Как влюбить в себя по-быстрому

С того дня проходит уже больше суток. А Авантюрин, к своему стыду, все еще не может избавиться от какого-то пьянящего, щекочущего душу восторга. В тот вечер Рацио не просто довез его до дома, но еще и сопроводил до крыльца под зонтом так, чтобы доцент однозначно не намок, а после, уже прощаясь, попросил писать ему, если что-то подобное повторится. «Папы, я что, в раю?» — так и хочется задать вопрос вселенной, но раем гору отчетов и все так же непроверенных курсовых назвать трудно. Особенно последнее: ближе к концу года студенты начинают массово слать ему свои работы, а чтобы проверить хотя бы одну, нужно потратить минимум час, а то и больше. Как итог — лицо в стол и тотальное нежелание вообще куда-то двигаться. И даже что-то открывать и проверять: вряд ли что-то изменилось за последние несколько часов, а ощущение испанского стыда от одного только чтения чужих работ его так и не покинуло. А мысли все равно уплывают куда-то в тот вечер, когда они ехали вдвоем в машине. И даже слушали музыку: Рацио любезно предоставил ему проигрыватель, хотя и на некоторых песнях его лицо выражало если не недовольство то как минимум недоумение. Ну… о вкусах не спорят. А после они еще стояли под крыльцом несколько минут и… Это был идеальный момент, чтобы пригласить на свидание. Всего лишь одно предложение, не требующее под собой ничего экстремального, одна простая фраза, которая могла бы навсегда изменить ход жизни, но… Авантюрину стыдно признаваться, что в этом моменте он банально струсил. Просто не смог заставить себя и сказать то, о чем думал так давно — и что терзало его сердце уже более полугода. — Тяжело… — короткий вздох срывается с губ. Снова вечереет, да и через окно видно, как студенты постепенно покидают альма-матер. Счастливые же… люди. Да и суббота завтра, сегодняшний вечер они смогут провести так, как захочется, а вот ему… — Ы-а-а-а, чертовы курсовые… Вот бы они сгорели в адском огне, ну пожалуйста. — С вами все в порядке? — и вот что точно не вписывается в прогноз грядущего вечера в объятиях проверки работ под вино с сыром, так это голос Рацио, прозвучавший над ухом. Встрепенувшись, Авантюрин резко садится прямо, лишь чудом не ударив профессора своим затылком. Тот хотя бы вовремя среагировал, отойдя на шаг назад — правда не изменив взгляда, продолжая крайне озадаченно смотреть на самого доцента. — Хах, Доктор… вы весьма неожиданны. Если хотели напугать, то вам это удалось, — скрыв кашель за неловким смешком, он поворачивается всем корпусом к мужчине, скрещивая руки. — Что-то случилось? — Я стучался, но вы мне не ответили. Я принес бумаги для мисс Топаз, но ее нет на рабочем месте. Она уже ушла? — Да, примерно с два часа назад, — и угадайте только с кем. — Оставьте на ее столе, в понедельник она разберет их, — ах, вот оно как. Значит только бумаги… И ничего более… Очень и очень жаль, если говорить честно. Рацио ничего не отвечает на это. Обойдя стол, он педантично кладет стопку из нескольких бумаг рядом с рабочим компьютером Топаз. Строго по центру, не больше и не меньше. Что же, видимо в бухгалтерии его дорогая подруга бывает крайне редко, раз другим людям приходится доносить документы в ее кабинет… так часто. Ладно, всего-то второй раз. Видимо все у них с Яшмой на мази, раз так часто сбегают на свидания. — Так с вами все в порядке? — вдруг повторяет профессор снова. Лицо его не выражает никаких эмоций и вовсе… ну кроме вопрошающей, выраженной в слегка вздернутой брови. — Выглядите несколько устало. — Студенты очень любят откладывать все дела на последний момент. Вот теперь я и мучаюсь, пытаясь проверить их курсовые работы, — невесело совершенно улыбнувшись, Авантюрин кивает на ноутбук — там как раз открыта очередная «шедевроработа». Настолько «шедевро», что комментариев к ней на полях в word больше чем самого текста. Ладно, он сделает скидку на формулы, занимающие довольно много места — но ведь и в них тоже ошибки! — Не думали ужесточить правила? Или сдвигать дедлайн дальше от даты сдачи? — больше любопытно, что Рацио, вместо того чтобы сдержанно кивнуть и покинуть кабинет, вдруг садится на соседний стул с явным намерением продолжить диалог. — Вы весьма добры к студентам, они этим пользуются. — Ах, Доктор… К сожалению, мне очень легко понять их, я ведь не так давно закончил аспирантуру… Просто не могу быть жестоким в отношении них, — Авантюрин снова вздыхает, но на этот раз уже немного расслабившись. Неожиданное соседство не пугает… но заставляет его чуть-чуть нервничать. — Они ведь студенты и у них должна остаться в воспоминаниях не только бесконечная учеба. — Они вами пользуются, а вы и рады, — Рацио скрещивает руки на груди. Лицо его как будто бы каменеет все сильнее и сильнее в процессе выслушивания чужих причитаний. — Они студенты и знают, куда поступали. Вы не сделаете им легче, когда в будущем им придется столкнуться с куда большими нагрузками нежели сейчас. Чужие слова режут не хуже ножа — но что уж поделать? Может виной всему натура Авантюрина, которая не дает ему быть излишне жестоким… в периоды восходящей сессии. В остальное время он все еще один из любимчиков студентов: с индивидуальным подходом к занятиям, разбавляющий каждую лекцию шутками и интересными историями. Отзывчивый но в меру строгий на своих занятиях. И не потерпит неуважения уж точно. А может виной то, что он сам отложил курсовые на последний момент, когда уже и исправлять и помогать не хочется. — А знаете что? — в моменте кромешного молчания, прерываемого лишь печальным взглядом — и суровым ответным — тишина разбивается внезапным предложением Доктора. — Вам нужно отдохнуть. У вас были планы на вечер? … — Сидеть здесь до потери пульта считается планом? — с неловким смешком, Авантюрин качает головой. — Если нет, то я полностью свободен. — Вот и прекрасно. Тогда собирайтесь, я знаю одно место, где вам понравится. Он не оставляет времени на размышления — ни в какую. Лишь протягивает руку с весьма очевидным жестом и кивает на дверь. Это — абсолютно все происходящее — вгоняет доцента в настоящий шок. То есть… все вот так просто, да? Его просто сейчас заберут из кабинета и куда-то увезут… И скорее всего не вернут обратно… Это ведь свидание, да? — Вы ведь не собираетесь похитить меня и утопить в какой-нибудь реке? — Ни в коем разе. — Рад это слышать. — Всего лишь разрезать на кусочки и использовать в качестве удобрений. — А вы шутник, Доктор.

***

Машина останавливается спустя примерно минут пятнадцать от начала маршрута. Авантюрин не имеет ни малейшего понятия о том, куда именно они едут — но доверяет Рацио от начала и до конца. Никаких сомнений у него нет, а вот любопытство едва не плещется через край невидимой чаши — ну или как это правильно назвать? Но приходится смиренно терпеть. И изредка поглядывать на Доктора, сидящего за водительским креслом. Все-таки профиль у него… истинно греческий. Сплошное заглядение. А нос, какой нос… — У меня что-то на лице? — упс. Видимо он смотрел на него так часто и долго, что его успели заметить. — Нет. Всего лишь залюбовался вашим профилем, — интересно, ему только кажется, или голос у него звучит на пару тонов выше. Ой-ой-ой… Как бы только всю контору разом не раскрыть. — Вот как, — Рацио вздергивает бровь, но больше ничего не говорит. Сделав поспешные выводы, доцент отворачивается к окну — в отражении стекла смотреть тоже можно, пусть и видно хуже. Но зато… никто не увидит насколько влюбленным становится его взгляд… Интересно, а зрачки превращаются в сердечки? В конце концов машина останавливается где-то на мосту. В окне виднеется лишь множество огней где-то вдалеке, но, стоит Авантюрину выйти из машины (не без помощи Рацио), как все становится ясно. Смотровая площадка. Практически безлюдная. Нет, серьезно! Кроме пары человек, медленно идущих по мосту на другой стороне, здесь абсолютно… ни души. И почему только? — Док? Не желаете объясниться? — тон его голоса на этот раз скорее игривый, хотя и нотки удивления проскальзывают. Он ожидал… чего угодно. Ресторан, может быть бар, музей, выставка… даже парк аттракционов, но это… Крайне интересный выбор, стоит говорить. — Наверное, вы забыли, но сегодня проводится фестиваль ханаби. Большая часть людей сейчас находятся в Центральном парке… Поэтому здесь все так пустует. И точно же! Вот почему сегодня все так рано убегали. Даже Топаз, прежде чем убежать под ручку с Яшмой, не изящно намекнула ему, что «лучше бы ты сегодня провел время на свежем воздухе, а не торчал в душном кабинете». Ну… фестиваль же все равно каждый год проводится, ничего бы он и не потерял в общем-то. Зато теперь… теперь Авантюрин точно уверен, что несколько часов страданий в кабинете того стоили. Если уж после его украли… — Как вы нашли это место? — он подходит ближе к ограждению, смотря вдаль. Если память его не подводит, то где-то впереди, возле колеса обозрения, и начнется все торжество. Наверняка сейчас там — толкучка из людей. Открыто множество лавочек с едой и сувенирами, а до начала — считанные минуты… — С пару лет назад, — Рацио встает рядом с ним, смотря примерно в том же направлении что и доцент. Ожидание… заставляет только предвкушать. — Я ехал здесь после работы. В окне увидел фейерверки и решил остановиться понаблюдать. Зрелище… того стоило. «И, наверное, будет стоить» — улыбается своим мыслями Авантюрин, в душе заходясь каким-то детским пьянящим восторгом. Он сейчас на свидании (это ведь свидание, да?) с мужчиной своей мечты, будет смотреть на фейерверки рядом с ним… при том факте, что пригласили сюда его, а не он сам… Настоящее чудо. И, в конце концов, ожидание оправдывается. Алые, оранжевые, желтые огни вспыхивают в темном небе подобно спичкам в кромешной ночи. Расцветая, они загораются огромными цветами: лилии, кувшинки, ликорисы… Залп звучит за залпом, вдалеке слышится смех и радостные крики… И в душе ярким огнем горит настоящее счастье. Ничего ему больше сейчас не нужно. Просто стоять здесь, смотреть на фейерверки и знать, что именно Рацио привез его сюда, показал это место и… Наверное, эмоции захлестывают его слишком сильно, но, не удержавшись, Авантюрин кладет свою ладонь поверх чужой — и с самой настоящей надеждой, спрятанной на дне души, заглядывает в чужие глаза цвета заката. — Могу ли я?.. — возможно под грохот залпом расслышать будет сложнее, но ежели Рацио сделает вид, что не расслышал, то он не обидится… вдруг это не свидание вовсе, а лишь дружеская прогулка? — Вы слишком много думаете, мистер Авантюрин, — с педантичностью, характерной только Доку, тот поворачивается на 90 градусов, наклоняясь ближе. — Не спрашивайте, а действуйте. А впрочем — и правда — он слишком много думает. К черту рассуждения, когда ему позволяют сделать то, что таилось в его мыслях последние полгода. Ладонь слегка несдержанно (простите его нетерпение) ложится на чужой затылок. Пальцы сжимают синие густые пряди, только подтверждая мысли о том, насколько волосы на самом деле мягкие и нежные. То, о чем он так долго думал, постепенно превращается в реальность — и если это сон, то Авантюрин не хочет, чтобы он заканчивался. Вторая — на талию. И притянуть к себе поближе. Разница в росте у них почти мизерная, но Рацио так трогательно наклоняется к нему, держа глаза закрытыми… Ресницы слегка трепещут — от волнения или предвкушения? Даже руки свои он, будто не зная куда деть, держит по швам — хотя, казалось бы, только что изображал самого настоящего ловеласа. — Не стесняйся, Док, — выдыхает ему в губы Авантюрин. — Делай то, что велит сердце. Возможно, это срывает какие-то стоп-краны. Возможно, это разрушает какой-то барьер чужих размышлений. А может это просто как старт-слово — и Рацио, вопреки ожиданиям, целует его первый. Его ладони взметаются к верху, чтобы спустя секунду томительного ожидания лечь поверх чужих плеч. Притянуть ближе уже не удастся, но сжать в объятиях — вполне. Авантюрин ощущает жар, но еще сильнее горят губы. Целуется Рацио… немного неловко. Нет, поцелуй явно не первый, но опыта уважаемому профессору явно не хватает. Улыбаясь прямо во время действия, доцент решает взять все под свой контроль: он мягко обхватывает нижнюю своими, чтобы после сразу же отстраниться. Играючи прикусывая, Авантюрин слегка царапает ногтями затылок Рацио — заставляя тихо простонать прямо в поцелуй. И сделать соответствующие выводы. — Что ты со мной делаешь, картежник… — шепчет промеж касаний Доктор. — Только хорошее, — улыбается ему в ответ Авантюрин. На душе невыносимо прекрасно только от мысли, что сейчас происходит и что дальше будет только лучше. Весь мир может и подождать в самом-то деле. Некстати (а может быть и кстати) на ум всплывают советы из той книжки, что ему когда-то отдала Топаз. Большая часть пунктов оттуда все еще вызывает вопросы или нервный смех, но некоторые все же имеют какой-никакой смысл… Или ему так только кажется. — Знаешь, Док, — наверное, на «ты» они уже могут перейти. Или это будет особый фетиш — обращаться на «вы» даже после нескольких минут недетских поцелуев. — Я бы хотел кое-что сказать. Рацио, явно опьяненный без капли алкоголя, только коротко кивает. В томительном ожидании проходит несколько секунд, в течение которых Авантюрин явно пытается собраться с мыслями… или идеями. «Подойдите к комплименту оригинально. Подогрейте интерес партнера, прежде чем говорить. Не лишним будет язык тела — он ваш верный друг и помощник». Он смещает ладони на чужие плечи, слегка их сжимая. Взгляд — лукавый, с какой-то искрящейся хитринкой. Скрывать чувства и без того в последние дни было тяжело, а сейчас же — и вовсе. Но потомить ведь хочется, так хочется… — Мне так нравятся твои плечи. Ты знал, что они подобны формуле x²+y²=1? А может, стоило придумать что-то получше. Но привыкший действовать по принципу «сначала говори, а после думай, а затем повтори еще раз», Авантюрин решает, что иногда позориться нужно до самого конца. Рацио же… Несколько секунд никак не реагирует, явно пытаясь осознать весь масштаб уровня испанского стыда. Впрочем, сразу после… — Ты невероятен, — выдает мужчина сквозь смех, притягивая доцента к себе в объятия. — Но в таком случае не «подобны», а «описываются».