Часть 16
16 декабря 2025 г., 21:16
Ступени вниз были узкими.
Слишком узкими для места, где когда-то собирались люди.
Камень под ногами был стёрт до гладкости, будто по нему долго ходили — снова и снова, по одному и тому же пути. Му Цин чувствовал это почти физически: не просто следы шагов, а намерение, въевшееся в поверхность.
С каждым шагом воздух становился холоднее. Запах гнили сменялся чем-то более резким — металлическим, сухим. Кровь здесь уже не разлагалась. Она засохла навсегда.
— Здесь не молились, — произнёс Му Цин негромко.
— Здесь торговались, — ответил Хуа Чэн.
Свет почти не проникал вниз. Стены по обе стороны были исписаны символами — неаккуратно, слоями, будто их вырезали в разное время, разными руками. Некоторые были перечёркнуты, поверх них — новые, ещё более искажённые.
Му Цин остановился.
— Эти знаки… они противоречат друг другу.
— Потому что люди меняли условия, — сказал Хуа Чэн. — Сначала хотели защиты. Потом — силы. Потом — жизни. А потом стало всё равно, чьи именно.
Му Цин стиснул челюсть.
— Они использовали живых.
— И мёртвых, — добавил Хуа Чэн. — И тех, кто был между.
Внизу показался зал.
Не круглый.
Не симметричный.
Словно его выгрызли из камня.
Пол был испещрён углублениями — следами коленей. Сотни. Тысячи. В центре — огромная трещина, уходящая в темноту. Оттуда тянуло холодом так сильно, что дыхание Му Цина стало видимым.
— Это… — он замер.
— Да, — подтвердил Хуа Чэн. — Сердце ритуала.
Из трещины донёсся звук. Не голос. Не дыхание.
Шевеление.
Му Цин вдруг резко сжал меч, едва не вскрикнув.
— Я чувствую их.
— Кого?
— Всех, — выдохнул он. — Они здесь. Не целые. Не мёртвые. Они… застряли.
Хуа Чэн посмотрел на него внимательно.
— Ты слышишь их?
Му Цин медленно кивнул.
— Они не кричат. Это хуже. Они… просят. Но не знают — о чём.
Снизу поднялся слабый свет. Тусклый, пульсирующий, будто что-то пыталось вспомнить, как быть живым.
— Они пытались создать сосуд, — тихо сказал Хуа Чэн. — Существо, которое не умирает, потому что состоит из чужих жизней.
— Это не бессмертие, — глухо ответил Му Цин. — Это вечное мучение.
Трещина расширилась. Камень заскрипел. Из темноты показалось нечто — не полностью, лишь фрагменты:
рука, собранная из разных тел;
грудная клетка, слишком широкая;
лицо… нет, несколько лиц, наложенных друг на друга.
И все они смотрели.
На Му Цина.
Он сделал шаг назад, но остановился.
— Оно видит меня, — сказал он тихо.
— Потому что ты — живой, — ответил Хуа Чэн. — И потому что ты не отвернулся.
Существо издало звук. Попытку слова.
— …больно…
Му Цин вздрогнул.
— Хуа Чэн.
— Я знаю, — сказал тот сразу. — Оно чувствует. Значит, его можно остановить.
— Или добить, — добавил Му Цин.
Существо дёрнулось сильнее. Стены задрожали. Символы начали гаснуть один за другим — печати не выдерживали.
— У нас мало времени, — сказал Хуа Чэн. — Если оно поднимется полностью…
— Я не позволю, — резко ответил Му Цин.
Он шагнул вперёд.
Слишком близко к краю.
Хуа Чэн мгновенно схватил его за запястье.
— Му Цин.
— Если оно состоит из душ… — Му Цин не смотрел на него. — Тогда его можно разорвать только изнутри.
— Это опасно.
— Всё здесь опасно.
На мгновение между ними повисло напряжение.
— Ты мне доверяешь? — спросил Му Цин.
Хуа Чэн ответил без паузы:
— Больше, чем себе.
Му Цин кивнул.
— Тогда не отпускай.
Из трещины раздался новый звук — ближе, громче.
Существо тянулось к нему.
И где-то в глубине храма
что-то окончательно
проснулось.
