Безликий

В нашем мире очень много страданий, боли, непринятия, злости и, наконец, смирений. Гнев — одно из главных звеньев в различных ситуациях. Агрессия никогда не была чем-то хорошим, а праведный гнев и вовсе ничего праведного в себе не несёт. И Гедеон это прекрасно знал. В отношениях с нужным человеком негативные эмоции постепенно глохнут, перестают скрипеть подобно кривоколëсой телеге. Даже если они были частичкой тебя, даже если слишком большой частичкой, их острые углы размывает. Они сменяются на спокойствие. Возможность выпустить эмоции в другое русло — хорошее решение, но не всегда действенное, кто бы что ни говорил. Тебе хочется любить, отдавать всё своë свободное время, и вдохновение тоже хочется изливать в чувства к этому человеку. Настроение после приятных разговоров зашкаливает, пробивает невидимый потолок, предел, и ты творишь. Кто-то пишет свои чувства в стихах, а то и вовсе рассказы в книгах посвящает лишь тому единственному, ради кого изначально мог взять кисть, карандаш, ручку или клавиатуру в свои с виду кривые руки. Кому-то хочется писать песни, либо создавать мелодии, описывая всей своей искажëнной душой свою любовь. А Хитклиф рисует много, часто. Он ярко озвучивает свои эмоции на холстах, не в силах показать эти работы кому-то. «Это слишком чувствительно, я так не могу...» — твердит себе он, продолжая заниматься тем же. Любовь — не только про светящиеся краски в жизни, взаимность и открытие чего-то нового, неизданного. Иногда за этим всем присутствует множество страхов того, что не смогут полюбить тебя так же, как ты. Бросят из-за скуки или остывших чувств, а возможно ли всë это одновременно? Конечно да. Одно дело, когда хоть скажут в лицо, не начнут изменять, либо, чего хуже, просто срывать свою агрессию на тебе, ибо, видите ли, бесить ни с того ни с сего начал. Да, есть такие люди, которые приходят с коротким «мы расстаёмся» и испаряются из твоей жизни. Но как можно спокойно на это отреагировать? Ведь любишь же, привязался, а тут такая внезапность и… чувство пустоты заполняет полностью. Хочется свернуться калачиком и валяться сутками. Некоторые люди вообще не могут оправиться после этого и всю жизнь существуют, им уже ничего не интересно. Они не делают с собой чего-то плохого. Жизнь уже сама сделала всё за них. Человек просто существует. Он перестаёт радоваться. Это насколько сильно нужно было быть одержимым, чтобы довести себя до такого состояния? Поверьте, такое существует в нашем мире, и определить насколько почти невозможно. Только если в заголовках новостей не увидите чью-то смерть вслед за любимым или убийство за погибшего от чьих-то рук. Но есть и другой тип людей — те, кто понимают всё, не против поговорить и обсудить нужные вам детали всего остального. Как потихоньку свыкаться и просто не загнать себя в дальний угол. Такие люди на вес золота, благодарность за всë бьёт ключом, и, смотря на этого человека, ты можешь спокойно подумать: «Ты был самым лучшим опытом в моей жизни, спасибо… спасибо за всё», и, даже если ты слишком сильно любишь, со временем это пройдëт, но не будет обиды и чувства брошенного. Ведь ты не можешь заставить человека быть рядом с тобой и любить, да и просто без любви — это ужасно. Сердцу не прикажешь, правда ведь. Но Гедеон этого боится. Он не хочет влюбиться и потерять свой контроль, перестать что-либо понимать и быть обманутым, это ли не самое ужасное в любви? Возможно. Он не романтизирует отношения, наоборот, отталкивает их от себя как можно дальше. Гедеон просто не мог представить себя любимым и твёрдо решил когда-то давно, что лучше даже не пробовать. Всегда в большинстве подобных случаев так и происходит. Ты сначала говоришь, что не для тебя всё это, а потом и картины слишком чувственно получаются, и уж больно часто вдохновение появляется. Может, через свои картины он раскроет чьи-то чувства? Или хотя бы поможет? Хитклиф материт всё: мастерская не раз подвергается напору агрессии и часто остаëтся разгромленной. Гедеон не мог принять даже небольшую каплю возможной симпатии к одному человеку. Что уж можно сказать про чувства. Он не мог… Он ведь поклялся себе, что никогда не влюбиться, и теперь злится на себя за то, что, по всей видимости, сдержать эту клятву не может. Заменит клятвой верности своему возлюбленному… Да, где-то там взрывается один Гедеон Хитклиф. Известный музыкант-композитор Люмьер Уолдин залез в его голову целиком и полностью. Набедокурил там и сидит как ни в чём не бывало. Песни свои играет и радуется жизни. Признаться честно, как бы Гедеон ни злился на самого себя, со временем он просто смиряется. Да, громит всё на своем пути, но не рвëт волосы на голове, а картины с Люмьером даже пальцем не трогает, хотя мог порвать на маленькие кусочки. Он просто сдаëтся в своей же войне, а воюет-то с самим собой, и всё. Смотря на разбитые вещи, свой внешний вид, испорченные материалы, Гедеон просто задаëт себе вопрос «зачем?». Ведь и правда, какой смысл громить всë? Чувства — это не ужасно. Каждый способен ощутить в этой жизни всё. А влюблëнность не грозит стать концом света, и если он позволит себе слабость, то ничего ужасного в его бренной художественной жизни не произойдëт. Обдумывая это, он просто тупит в одну точку и дрожит. Тело бросает то в жар, то в холод. Слёзы непроизвольно катятся по щекам. Если бы у него были подведены глаза, то своë лицо можно запечатлеть на картине, но это слишком неприглядный вид. Ему всë равно. Он просто сидит, считая себя полнейшим идиотом. Гедеон не смог развернуть свои зарождающиеся чувства, даже поймать в лассо, как делали на Диком Западе, не выйдет сейчас. Главный страх подкрался к нему так незаметно, будто всегда прятался в ночной тьме. Остановитесь, мысли! Не нужна здесь философия. Но разве главный страх — любовь? Нет. Страшно остаться обманутым, брошенным. Не хочется на себе прочувствовать всю ту боль, ведь жизнь уже устроила те ещё американские горки Гедеону. Но разве Люмьер такой? Ой, не нужна эта философия! Остановись, мозг! Заслуживает ли он, Люмьер, человек-солнце в его мраке, любого плохого слова в свою сторону? Ответ ясен как день — нет, не заслуживает. Два выстрела и ни одного попадания. Ужасный из Хитклифа снайпер, согласитесь! После панической атаки прямиком на месте всего этого оказывается, что парень стальной ко всему, ну, и не будет больше агрессивность проявлять лишний раз. Так и есть, только вот появляется нечто другое: Уолдин, по всей видимости, слишком заинтересован в возможности встретиться с Хитклифом. И как тут отказаться-то? Нет такого шанса, увы и ах. Как оказывается, с творческим человеком слишком хорошо проводить время. Конечно, ведь по встречам на званых вечерах Гедеон этого не понял, особенно после того, как уже успел переварить всю свою симпатию и остальное. Да-да, только аплодировать перестаньте этой безнадёжной влюблённости, напугаем ещё! Так вот...Много слухов об этом музыканте бродит, да что-то ни один не подтверждён. Да, больно красив по своей натуре и приятен в общении, естественно. Симпатия, граничащая с влюблëнностью, просто кувырок на месте делает... Как он мог почувствовать что-то к человеку, с которым есть возможность общаться только на вечерах выставок? Это мы ещё умалчиваем о том, что Гедеон порой ходил туда только из-за наличия Люмьера. Но… они же общаются, верно? Да и личные встречи появились достаточно давно, и их уже немало было. Только и может оправдываться, смотря на себя в зеркало, Хитклиф. Гедеон — парень завидный, и к нему очень много людей в собеседники набивается. Но ни в одном из этих кадров не было чего-то интересного, не было какой-то особой любви к своему делу. К тому же эти люди говорили о самых ненужных вещах, но не про искусство. Да и вообще, чувство такта у людей порой пропадает или отродясь не было. Какие-то слишком бессмертные люди могут с первого раза не понять слово «нет» — это намëк на будущую путëвку по очень низкой цене, — и приходится уму-разуму учить, а по внешнему виду вроде образованный человек, жаль только, поведение как у самого настоящего быдла. Вот от таких людей ему надо отбиваться.А Люмьер просто… Он тоже не ушёл после резкого ответа Гедеона, но и давить не стал. Просто остался где-то в стороне стоять, молча и без лишних вопросов. Нет, не молчал. Удалился стоять где-то неподалëку, тихо бросив: «Если пожелаете составить мне компанию, мистер Хитклиф, я всегда к вашему вниманию». Гедеон так и не понял: это из-за вида Уолдина к нему больше никто не подошёл, или просто слух пустили, что герой художник в лицо выплёскивает все своё недовольство подобному роду «комьюнити». Где-то даже слишком, но стоит же быть грубее иногда, ну, чтобы точно больше человеку не захотелось подойти и клепать мозг. Работы для этого великого дела предостаточно, она справляется целиком и полностью со своей задачей. Но этот музыкант… вроде и не достаёт, находится тут ещё несколько часов, если не больше. Стоит всё-таки проявить каплю аристократии и банального уважения, в конце-то концов. Завести диалог, вдруг удастся найти общий язык? Иногда спонтанные решения бывают слишком прекрасными для этого мира. После этого момента они и начали общаться, сначала каждый возможный вечер, потом и контактами обменялись. В ближайшее время Люмьер не терял возможности и предложил встретиться днём, чтобы прогуляться вместе без других лиц. С того времени и начала зарождаться какая-никакая часть заинтересованности в этом человеке… А там и симпатия не за горами прячется. Всё развивается слишком быстро. Прогулки по парку сменяются с того момента походами в гости к Люмьеру. Всего-то один дождь, а уже такое изменение! И главное, что Люмьер на это говорит: «Ну, не могу же я тебя в такую погоду домой одного отправить. Переживаю за твоë здоровье, небось заболеешь ещё. Я, конечно, могу бегать к тебе домой хоть по первому зову, но что-то не уверен в твоей снисходительности и возможности получить твой адрес». Слишком много времени Гедеон просто списывает это на дружеское беспокойство. Но правда ли оно так? Хочется какой-нибудь конкретики, ведь некоторые их слова или действия совсем дружескими не назвать, но и никто этот вопрос не поднимал… А надо бы, скорее всего. Стоит ли вообще на что-то надеяться, или его, как куклу, используют развлечения ради? Много переживаний на этот счёт, знаете. Даже после стадии принятия мир не обретает новые краски, а может только почернеть до невозможности. Но это, конечно, в тех случаях, если тьму вовремя не остановить и дать ей перебраться глубоко в сознание. А там уже стоит Люмьер, который верно защищает голову Гедеона от похожих мыслей и разных вариантов развития событий. Слишком проницательный Уолдин считывает все эмоции чуть ли не сразу. Втягивает в разговор слишком личного характера и уйти от ответов на слишком важный вопрос не даëт. Люмьер готов сидеть до такого, лишь бы только ему наконец-то высказались. — Если это состояние из-за меня, то скажи, будь так честен, не ходи убитым. Тебе не к лицу, колючка, — слишком серьёзно произносит Уолдин, аж холостом врезать захотелось. — Да шёл бы ты к чёрту со своими прозвищами, — только и смог пробубнить краснеющий вмиг Гедеон. Иногда достаточно простого человеческого — разговора. Для этого у нас и есть возможность учить языки, какие бы они ни были. Для этого мы и учимся коммуницировать с людьми, в целом. Иначе зачем нам рот, если мы не можем высказать своё мнение или какие-то мысли? К примеру, то же признание в любви или, хотя бы, банальная просьба о конкретике в ваших отношениях. Ведь не всегда такое бывает, что у человека могут зародиться чувства, как и у вас. Особенно, если ориентация может не подойти. Согласитесь, это слишком тяжело и непонятно. Лучше уточнять сразу, не зарываться головой в песок или как-то по-другому, просто спросить напрямую. В нашем мире очень много доверчивых людей, которые не всегда могут понять, где дружеские намерения, а где уже проявление романтического интереса. Если быть точнее, они-то поймут сразу, но, Господи, разве так прикольно издеваться над чувствами другого человека и оставлять ему какие-то травмы? Ну, только если этот человек и сам вам не сделал какую-то гадость намеренно. Вот и Люмьер придерживается такого мнения: не надо трепать мозги ни себе, ни человеку, который имеет возможность почувствовать к нему романтические чувства. Да, конечно, вокруг этого человека немало лиц крутится, и им всем хотелось бы заполучить внимание. Но разве надо оно ему, когда тут он? Гедеон, парень, с которым интересно поговорить, человек, который понимает твой отказ, но попросит в ответ того же. Это просто тот, с кем хочется говорить без остановки, но и молчать до жути комфортно. Они всё обговаривают, ведь не стоит лишний раз нервничать, да и зачем заниматься такой ненужной вещью, если можно продвигать их отношения в лучшую сторону? Счастье заполняет полностью сердце, вот тот самый момент отношений, где проходят глупые переживания, и приходит стадия смирения. Наконец получается уйти от грозных туч, которые закрывали солнце. Они правда смогут пройти все невзгоды и переживания друг с другом. Да, до итогового эффекта остаëтся не так много, всего-то парочка ласковых прозвищ с уст Люмьера — и Гедеон растворится в нём полностью. Они идут потихоньку, нет какой-то резкости, этого хватило Хитклифу с головой в начале. Тогда, когда всего-то за несколько встреч он уже почувствовал появление симпатии, а потом спать ночами не мог. И эта история от Люмьера не была утаена, да и он сам не фанат быстрого развития событий. Из-за этого их отношения развивались очень долго, медленно, но приятно тянулись, заставляя раствориться в этом гобелене приятных ощущений любви всё больше и больше. Но переживать-то не о чем, верно? Быть может так, но никогда и никто не сможет предугадать какой-то из вариантов развития событий. Сегодня всё хорошо, светит солнце и птички поют свои прекрасные песни. А завтра гроза, ливень, и гром гремит с такой силой, что где-то трескаются окна… А, возможно, и чья-то последняя нервная клетка отлетает со свистом.