Металлическая шестерёнка

— Чёрт! Виктор откинулся на спинку стула. Раздался резкий неприятный скрип: ножки проехали пару сантиметров по полу. Джейс с тревогой отвернулся от исписанной мелом доски и увидел, как Виктор сердито стряхивает с галстука крошки лабораторной пыли. По полу со стуком покатилась шестеренка с мелкими зубчиками. — Ты в порядке? — обеспокоено спросил Джейс. Виктор бросил на него взгляд исподлобья. — Да, — он с досадой нахмурился. — Просто небольшая осечка, — Виктор вздохнул. На его лице играло синеватое свечение от приборов. Он облокотился локтем о стол и задумчиво побарабанил по нему пальцами. — Вик, ты бы хоть защитные стекла надел, — Джейс положил мел в узкую ложбинку у доски. Виктор почесал затылок. — Никто не говорил, что это безопасно, — рассеянно отозвался он. — Но ты прав, про очки я забыл. Джейс только невесело хмыкнул. Несколько секунд тишину лаборатории нарушал только стук упавшей на пол шестеренки. Они корпели над перемещением предметов в пространстве с помощью хекстека: пытались заставить шестеренку исчезнуть и тут же появиться в другом месте. Они встречались в лаборатории рано утром. Виктор обычно приходил первым, зажигал свет, рутинно проверял готовность приборов. Джейс появлялся минут на двадцать позже и иногда приносил им небольшой перекус. Они до ночи оставались в лаборатории и покидали её разочарованные и измученные. Прежде им нередко случалось задержаться на выходе из Академии и продолжать начатый ранее разговор, но в последнее время между ними всё чаще воцарялось угнетённое молчание. — Завтра попробуем ещё раз. Джейс сбился со счёта, сколько раз Виктор говорил это вместо прощания. Иногда на них находила уверенность, что на этот раз всё получится, но за крохотной искрой надежды приходило жестокое разочарование. Джейс потерял счёт уравнениям. Они по очереди вычерчивали их на доске, раздосадованно стирали мокрой тряпкой и, едва дождавшись, пока влага испариться с тёмной поверхности, принимались выводить новые. Джейса впервые в жизни стала донимать бессонница, а Виктор вовсе перестал спать. Джейс как-то утром застал его спящего прямо за столом. Виктор лежал, прижавшись щекой к исписанной мелким почерком странице. — Кстати, — говорил он, когда Джейс его растолкал и сунул в руки чашку чёрного кофе. — Если тебе интересно, пришёл ли я к чему-то прошлой ночью… — он с мученической гримасой похрустел шеей, — ни к чему. Разве что убедился, что если спать в такой позе, потом болит шея. Джейс покачал головой. Их исследования впервые за всё время совместной работы зашли в тупик. Стало казаться, что сколько бы бессонных ночей они ни провели за расчётами, сколько бы ни извели оборудования и как бы ни утешали друг друга после очередной неудачи, всё будет бессмысленно. Их знакомство началось с безрассудства. «Когда собираешься изменить мир, не спрашивай разрешения», — сказал тогда Виктор, и Джейс подумал, что это самая умная вещь, которую ему доводилось слышать за годы учёбы в Университете Пилтовера. В одиночку он ни за что бы не пробрался в кабинет Хеймердингера, и дело было вовсе не в том, что у Виктора была бесценная связка ключей. Джейсу бы не хватило дерзости ни проникнуть в запертую комнату, ни попробовать новый способ стабилизации кристаллов. Джейс парил под потолком высокого кабинета, смеялся от восторга и счастья — и смотрел, как на лице его нового партнёра расцветает точно такая же радостная улыбка. Джейс вспоминал всё это сейчас, и с тоской думал, что им отчаянно не хватает прежней веры в себя. Они ни разу не произнесли этого вслух, но Джейс догадывался, что в голове у Виктора роятся схожие мысли. Они знали друг друга чуть больше года, но не было человека, который понимал бы Джейса лучше, чем Виктор. Джейсу было в его присутствии очень спокойно, как будто какое-то неясное затаённое чувство шептало, что пока Виктор здесь — ничего плохого не может случиться. — Нам надо проветриться. Джейс удивлённо вскинул глаза. Виктор сидел, оперевшись руками на трость и сложив на них подбородок. Его глаза следили за покатившейся по полу лаборатории шестеренкой. Гулкий металлический стук отдавался от стен. — Проветриться? Виктор вздохнул, а потом медленно поднялся на ноги. Под глазами у него залегли тени, в левом уголке губ, прямо под родинкой, появилась неглубокая складка. — Пройтись. Запереть лабораторию и попробовать прогуляться, — Виктор опустил подбородок. Казалось, он уговаривает не столько Джейса, сколько себя самого. Джейс растерянно замолчал. Шестерёнка докатилась до конца комнаты, ударилась о стену и наконец замерла на полу. — Я хочу сказать, мы всё равно сегодня уже ничего не сделаем. Можно, конечно, запустить механизм ещё раз, но, честно говоря, я не уверен, что от этого будет толк, — Виктор утомлённо нахмурился и прибавил, пряча от Джейса глаза. — Есть одно место. Джейс моргнул. — В смысле, куда можно пойти? Виктор пожевал губы. Его пальцы сильнее сжали трость, по лицу пробежала лёгкая судорога. Он нервно повёл плечами. — Да. Мы же всё равно планировали задержаться в лаборатории, но раз всё так… неудачно складывается, — он перевёл взгляд на переливающиеся чарующей синевой приборы. — Только если ты хочешь, я не настаиваю. Джейс поспешно закивал головой. Он был согласен, что сегодня возвращаться к работе бессмысленно. Никто бы не посмел упрекнуть их в отсутствии должного рвения. Они делали всё, что было в их силах: просто этого было недостаточно. — Конечно! — Джейс поймал выражение облегчения у Виктора на лице. — Проветрить голову. Где угодно, — зачем-то прибавил он и увидел, что в янтарных глазах напротив промелькнул смех. Стояла ранняя пилтоверская весна. Дни становились длиннее, крыльцо главного корпуса Академии освещали последние лучи солнца. Виктор запер лабораторию и опустил ключ в нагрудный карман. У них с Джейсом было по экземпляру, но так повелось, что Виктор уходил позже и всегда запирал тяжёлую железную дверь. — Мы пешком? — Джейс удивлённо окликнул его, когда Виктор зашагал по выложенной брусчаткой улице. — Да, Джейс, потому что я жить не могу без многокилометровых пеших прогулок, — Виктор обернулся через плечо и коротко рассмеялся. Джейс легко поравнялся с ним и зашагал рядом. — Нет, нам надо добраться до окраины. Не бойся, это в черте города. Джейс не успел возмутиться. Рядом остановилась одна из многоместных паровых машин, которые курсировали в центральной части города. Виктор ловко поднялся в салон, расположился в самом его конце и прислонил трость к сиденью. — Садись, нам до конечной, — он кивнул на свободное место рядом с собой. В окнах замелькали огни вечернего города. Внутри пахло кожаной обивкой потёртых сидений, машинным маслом и паром. Виктор сидел, прислонившись лбом к окну. В пыльном стекле было видно его усталое отражение. Джейс знал, что Виктор занимал небольшую комнату прямо в стенах Университета. Джейс несколько раз там бывал: ничего роскошного, но жить вполне можно. Виктор не жаловался, хотя каждый раз прибавлял, что всё равно там только ночует. В любом случае, их увозило всё дальше от Академии, и Джейс понятия не имел, куда они направляются. Машина катила по улицам города, останавливалась, впускала и выпускала людей и ехала дальше, оставляя за собой бледно-серое облако пара. Виктор и Джейс в конце концов остались в салоне одни. Транспорт замер у старенькой остановки, дверцы шумно разъехались в стороны. Виктор обхватил трость и, словно очнувшись, сказал: — Это здесь. Джейс послушно вышел за ним и огляделся. Слуха коснулся неясный приятный шум. Они очутились у самой окраины. Рядом были улицы с низкими жилыми домами, вдоль дороги горели тусклые фонари. Виктор стоял, задрав кверху подбородок. Джейс проследил за его взглядом и не сдержал восхищённого вздоха. Огромное глиняное сооружение, внутри которого вращались водонапорные механизмы, возвышалось над городом. Крыши пыльного зелёного цвета касалось солнце. Стены переливались, будто состояли из тысяч крохотных коричневатых песчинок. — Туда можно подняться. Джейс рассеянно кивнул. Он наконец понял, что за шум ударил ему в уши, едва они вышли на остановку. Прямо в стене были расположены ровные круглые отверстия, а под ними были проделаны узкие проёмы, сквозь которые падала вода. Виктор осторожно потянул его за рукав. — Идём. Отсюда ты ничего стоящего не увидишь. Джейс не стал переспрашивать, что он имеет в виду. Они двинулись по тенистой тропинке, окружённой крупными булыжниками. Пахло зеленью и песком. Шум воды становился всё ближе, и сквозь низкие ветки деревьев Джейс наконец разглядел, что падающие сверху струи срываются в небольшой водоём. Виктор сказал, что если пройти дальше, окажешься в усеянных подземными озёрами пещерах. Джейс не стал уточнять, но догадался, что он ещё ребёнком отыскал это место и приходил сюда скоротать время. — Нам сюда. Не волнуйся, это не запрещено, — по лицу Виктора снова мелькнула беззлобная насмешливая улыбка. Джейс вдруг вспомнил его короткое предупреждение, что они не будут покидать черту города. Он понимал, почему Виктор говорит о подобных вещах, но что-то внутри всё равно сжалось. Джейсу почему-то горько было осознавать, насколько разное у них прошлое. Он не успел додумать эту мысль до конца: Виктор нырнул в проём высотой в человеческий рост, и Джейс поспешил за ним. Они поднимались по узким пыльным коридорам куда-то вглубь и вверх. Виктор уверенно нырял в нужные повороты. Кругом царила прохладная полутьма, у Джейса под рубашкой и форменной жилеткой скользили мурашки. У него было странное, отдающее щекоткой под рёбрами ощущение, что его посвящают в новый особенный мир. Виктор так легко здесь ориентировался, что Джейс поневоле испытывал восхищение. Они шли уже минут пять, как вдруг Виктор исчез в узком проёме в стене. Джейс проскользнул за ним, слегка пригнув голову, и сощурил привыкшие к полутьме глаза: вечерний свет показался ему ужасно ярким. Они очутились в длинном проходе на самом верху постройки. Сбоку в стене было несколько круглых, обитых металлом отвестий, сквозь которые падали золотисто-розовые лучи. — Здесь пустынно, никого рядом нет. И поверь, во всём Пилтовере нет места лучше, чтобы полюбоваться закатом. Виктор быстро повернул голову. Трость стучала по камню в такт его шагам. Джейс следовал за ним по пятам, ни на мгновение не сводя взгляда с тёмной макушки. — Вот здесь. Виктор остановился в одном из проёмов. Он привычным движением прислонил к стене трость, а потом уселся на край небольшого выступа, бесстрашно свесив вниз ноги и устремив глаза на закат. С этой точки в самом деле открывался восхитительный вид. За спиной у них вращался тяжёлый механизм, и его мерное пыхтение странным образом успокаивало. Город переливался вечерними огоньками. Закат отражался в высоких окнах и золотил покатые крыши особняков. Слух ласкал грохот срывающейся в пропасть воды. — Я всегда сюда прихожу, когда… что-то не получается, — Виктор вскинул подбородок. По тонким, красиво очерченным губам скользнула улыбка. Джейс наконец опустился рядом, хотя при коротком взгляде в пропасть сердце у него испуганно ёкнуло. Некоторое время они молчали. Джейс проводил взглядом проплывающий над городом дирижабль. Надутый газом купол на фоне вечернего неба смотрелся странным инородным пятном. Сзади развевался флаг, но с такого расстояния Джейс не мог разглядеть, что было на нём изображено, хотя догадывался, что это может быть символика одного из знатных пилтоверских семейств. С того дня, как он встретил Виктора в разрушенной комнате дома Кираманнов прошёл год, за который они выяснили, что им прекрасно работается вместе, провели несколько успешных экспериментов и пережили одну научную выставку. Джейс едва успел к ней подготовиться, а Виктора стошнило сразу после окончания выступления, прямо у судей и остальной публики на глазах. Джейс тогда помог ему прийти в себя, а когда всё закончилось, они до позднего вечера сидели на ступеньках Академии, ели припасённые сэндвичи, хохотали и рассуждали, что всё прошло совсем не плохо. — Честно говоря, я так и не полюбил Пилтовер, — вдруг заговорил Виктор. — Я хочу сказать, я понимаю, это не худшее место для жизни, — с невесёлой усмешкой прибавил он. У Джейса опять возникло неприятное чувство, которое укололо его, когда Виктор обещал, что они не будут покидать городскую черту. — Сколько себя помню, я тут чужой. А это место… не знаю, сюда мне нравится возвращаться. Джейс молча кивнул. Должно быть, на лице у него отразилась печаль, потому что Виктор покачал головой и снова заговорил: — Я не помню, мне было лет двенадцать, может, чуть меньше, — взгляд у него стал задумчивым, между бровей появилась морщинка. — Я смастерил кораблик. Механический. Пустил его вниз по реке, и он поплыл, — он чуть улыбнулся. — Я сомневался, что он вообще заработает, а он плыл всё дальше, и дальше, — Виктор моргнул. Джейс слушал, затаив дыхание. — Пока я не потерял его из виду. Небо из розового окрасилось в холодный сиреневый оттенок. Джейс смотрел, как последние лучи солнца скользят Виктору за ворот рубашки. — А дальше? — Джейс заставил себя поднять глаза выше. Виктор рассеянно взглянул на него, как будто уже забыл, о чём они только что говорили. — Ты так и... следовал за ним? Виктор молчал. По его лицу пробежала тень. — Я его так и не догнал. Джейс после короткого колебания кивнул. У него возникло чувство, что в последних словах Виктора прячется какая-то старая затаённая боль, которой он сейчас был не готов поделиться. — Знаешь, я тогда расстроился, — Виктор проговорил это с откровенной горечью в голосе. — А потом подумал: ничего. Входит, я смог сделать что-то, что оказалось быстрее меня. Не то, чтобы меня очень трудно обогнать, — он негромко рассмеялся и качнул больной ногой. — И всё же. В уголках его губ снова заиграли смешинки, и Джейс наконец позволил себе улыбнуться в ответ. Виктор смотрел с непривычной открытостью. Тонкие пальцы постукивали по обтянутому тканью брюк колену. — Я хочу сказать, — Виктор сделал паузу. Джейс, как зачарованный, глядел на янтарный блеск его глаз. — Мы работаем с чем-то, что сильнее нас. Быстрее, могущественнее, умнее, — Виктор пожал плечами. — Но это не значит, что мы не в силах это подчинить. У Джейса в груди разлилось знакомое приятное тепло. Ощущение было такое, словно он только что выпил крепкий горячий напиток. В усталом голосе Виктора звучала удивительная твёрдость, и Джейс вдруг отчётливо понял, что не может ему не поверить. — Не знаю, как я раньше без тебя работал, — Джейс проговорил это совершенно бездумно и сразу почувствовал, как краска приливает к щекам. Виктор удивлённо повернул к нему голову. — У всех бывают моменты слабости, — наконец отозвался он. — Если бы я поддавался своим, то сейчас бы здесь не сидел, — Виктор странно усмехнулся, а потом подтянул к подбородку здоровую ногу и, глядя прямо перед собой, продолжал. — Я тоже рад, что мы познакомились, — он негромко кашлянул. — Не только из-за хекстека. Джейс потрясённо молчал. Ему стало легче дышать, как будто Виктор только что разрубил невидимый обруч у него на груди. Тревога, которая сопровождала их обоих на протяжении последних недель, наконец сходила на нет. — То, что мы пытаемся сделать… мгновенно переместить что-то в пространстве. В каком-то смысле это находится за гранью человеческого понимания, — Виктор облизнул нижнюю губу и прищурился. В уголках глаз у него собрались неглубокие морщинки. — Вдумайся, — он подался вперёд, словно подчиняясь внутреннему порыву. — Предмет исчезает и мгновенно возникает в другом месте. Быстрее… мысли, — Виктор выпустил воздух из лёгких. Его лицо оказалось так близко, что Джейс легко мог различить блики в янтарных глазах. — Хочешь сказать, мы не до конца понимаем, с чем имеем дело? — Возможно, нам и не надо до конца это понимать, — Виктор покачал головой. — Может, всё наоборот, и мы слишком много думаем. — Странная мысль, — заметил Джейс. — Других у меня нет. Над выступом воцарилось задумчивое молчание. Они сидели, отрезанные от всего мира, и смотрели, как гаснут последние солнечные лучи. — У хекстека огромный потенциал, — плечи Виктора странно дрогнули. Джейс увидел, как по тонкой, усыпанной родинками шее бегут мурашки. — Мы можем изменить мир к лучшему. Я не собираюсь от этого отказываться, — в уголках резко очерченных губ заиграла исполненная дерзости улыбка. Джейс протянул руку, и Виктор быстро обхватил её пальцами. Несколько мгновений они сидели, сцепив ладони и глядя друг другу в глаза. Мягкий вечерний свет придавал лицу Виктора красивый благородный оттенок. — Никогда, Вик, — пообещал Джейс. — Мы никогда от этого не откажемся. И сделаем мир лучше. Виктор усмехнулся: коротко и тепло. Они расцепили руки, но Джейс ещё долго чувствовал крепкое пожатие остывших пальцев. Весенний ветер трепал Виктору волосы и играл кончиком повязанного на шею галстука. Джейс не знал, к чему приведёт их затея с перемещением предметов в пространстве. Они оказались в тупике и пока решительно не понимали, как отыскать из него выход. Часть экспериментов заканчивается провалом, Джейс хорошо это знал. Он поглядел на Виктора и увидел, что тот не перестаёт улыбаться. В этой улыбке играла безрассудная уверенность, что у них всё получится. У Джейса по венам побежал волнующий жар. Он только сейчас понял истинный смысл слов, которые Виктор сказал ему больше года назад, стоя в укрытой мраком разрушенной комнате. Когда собираешься изменить мир, не спрашивай разрешения. Виктор верил в себя, в Джейса, и в их исследования не потому, что откуда-то знал, что всё непременно получится. В подобной уверенности он не нуждался. Виктору было не нужно подтверждение, что они пытаются достичь чего-то возможного. — Может, это пока всего лишь мечта, — Виктор как будто прочёл его мысли. — Но нам не нужно спрашивать, реально ли её воплотить, да? — он качнул здоровой ногой. Металлическая обувная застёжка сверкнула над темнеющей пропастью. — Мечты заслуживают того, чтобы сбываться. Виктор поймал улыбку на лице Джейса, тихо кивнул и устремил сияющие глаза за горизонт. Они просидели на выступе до поздних сумерек, когда небо совсем потемнело, а внизу разгорелись городские огни. Вопреки смертельной усталости им не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался. Завтра они вернутся в лабораторию и снова попробуют переместить металлическую шестерёнку в пространстве. Сегодня им оставалось мечтать и верить в себя.