотал что-то себе под нос. Стены лаборатории раз за разом освещало завораживающее сияние: кристалл начинал искрить и издавать мелодичный треск, раскручивался, превращаясь в пятно синего цвета, а потом с громким безжизненным стуком шлёпался обратно в выемку установки. — Мы же всё перепроверили, — Виктор наморщил губы, потом тряхнул головой, как бы отгоняя какую-то неприятную мысль. Джейс много раз наблюдал у него на лице это упрямое, досадливое выражение. Джейс втянул в себя воздух, а потом осторожно взял лежавшую на холодной столешнице руку. — Значит, перепроверим ещё раз. Как всегда, — Виктор проследил за ним взглядом, но не сделал ни единой попытки освободить кисть. — И попробуем запустить систему ещё раз, — Джейс коротко коснулся губами запястья. Виктор, кажется перестал дышать. Глаза у него расширились, грудная клетка остановилась. Он нервно облизнул губы и после недолгой паузы проговорил: — Ладно, — Джейс готов был поклясться, что в голосе Виктора появилась лёгкая хрипотца. — Попробуем ещё раз. Джейс выпустил его руку. Он чувствовал, что щёки опять заливает краска, но в груди разливалось радостное торжество. Против поцелуев в запястье Виктор тоже не возражал. Джейс сделал вид, что старательно ищет что-то в записной книжке. У него всего на секунду мелькнула хулиганская мысль записать наблюдения за своим партнёром в лабораторную тетрадь. Виктор не возражал против поцелуев в макушку. Джейс выяснил это через несколько дней, когда принёс ему стакан кофе и горячий бутерброд на обед. Они не ели рядом с приборами, соблюдая технику безопасности. Джейс быстро наклонился, зарылся лицом в каштановые волосы и оставил там поцелуй. Виктор вздрогнул, но по губам у него пробежала улыбка. — Вставай, надо перекусить. Они устроились на кушетке в углу. Виктор раньше ворчал, что после их небольших трапез ему приходится спать в хлебных крошках. С тех пор, как большую часть ночей он стал проводить в квартире Джейса, поводов жаловаться у него не было, и он с аппетитом ел предложенный бутерброд. — Если увеличить давление… нет, прибавить скорость, — он бросил сосредоточенный взгляд на исписанную формулами доску. — Я хочу сказать, в прошлый раз у нас именно благодаря этому всё получилось, — он вопросительно взглянул на Джейса, и тот быстро кивнул. — Всё остальное мы перепробовали. Виктор живо закивал головой, точно Джейс сказал нечто такое, что в точности повторяло его собственные рассуждения. — Да! Всё перепробовали, и нам остаётся только безрассудно нарушить технику безопасности. Джейс хохотнул. Виктор был прав: почти три года назад, когда они встретились в разрушенной комнате дома Кираманнов, им помогло именно это. Джейс был в отчаянии, а Виктор ухватился за долгожданную возможность сделать что-то значимое. Они пробрались в запертый кабинет, воспользовались конфискованный оборудованием, а потом едва не обрушили стены Академии — и теперь уверенно двигались к тому, чтобы изменить мир. Виктор слез с кушетки, аккуратно выбросил кусок бумаги, в который был завернут принесённый Джейсом бутерброд в мусорное ведро и поспешно вернулся к рабочему месту. Джейс восторженно наблюдал, как быстро он меняет настройки на установке. — Попробовать можно будет через несколько дней, — Виктор обернулся. — Сперва сделаем расчёты, и как только всё будет готово… — он сделал паузу, как будто боялся произнести окончание предложения вслух, — попробуем, — по его губам скользнула улыбка. Он отставил в сторону трость и склонился над записями. Джейс хотел снова поцеловать его в шею, сквозь рубашку и ткань сбившегося галстука, но одёрнул себя. Ему ужасно нравилось открывать эти маленькие чувствительные места на теле Виктора, но он очень хорошо понимал, что не следует этим злоупотреблять. Виктор, осознанно или нет, наконец подпустил его ближе к себе. Это было доверие, о котором Джейс недавно не смел и мечтать. Он сел за стол рядом и тоже погрузился в работу. В высокое окно лаборатории падало солнце. Его лучи бессовестно подчёркивали родинки на руках Виктора. Джейс иногда ощущал лёгкое смущение. В постели между ними всё было по-прежнему: Виктор вёл, контролировал и его, и себя, ни на секунду не позволяя себе расслабиться и передать контроль Джейсу. Вне спальни Джейс научился ловить моменты, в которые мог дать ему капельку нежности: поцеловать в шею, коснуться чувствительного местечка за ухом, погладить сеточку вен на запястье, сквозь одежду провести по лопаткам и плечам. Виктор ни разу его не одёрнул, только осторожно, с едва заметным смущением принимал эти робкие прикосновения и поцелуи. Что-то между ними неуловимо менялось, становилось мягче и тоньше. Виктор льнул к рукам Джейса, дольше позволял удерживать себя в объятиях и тихо улыбался, когда Джейс целовал кончики его пальцев. — Джейс, это мой стул. Джейс повернул голову. С того утра, когда он позволил себе клюнуть Виктора шею, прошло чуть больше месяца. Джейс сидел, откинувшись на спинку жесткого лабораторного стула. Ровный решительный голос со знакомым акцентом ударился о стены лаборатории. Виктор смотрел на него сверху вниз. На бледном, со следами явной усталости лице играло веселое недовольство. Виктор задержался. Он исчез из лаборатории в полдень, скомкано объяснив, что у него есть кое-какие дела. Джейс не стал насильно его расспрашивать. У них не было друг от друга секретов, и если Виктор почему-то решил до поры до времени не сообщать о своих делах, значит, у него были на то причины. Виктор вернулся несколько часов спустя, уставший и какой-то печально-задумчивый. Костяшки пальцев крепче обычного сжимали трость. Только при виде развалившегося на стуле Джейса выражение его лица немного смягчилось. — Знаю, — Джейс слегка пожал плечами. Строго говоря, у них не было постоянных рабочих мест: просто Виктор которую неделю сидел над стабилизатором для кристаллов. Стул с высокой спинкой располагался прямо напротив установки, и Виктор обычно спокойно его занимал. — Извини, просто решил проверить, что тут у тебя, — Джейс чуть переменил положение. Виктор, казалось, был полон решимости сейчас же сесть за работу, но в янтарных глазах отчётливо играл смех. — И как? Джейс не удержался от улыбки. Виктор ударил об пол тростью, как будто проверял, нет ли дырки в полу. — Убедился, что ты на пороге очередного великого открытия. Джейс знал, что для постороннего человека это бы прозвучало как шутка. Смех в глазах Виктора потух, уступив место какой-то странной, почти торжественной серьёзности. — Мы на пороге очередного великого открытия, — поправил он и задумчиво провёл рукой по волосам. — Мне нужно закончить работу, Джейс, — трость с ритмичным металлическим звуком снова стукнула об пол. Джейс почему-то не двигался. Виктор смотрел на него, склонив голову на бок. Солнечный свет падал ему на лицо и подчёркивал черноту под глазами. Джейс честно хотел наконец встать, и тут Виктор с коротким вздохом отставил трость и плюхнулся ему на колени. — Сказал же, надо сегодня закончить. Виктор был лёгкий, намного легче Джейса, но его вес приятной тяжестью растекся по коленям. Джейс только на секунду растерялся. Руки сами легли Виктору на талию. Тот чуть вздрогнул, но невозмутимо придвинул к себе прибор и привычными движениями принялся отжимать нужные кнопки. Джейсу в нос ударила знакомая смесь ароматов: кофе, сухофруктов и едва уловимый терпкий запах металла, который витал в лаборатории. Казалось, за годы проведённые здесь, он впитался Виктору в кожу. — Не хватает… скорости. Помнишь, мы это обсуждали? — Виктор мотнул головой. Джейс уложил подбородок на острое плечо и поглядел вниз, на гладкую поверхность столешницы. — Хочешь сильнее его раскрутить? Сейчас? — спросил он. Виктор удобно устроился у него на коленях, но Джейс всё равно аккуратно придерживал его за талию, как будто не хотел отпускать от себя. — Я… просчитал, — Виктор наморщил губы. — Раскрутил на максимальную скорость, только без толку. Я столько раз его запускал, ты сам видел… — он примолк, а потом с расстановкой, как будто готовился сорвать пластырь, проговорил. — Похоже, надо убрать предохранитель, чтобы продвинуться дальше. Джейс чувствовал, как Виктор напрягся. Мысль, то ли в шутку, то ли всерьёз высказанная вслух, явно его будоражила. Виктор потянулся к заложенной салфеткой тетради и стал сосредоточенно листать пожелтевшие страницы. Джейс продолжал держать руки на его талии. Он догадывался, что Виктору это как минимум непривычно, но тот не делал попыток освободиться, разве что взволнованно кусал губы. Джейс жадно вслушивался в шелест переворачивающихся страниц. В конце концов, Виктор сам уселся ему на колени. Джейс даже сквозь ткань рубашки и форменного жилета мог угадать, где начинается и заканчивается корсет. Он наклонился, коснулся носом темнеющей у округлых позвонков родинки, а потом прихватил губами бледную кожу. Шелест страниц тетради умолк, как будто кто-то резко выключил звук. — Ты что делаешь? В голосе Виктора не было недовольства, но отчётливо звучала лёгкая дрожь. Он затаил дыхание. Джейс снова провёл носом по пошедшей мурашками коже. — Ничего. Помогаю тебе собраться, — отозвался он и почувствовал, как Виктор у него на коленях заёрзал. — Странный способ помочь мне собраться, — Виктор прочистил горло. — Я хочу прикинуть, до какой скорости раскрутиться установка, если убрать предохранитель. Что думаешь? При последнем вопросе он понизил голос до шёпота. Джейс отвёл ворот рубашки и оставил поцелуй на сгибе шеи, а потом ещё один, на покрывшейся румянцем скуле. — Это против правил техники безопасности, Вик, — Джейсу пришло в голову, что он не видел ничего прекраснее заскользивших по бледной коже мурашек. Виктор негромко фыркнул. Джейс знал, что он скажет прежде, чем тот открыл рот. — В данном случае мне плевать на технику безопасности. Джейс прикусил мочку уха. У Виктора выпал из рук карандаш. — Когда собираешься изменить мир, не спрашивай разрешения, — Джейс переместил руки на талии, но по-прежнему внимательно следил за тем, чтобы сквозь одежду случайно не коснуться корсета. Виктор откинул голову назад, и Джейс предупредительно подставил плечо. — Вот именно, — Виктор снова понизил голос до шёпота и повторил. — Когда собираешься изменить мир, не спрашивай разрешения. Но это между нами, — прибавил он, словно пытаясь вернуть себе остатки самообладания. — Конечно, — Джейс ощутил под сердцем тепло. Голова Виктора покоилась на его плече, волосы растрепались. Галстук, который он повязывал каждое утро, расслабился и съехал, обнажив шею и подрагивающий кадык. Джейс осторожно, как бы пробуя прохладную кожу на вкус, коснулся губами бьющей венки. — Джейс, ты что делаешь? — в этот раз вопрос прозвучал почти умоляюще. Виктор прикрыл глаза, точно ему стало трудно держать их открытыми. Его ресницы отбрасывали на щёки лёгкую тень. Он дрожал и нервно облизывал губы, но не сделал ни одной попытки остановить происходящее. Джейс в последний раз провёл губами по кадыку и спросил: — Я могу остановиться. Если тебе неприятно. Виктор поймал ртом воздух. Взгляд у него поплыл, на дне янтарных глаз засверкали незнакомые огоньки. Джейс хотел положить руку ему на грудь, туда, где изо всех сил колотилось сердце, но не посмел: грудную клетку в этом месте почти целиком закрывали пластины корсета. — Не неприятно, — раздельно проговорил Виктор, точно ему было тяжело размыкать губы. — Странно. Непривычно, — он отвёл в сторону взгляд. — Но не неприятно, Джейс, совсем нет. Его голова по-прежнему опиралась на сильное плечо, скулы и щёки заливала нежная краска. Виктор сейчас был невероятно красив, и у Джейса сладко зашлось сердце. — Можно? — он задел указательным пальцем вконец сбившийся галстук. Виктор облизнул губы, отчего на них ярче выступили мелкие трещинки. — Можно. У Виктора была очень чувствительная шея. Он так и сидел у Джейса на коленях, вцепившись длинными пальцами в краешек стола. Джейс провёл носом от подбородка до ямки между ключиц. На коже Виктора оставались следы, и Джейс невольно крепче сомкнул руки на его талии. В этом было что-то невозможно прекрасное: Виктор, всегда собранный, сосредоточенный, весь состоящий из острых углов, сейчас растекался у него в руках. Из-под полуопущенных век чарующе мерцал тёплый янтарь. — Ты красивый, — Джейс прикусил кожу у самого подбородка и сразу почувствовал, как по телу у него на коленях прошла волна дрожи. Виктор распахнул рот и издал негромкий стон. — Джейс, ты чего… — Виктор опять сжал зубы, но Джейс вдруг почувствовал странный азарт. Он коснулся кончиком языка ушной раковины, потом провёл губами вниз, задерживаясь у темнеющих родинок. — Виктор? — М-м? — Виктор приподнял веки. Уголки его губ недовольно дрогнули, точно Джейс отвлёк его от какого-то крайне важного занятия. — Разожми, пожалуйста, челюсть? — Что? Виктор, кажется, окончательно утратил способность трезво мыслить. Карандаш, который он уронил на столешницу, безвольно лежал рядом с исписанной аккуратным почерком тетрадкой. — Разожми челюсть. Пожалуйста, — Джейс провёл кончиком пальца по пылающей скуле. Виктор молчал, а потом выдавил сиплое и совершенно измученное: — Иди к чёрту. С губ у него сорвался громкий вздох, и Джейс наконец поцеловал его в губы. Виктор застонал, его ладонь вцепилась Джейсу в рукав. Поцелуй длился не больше минуты, но в нём была особая чувственность. Тихие, приглушённые стоны, которые Виктор отчаянно сдерживал, переворачивали что-то у Джейса внутри. Джейс жадно притянул его ближе к себе, смял пальцами ткань несчастной рубашки, а когда они наконец оторвались друг от друга, тяжело засопел ему в шею. — Джейс, мы не будем заниматься сексом в лаборатории. Джейс негромко рассмеялся. — Я тебе и не предлагаю. Лабораторию освещал холодный искусственный свет. На улице стало темнеть, в окно заглядывал кусок яркого предвечернего неба. — Завтра открутим предохранитель. Я правда ни разу такого не делал. Она… довольно тугая, — Виктор указал подбородком на установку. — Чёрт знает, получится ли вообще его отвинтить. — Получится. Если что, — Джейс наконец посмотрел ему прямо в глаза. — я сам этим займусь. На губах Виктора, когда он осторожно высвободился из крепких объятий, играла рассеянная улыбка. Он принялся поправлять галстук, потом, точно опомнившись, направился к зеркалу у входа. — Мне нужен ворот повыше, — он задумчиво провёл кончиками пальцев по раскрасневшейся коже, как будто не до конца узнавал собственное отражение. Дыхание у него оставалось прерывистым, в движениях было что-то нервное и взволнованное. Кожа от подбородка до самых ключиц была усыпана следами поцелуев. — Ты красивый, — Джейс не понял, как эти слова сорвались с губ. Он не мог перестать улыбаться. Виктор резко повернул голову. Между бровей у него появилась озабоченная складочка, но он ничего не сказал. Только приподнял ворот рубашки, пряча нежно-розовые следы. — Я хочу завтра вернуться к работе, — неожиданно произнёс он. — Уже поздно, для эксперимента нам понадобится весь день, — он со странной надеждой обратил к Джейсу глаза. — Ты не против сегодня пораньше вернуться домой? Джейс промедлил с ответом только, потому что это было слишком непохоже на Виктора. Они закрыли лабораторию. Виктор привычно опустил связку ключей в нагрудный карман и подёргал дверную ручку, проверяя, точно ли запер замок. Они двинулись по коридору в полном молчании. Джейс толкнул высокую дверь Академии, и их окружил тёплый вечерний воздух. На улицах Пилтовера уже зажигались огни. Джейс признался, что сегодня совсем не чувствует в себе сил продолжать заниматься сложными вычислениями. Виктор посмотрел на него со странной усмешкой и удобнее перехватил трость. — Ещё бы. Ты сам в этом виноват, Джейс, — глаза его сверкнули, и Джейс с чувством глубокого облегчения увидел, что он улыбается. Домой они добрались быстро. Джейс придержал перед Виктором дверь и рассеянно огляделся. Над городом разгорался оранжевый закат. В голову ему вдруг ударила мысль, что обычно в это время они не бывают на улице: им крайне редко удавалось покинуть лабораторию раньше восьми вечера. Виктор прошёл в спальню. Джейс оставил куртку в прихожей и с гулко бьющимся сердцем проследовал за ним. Виктор стоял посреди комнаты. Его пальцы безотчётно сжимали пуговицу форменного жилета. — Я сам разденусь, хорошо? Джейс кивнул, хотя его кольнуло недоумение: Виктор всегда раздевался сам, молча давая понять, что здесь обойдётся без помощи. Джейс наблюдал, как он стягивает рубашку с острых плеч, а потом принимается за брюки. — Я знаю, как со стороны выгляжу, — заговорил Виктор, явно стараясь не смотреть ему в глаза. — В смысле, как выгляжу без одежды, — Джейс только сейчас сообразил, что так и стоит, одетый, как будто его огрели чем-то тяжёлым по голове. — Я подумал… если тебе хочется. Мы могли бы, ну, — Виктор нервно покусал губы, в его глазах дрожало непривычное беспокойство. — Мы могли бы поменяться местами. Если тебе хочется. Последние слова он произнёс после небольшой паузы. Из одежды на нём осталось только бельё. Пластины ортопедического корсета переливались в свете прикроватной лампы, и Джейс понял, что впервые за всё время, что они делили одну постель, Виктор не погасил свет. — Вик, я бы очень хотел, — Джейс проговорил это быстро и без запинки. Виктор вскинул на него глаза, а потом медленно сел на край кровати. — Очень хотел бы поменяться местами, — Джейс сделал два шага вперёд и опустился перед ним на колени. Виктор поглядел на него сверху вниз. В тёплом свете лампы можно было отчётливо разглядеть, как взволнованно вздрагивает у него кадык. — Что ты имел в виду, когда говорил, что знаешь, как со стороны выглядишь? Виктор отвернул голову. Джейс так и сидел у его ног, пытливо глядя на бледное дорогое лицо. Виктор был не из тех, кто станет отмалчиваться или уходить от ответа, но прошло минуты три, прежде чем он заговорил: — Джейс, я не слепой, — Виктор нахмурился, будто с досадой, что приходится пускаться в подобные объяснения. — Я привык. К ортезу, ко всем этим застёжкам, ко всему. Я не стесняюсь, но не могу вот так вот взять и… — он замолчал и передёрнул плечами, точно от дуновения холодного ветра. — Тебе же нравится, как мы занимаемся сексом? Джейс взял его за руку и с облегчением почувствовал, что Виктор не пытается её вырвать. — Нравится. Только мне хочется, чтобы тебе тоже хорошо было, — он осторожно положил другую ладонь ему на щёку. — Как сегодня в лаборатории. Виктор распахнул губы. Льдинки, вспыхнувшие в его глазах, растаяли, уступив место растерянности. Он негромко сказал: — В лаборатории было по-другому. Мы не… мы даже не раздевались. — Но тебе понравилось? Виктор смерил его взглядом. — Конечно, мне понравилось! — черты его лица заострились, точно что-то колючее разрывало его изнутри. — Понравилось, в том-то и дело, что мне это слишком понравилось, — он на секунду прикрыл глаза, беззвучно шевельнул губами, а потом выдавил. — Джейс, мне так понравилось, что я перестал себя контролировать. В комнате повисло молчание. Стало слышно, как стрелки настенных часов отмеряют ход времени. Виктор тяжело выпустил воздух из лёгких, как будто собственные слова обожгли ему язык. — Мне нравится, когда ты перестаёшь себя контролировать. Слова Джейса мягко разрезали тишину. Виктор глядел на него широко раскрытыми глазами, как будто столкнулся с чем-то совершенно необъяснимым. Джейс у кровати не шевелился, но продолжал твёрдо сжимать узкую руку в своей. — Серьёзно? Виктор произнёс это с искренним неверием. В других обстоятельствах Джейс бы захотел рассмеяться, но вместо этого только чутко заглянул ему в глаза. — Да. Не представляешь, как сильно. Джейс наконец поднялся и осторожно сел рядом. Виктор чуть переменил положение. Он вздохнул и сказал: — Мы можем попробовать. Мне понравилось сегодня в лаборатории, — он отвёл в сторону взгляд. — Знаешь, я очень рад, что мы с тобой встретились, — он странно усмехнулся, но в его голосе зазвучало нескрываемое тепло. — Я бы очень хотел попробовать, — сердце у Джейса радостно подпрыгнуло, хотя последние слова заставили что-то внутри встревоженно ёкнуть. — Только если ты сам хочешь. По лицу Виктора скользнула странная смесь испуга и предвкушения. — Хочу. Только помоги снять ортез. Они вместе расстегнули крепления, и Джейс осторожно положил ортез на кресло у кровати. Рядом, мерцая золотым наконечником, стояла трость. Виктор опустил голову на подушку. Кадык у него дёрнулся, словно ему стало сложнее сглатывать слюну. Его взгляд с неотрывным вниманием следил за тем, что собирался делать Джейс. Руки у Джейса дрожали от волнения, когда он расстегивал пуговицы рубашки и гремел пряжкой ремня. Он заполз на кровать и после утвердительного кивка стянул с Виктора бельё. Тот остался только в поблескивающем гладком корсете. — Говори, если что-то будет не так, — Джейс склонился над ним и мягко коснулся пальцами виска. — Просто если передумаешь или поймёшь, что тебе что-то не нравится. — Я тебе доверяю, Джейс. Виктор втянул в себя воздух. Джейс осторожно припал к его шее, провёл губами по оставленным днём следам и задержался на выступающих родинках. Виктор слегка шевельнулся. Тонкие пальцы сжали ткань простыни. — Джейс, погоди. Раз я всё равно спокойно лежу… расстегни, пожалуйста, корсет. Джейс поражённо воззрился на него. Мысли путались, и он сперва подумал, что ослышался. — Расстегни корсет, — повторил Виктор. — Ничего со мной не случится, — он облизнул губы. Глаза у него сверкали отчаянным блеском, как будто он наперёд готовился к возражениям, но Джейс только покачал головой. — Тогда сядь, я так не доберусь до застёжек. Виктор принял вертикальное положение, разворачиваясь к нему спиной. Пластины разошлись в стороны. В полутьме спальни можно было разглядеть выступающие позвонки и кружившие вокруг родинки. Кожа там, где прежде был корсет, примялась и покраснела. Неглубокие, но заметные вмятинки рисовали на коже странный, состоящий из прямых линий узор. — Говорил же. Там остаются следы. Виктор сидел, низко опустив голову. Джейсу казалось, он никогда прежде не видел его настолько уязвимым. Он провёл пальцем чуть выше и дошёл до расположенной под правой лопаткой родинки, помедлил пару секунд и коснулся её губами. — Ложись, — негромко попросил Джейс, и Виктор тут же повиновался. Он сделал странное движение рукой, как будто хотел прикрыться, но потом раздумал. Виктор устроил голову на подушке, щеки его пылали. Джейс не мог оторвать от него взгляд. Виктор весь состоял из острых выступающих косточек. Узкая грудная клетка тяжело поднималась. Под дрожащей шеей темнела яремная ямка. Где-то под ребрами, отчётливо выступающими под кожей, колотилось сердце. Джейс стал покрывать его поцелуями. Он думал, что умрёт от счастья, как только коснётся матовой кожи, но заставлял себя внимательно вслушиваться в накрывшую спальню тишину. Виктор лежал, полуприкрыв глаза, и точно привыкал к новым для них обоих ощущениям. Джейс провёл по отметинам на животе, как будто пытался разгладить смятую корсетом кожу. Виктор вздрогнул, слегка подаваясь навстречу сильным пальцам, а через мгновение до ушей Джейса долетел хриплый, едва сдерживаемый стон. Ему показалось, у Виктора внутри лопнул какой-то предохранитель. Джейс хотел скорее добраться до каждого участка его тела, словно боялся, что всё это: кровать, полутёмная комната, совершенно обнаженный Виктор на белых подушках — возьмёт и исчезнет. Джейс прикусил кожу у тазобедренной косточки, а потом провёл носом выше, к двум родинкам прямо под рёбрами. Виктор выгнулся ему на встречу, и Джейс в полутьме разглядел, что у него плотно закрыты глаза. Джейс привык, что Виктор сверху, спокойный и сосредоточенный, ни на секунду не теряющий контроль над собой. У Джейса сладко и больно сжималось сердце: так непривычно и хорошо было видеть его сегодня совершенно другим. В этом было что-то невозможно хрупкое, драгоценное и доверчивое. Виктор целиком вверил себя ему, позволил касаться так, как Джейсу вздумается, и не сделал ни одной попытки вернуть себе контроль. Джейс ласкал его губами и языком, осторожно касался налившегося кровью члена — и не мог отделаться от странного, слегка тревожного ощущения. В том, как Виктор подставлял ему своё тело, как распахивал губы и позволял коротким стонам срываться с них, было что-то отчаянное. Он ни разу не попросил Джейса остановиться. Казалось, Виктор пытается получить сегодня как можно больше, точно вместе с жёстким корсетом он снял с себя опостылевшую осторожность. Джейс наклонился к его лицу и хрипло спросил: — Как тебе хочется? Виктор открыл глаза. На щеках у него выступили пятна, виски запали, влажные ресницы отбрасывали на щёки неровную тень. Грудь его часто вздымалась. Падающий из окна свет играл на бледной коже и придавал ей неестественный мраморный оттенок. — Как… Сделай, как ты хочешь, Джейс. Я тебе доверяю, — по лицу Виктора скользнула тень улыбки. Джейс наклонился и поцеловал его в уголок губ. Виктор на секунду зажмурился, точно ему стало тяжело держать открытыми глаза. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Джейс убрал со взмокшего лба прядку каштановых волос. Он тихо вздохнул, отстранился и, перехватив расфокусированный взгляд янтарных глаз, сказал: — Останавливай меня, если что-то будет не так. Виктор мелко кивнул, а потом едва шевеля губами, ответил: — Хорошо, — и обессилено уронил голову на подушки. Джейс сглотнул, прежде чем взять его в рот. Виктор ахнул и непроизвольно двинул бёдрами. Джейс обхватил губами только головку, но не спешил, давая ему привыкнуть к ощущению влажного тепла вокруг члена. Джейс хотел доставить ему удовольствие, и сейчас, когда Виктор наконец дал ему эту возможность, собирался воспользоваться ей сполна. По крайней мере, пока Виктор сам не скажет, что что-то не так. Джейс отсасывал ему осторожно, почти нежно, размазывая по всей длине слюну и иногда выпуская член изо рта. Дрожь чужого тела отдавала ему в челюсть мелкой вибрацией. Виктор сжимал простыню до побелевших костяшек. Джейс чувствовал, как по собственным венам растекается новое незнакомое чувство удовлетворения: полное вечного напряжения тело Виктора впервые так послушно ему подчинилось. Джейс не переставал ласкать его член губами и языком и жадно вслушивался в нежные полувздохи. Собственное возбуждение закручивалось внизу живота приятным узлом, но Джейс только крепко зажмурился. Ему до покалывания в кончиках пальцев хотелось сделать Виктору хорошо. Он плотнее обхватил головку и услышал восхитительное и совершенно несдержанное: — Джейс! Виктор ударил кулаком по матрасу. Джейс на секунду поднял на него глаза и с края кровати увидел, как блестит в полутьме тонкая шея. Неяркий, льющийся с улицы свет, играл на плечах и выступающих ключицах. Джейс взял в рот глубже и поймал негромкий, почти жалобный всхлип. Виктор задрожал, непроизвольно вскидывая бёдра. Он бессвязно что-то пробормотал, а потом запрокинул назад голову и позволил сорваться с губ короткой мольбе: — Пожалуйста… Джейс, пожалуйста… Джейс почувствовал, как на щёку упали белёсые капли. Виктор кончил с его именем на губах и сильно дёрнулся, как будто по жилам у него пробежала волна тока. Джейс видел, как он глубоко вбирает в лёгкие воздух и проводит длинными пальцами по лицу. Джейс с трудом дополз до изголовья кровати. Ему хватило пары движений кулаком, чтобы излиться себе в руку и с громким стоном уронить голову на подушку. Возбуждение, копившееся в паху, наконец нашло выход, и в голове появилась приятная пустота. Некоторое время они хранили молчание. В комнате стало жарко, сквозь шторы лился прозрачный синеватый свет. Где-то в отдалении раздался шум проходящего над городом дирижабля. Виктор, казалось, дождался, пока неясный рёв мотора затихнет, и наконец повернул голову. На щеках у него высыхали две солёные дорожки слёз. — Спасибо, Джейс, — он прочистил горло и заговорил громче. — Мне было хорошо, — он опустил ресницы, а потом закончил дрогнувшим голосом. — Очень. Джейс устало улыбнулся и поцеловал его в губы. — Мне тоже, Вик. Виктор устало уткнулся носом в подушку. Его глаза сверкали в темноте. Он смотрел на Джейса, точно хотел одним этим долгим, полным бесконечного обожания взглядом что-то сказать, но молчал. Джейс провёл по его худому плечу, очертил выступающую косточку, а потом накрыл их одним одеялом. — Я люблю тебя, — просто сказал он. На губах Виктора появилась нежная усмешка. Он по-прежнему выглядел чуть взволнованным, как будто вместе с посткоитальной истомой по его телу разливалось что-то ещё. На его щеках играл румянец холодного розового оттенка. Джейс помнил, как Виктор прижался макушкой к его плечу, закрыл глаза и скоро засопел. Между его бровей замерла знакомая складка. Джейс долго смотрел на неё, гадая, какие тревоги мучают Виктора даже во сне, и сам не заметил, как тоже заснул. В комнате всю ночь горела оставленная прикроватная лампа. Джейс проснулся первым, слепо нашёл свернувшегося калачиком Виктора и, щуря на утреннем солнце глаза, поцеловал его в щёку. Виктор продолжал спать. Джейс вспомнил вчерашнюю ночь. Всё вокруг хранило её отпечаток, и у него гулко забилось сердце. Тело наполняла приятная лёгкость, и Джейс позволил себе прикрыть глаза. Ему хотелось, чтобы это расслабленное тёплое утро никогда не заканчивалось. Они выбрались из постели часам к десяти. Виктор распахнул глаза, бросил взгляд на тикающий над книжными полками циферблат и улыбнулся, когда Джейс чмокнул его в висок. — Доброе утро, — Джейс с лёгким волнением посмотрел ему в глаза. — Доброе, — Виктор повёл плечами. Луч солнца лизнул его по обнажённой спине. Джейс позволил себе соединить пальцами родинки под правой лопаткой и услышал довольный смешок. Они по отдельности приняли душ. Джейс успел вскипятить чайник и поджарить тосты на сковородке. Он ждал, что Виктор позовёт его, как обычно, помочь с корсетом, но тот неожиданно вырос в дверном проёме, одетый, с мокрыми после душа кончиками волос. — Ты чего не позвал? — Джейс бегло оглядел его через плечо, а потом рассеянно прибавил. — Завтрак готов. Виктор взял в руки чашку крепкого кофе. Он надел форменную рубашку Университета, но не потрудился толком её застегнуть и к тому же не повязал галстук. Распахнутый ворот открывал выступающие ключицы, а чуть ниже из-под лёгкой ткани выглядывал корсет. — Я же и сам умею его застёгивать, — Виктор пожал плечами и как-то странно скосил глаза в сторону. Он сделал глоток. Солнце пробежало по сжимающим чашку тонким пальцам. — Ладно. Просто мне несложно, — отозвался Джейс. Он высыпал на тарелку свежие тосты и сел к столу. Виктор замер с чашкой в руках. — Спасибо, — произнёс он. — За вчера. Джейс с облегчением улыбнулся. Он видел, что Виктора что-то тревожит, но эти слова благодарности были сказаны с такой искренностью, что Джейсу сразу же стало легче дышать. Он обогнул стол и клюнул Виктора в губы. — Тебе не нужно меня за это благодарить, — Джейс приподнял его голову за подбородок. — Но я очень рад, что тебе было хорошо. Виктор моргнул. В уголках его губ ещё несколько мгновений играла улыбка, а потом, как туча на предгрозовом небе, по его лицу словно прошла тень. Он выждал несколько секунд, отставил в сторону чашку и сокрущённо проговорил: — Я должен был вчера об этом сказать. Джейс чуть нахмурился. Ему показалось, что-то большое и страшное проникло в их залитую солнцем квартиру. — У меня скоро будет новый корсет. Неснимаемый, — Виктор сказал это быстро, будто боясь передумать. — Шурупы будут удерживать на месте позвонки, а сверху на грудной клетке будет корсет. Вживлённый в тело. Виктор поднял глаза. Джейс, едва отдавая себе отчёт в том, что делает, крепко сжал его ладонь в своей и почувствовал, что она ледяная. Они знали — Виктор в самом начале об этом говорил — что корсет это временная мера, и в какой-то момент спине потребуется более серьёзная поддержка. Джейс только не думал, что это случится так скоро. Судя по растерянному выражению в глазах Виктора, он до недавнего времени лелеял ту же надежду. — Доктор сказал, мне лучше как можно скорее сделать операцию. Джейс поспешно закивал, а потом, хотя прекрасно знал ответ, спросил: — Вот где ты вчера пропадал? Виктор кивнул. Тонкие пальцы побарабанили по столешнице. Джейс только теперь понял, как сильно в глубине души надеялся, что мрачный прогноз Виктора относительно собственного здоровья не сбудется. Он покачал головой. Виктору не нужны были слова утешения, Джейс знал, что сейчас в его силах только напомнить ему, что он не один. А ещё знал, что Виктору страшно. — Врач сказал, всё должно быть в порядке. Я ко всему привыкну, — Виктор моргнул. — Какое-то время, правда, придётся соблюдать постельный режим, но я смогу работать над чем-то вне лаборатории. Над теоретической частью… Джейс положил палец ему на губы. — Вик, всё будет хорошо, — твёрдо сказал он, хотя сердце у него отчаянно билось. Джейс малодушно запретил себе останавливаться на этой мысли, но они оба понимали: постоянный корсет означал, что Виктору становится хуже. В это ясное солнечное утро жестокое будущее напомнило им печальную истину: они могли сколько угодно работать, но правда была в том, что пока хекстек был бессилен помочь Виктору. Виктор покачал головой, а потом перевёл взгляд на сверкающее за окном солнце. — Знаешь, это так странно. Я же знал, что это вопрос времени, — он замолчал и на секунду прикрыл глаза. — Знал, что это неизбежно. Почему мне всё равно так… Почему мне так больно? Джейс осторожно, как будто боясь сломать, притянул его к себе и почувствовал, как Виктор с негромким вздохом устраивает голову у него на плече. — Я хочу изменить мир к лучшему, — Виктор понизил голос. На его уставшее лицо легла печать глубокой задумчивости, точно он вспомнил о какой-то неразрешимой задаче. — Очень хочу. — Мы уже на пути к этому. Правда, мы же работаем, — Джейс зарылся губами в его макушку. — Мы изменим мир к лучшему. Я постараюсь, чтобы у нас получилось как можно скорее. — Спасибо, Джейс. Голос Виктора прозвучал как-то надломленно, но с искренним теплом. Он прикрыл глаза, точно отпуская ненадолго все свои тревоги. — Почему ты просил не прикасаться к корсету? — Джейс спросил это как можно мягче, давая понять, что не требует ответа. Пару мгновений в кухне висело молчание. — Наверное, не хотел признавать его частью себя. Виктор моргнул. Глаза у него были совершенно сухие. Он проговорил это очень спокойно, как будто строил гипотезу перед новым исследованием, но Джейс всё равно уловил в его голосе тихие нотки отчаяния. — Прости, испортил такое чудесное утро, — по губам Виктора скользнула улыбка, когда он осторожно высвободился из крепких объятий. Джейс понял, что он вспоминает вчерашнюю ночь. — И что сразу не сказал про врача… За это тоже прости. Джейс покачал головой. — Всё в порядке, я понимаю. Есть новости, которые надо сперва переварить самому, да? — Виктор благодарно кивнул, показывая, что он верно обо всём догадался. — Ты ничего не испортил, Вик, — Джейс обнял его за плечи. — Ты не можешь ничего для меня испортить. Никогда, слышишь? — он дождался маленького кивка. На столе стояла кружка с последним глотком чёрного кофе. От неё давно перестал валить пар. — Ты действительно в это веришь? — Виктор нарушил молчание. Его палец очерчивал линии судьбы у Джейса на правой ладони. — Что в наших силах изменить мир? Они знали друг друга почти три года. Джейс поймал себя на мысли, сколько прекрасного за это время произошло. — Иногда нам ничего, кроме веры не остаётся, — он опустил глаза, но заставил себя продолжать. — Это ты меня научил, помнишь? Виктор нахмурился. Он словно смотрел внутрь себя, а потом вcкинул голову. — В разрушенной комнате, — он кивнул и лицо его прояснилось. Джейсу показалось, что в залитую солнцем кухню вернулось тепло. — Точно. Тогда… попробуем верить. У нас это хорошо получается. Они так и стояли посреди кухни. Солнечные лучи заглядывали внутрь, Джейс бережно прижимал к себе Виктора и обещал себе, что всегда будет в него верить. Даже если однажды Виктор разучится верить в себя. В лаборатории их ждала установка для стабилизации кристаллов. У них был запас времени, умение вместе работать и хрупкая драгоценная вера, что всё будет хорошо. Луч солнца скользнул Виктору в волосы. Джейс долго смотрел, как он золотит тёмные прядки.