Всегда молчать

Любовь – это боль. Боль – это любовь.

Для Александра Шепса съёмки в этом проекте уже давно не были в новинку. Он прекрасно знал и понимал, как тут всё устроено изнутри, так что удивить его было сложно. Сейчас он сидел в гримёрке, привычно осматриваясь вокруг. Все люди вокруг были ему хорошо знакомы: с некоторыми он работал не первый год, а с одним из них его даже связывали кровные узы. Невольно хмыкнув, он перевёл взгляд на своё отражение в зеркале, оценивая творение стилистов. Съёмки должны были вот-вот начаться, но одного из участников всё еще не было – не только на площадке, но даже в павильоне. Однако вдруг дверь в гримёрку резко распахнулась, и внутрь с высоко поднятой головой вошёл тот, кого все ждали. Шепс оторвался от своего отражения, чтобы оценить соперника. О Краснове он, конечно, был наслышан, но лично с ним знаком не был. — Да ты что, какие люди. Я уже успел понадеяться, что на одного бедняжку меньше будет, — сверкнув острыми клыками в неприятной улыбке, произнёс старший. Конечно, он умел быть вежливым, но сейчас нужно было понять, что из себя представляет этот новичок. — Думаю, вам стоит за себя волноваться. Вдруг помрёте случайно, — поймав вопросительный взгляд медиума, вампир хмыкнул и добавил спокойным голосом: — Старость – не радость, как говорится. Подмигнув, он направился к миловидной гримёрше, которая радушно улыбнулась, приглашая его присесть для подготовки к съёмкам. Александр, увы, ответить не успел – его тут же отвлёк Олег каким-то глупым вопросом. Недовольный скрежет его зубов, казалось, могли слышать даже в другом конце здания. Как можно понять, их знакомство не задалось с самой первой секунды. А первый же готзал только укрепил взаимную ненависть. Сейчас, несмотря на камеры, оба парня яростно сцепились из-за какой-то глупой мелочи. Саша зло смотрел в сторону Артёма и даже кожей чувствовал, что эта ненависть полностью взаимна. — Ты кого там метить собрался, щенок?! — сжимая кулаки, яростно произнёс медиум. Остальные присутствующие боялись даже дышать, не то чтобы пытаться остановить конфликт. Казалось, даже всегда бесстрашный Марат сейчас дышал через раз. — Не тебя точно, долбоёб, — хмыкнул Краснов, делая шаг вперёд. — В хуй ты мне не упёрся, да и силёнок у тебя нет. И кого это ты там щенком назвал? У самого вон ручки дрожат! — он оскалился, позабыв, что они на съёмочной площадке, где камеры продолжают фиксировать каждый момент. Но ему было плевать. Он горел, пылал, наслаждался каждым мгновением этого накала. И клал он огромный болт на мнение окружающих. Особенно на мнение бешеных фанаток Шепса. — Слышь, ты, блять, не с тем решил потягаться! Видимо, в детстве тебя не научили, как со старшими разговаривать? — Шепс тоже сделал шаг вперёд, голос его почти рычал. — Так я сейчас научу. Будешь, как шёлковый, подо мной. — с каждым словом градус накала повышался, и воздух в комнате становился всё жарче. Но этим двоим было плевать: они и были этим огнём. Они сжигали всё вокруг, но не себя. Остальные экстрасенсы нервно переглядывались, понимая: если их не остановить, всё точно зайдёт слишком далеко. Олег уверенно кивнул Максиму, и они, словно по команде, оттащили парней друг от друга. Олег крепко сжал брата в кольце своих рук, пока тот громко матерился и требовал отпустить его. Артём тоже не отставал, умудряясь выкрикивать очередные оскорбления. — Что, братик не даёт тебе показать свою силу? — Краснов склонил голову набок, его губы растянулись в мерзкой ухмылке. Одна бровь слегка приподнялась. — Видимо, понимает, что ты проебёшь. Чего ты такой нервный? Успокойся. — сзади Левин только крепче сжал Краснова, пытаясь увести его за кулисы, при этом что-то быстро шепча на ухо. Но это лишь подлило масла в огонь. — Да ебись ты лесом, — выплюнул Саша, глядя прямо в глаза сопернику. — Но запомни мои слова… Ты ещё будешь молить меня остановиться, щенок. — каждый присутствующий понял эти слова по-своему. Артём хотел что-то ответить, но не успел. Олегу удалось втащить Шепса в гримерку. Краснов скрипнул зубами, тяжело выдохнул. А в голове засела одна мысль: «Вот бы добавить красок этой бесяче красивой роже.» В гримёрке Саша ещё долго не мог успокоиться. Каждое слово, которое он не успел сказать, не успел выплеснуть в лицо Краснову, вертелось в голове, мешая сосредоточиться. Он ходил по комнате из угла в угол, сцепив руки в кулаки, а внутри всё кипело.  Кровь бурлила в венах, гулко отдаваясь в висках, а разум до сих пор оставался слегка затуманенным – злость не отпускала, никак не давала мыслить здраво. Бесило абсолютно всё. То, как самоуверенно ухмылялся Артём. То, как нагло он смотрел, не отводя глаз. Как бросал слова, каждое из которых било точно в цель. Но, несмотря на личную неприязнь, съёмки никто останавливать не собирался – и оба это прекрасно понимали.  Поэтому – глубокий вдох-выдох. Ещё один. Несколько наставлений от редактора и режиссёра: их ровные, спокойные голоса на фоне, которые будто бы звучали издалека. И вот – вновь выход к остальным участникам. Вторая часть съёмок прошла... относительно спокойно. Ну, если не считать колкие словечки, которыми они ещё пару раз обменялись. А, ну и если закрыть глаза на то, как буквально прожигали друг друга взглядами. Если бы взгляд мог испепелять – сейчас на месте двух практиков стояли бы лишь две кучки пепла.   Как только съёмки подошли к концу, в воздухе повисло ощущение облегчения. Будто бы даже сами стены павильона выдохнули. Шепс тоже хотел бы выдохнуть. Но не мог. Когда все снова оказались в гримёрке, он намеренно старался не смотреть в сторону Краснова, понимая, что если сейчас снова поймает этот наглый, вызывающий взгляд, то в нём опять вспыхнет огонь.   Александр и так уже наговорил слишком много. Да ещё и на камеру. Теперь оставалось только надеяться, что этот конфликт не попадёт в эфир... Хотя, конечно, кто он такой, чтобы надеяться на чудо? Редакторы никогда не упустят возможность поднять рейтинги. А что привлекает внимание лучше всего? Скандалы. Ну, ещё романы. Этот этап Шепс когда-то тоже проходил… и последствия до сих пор аукаются. Ещё оставался призрачный шанс, что монтажёры немного урежут сам конфликт, оставив только малую часть. Но вряд ли.  — Саша?  Услышав своё имя, он очнулся от мыслей и заметил перед собой Викторию Райдос. Ведьма смотрела на него с лёгким недоумением, очевидно ожидая ответа. Шепс тряхнул головой, отгоняя всё лишнее. Но почему-то ему всё равно было сложно сосредоточиться на разговоре. И он знал, почему. Пронзительный взгляд сверлил ему спину, липким, неприятным холодом пробежав по позвоночнику. По коже пошли мурашки.  Краснов.   Шепс даже не собирался оборачиваться. Он и так знал, кто так нагло и вызывающе на него смотрит. Но, видимо, какой-то чёрт дёрнул его повернуть голову и взглянуть в эти глаза цвета осенней листвы. Глаза, которые затягивали, будто воронка, физически притягивали, не позволяя вырваться. Саша честно пытался отвести взгляд. Он хотел. Он должен был. Но не мог.  Нервно мазнув кончиком языка по нижней губе, он продолжал пристально смотреть в чужие глаза. В этот момент реальность вокруг словно исчезла, люди стали просто белым шумом, а их голоса – далёкой, неразборчивой рябью. Только он и Краснов. Только этот чёртов вампир с его презрительной ухмылкой. Артём смотрит в его ярко-синие глаза и тоже тонет, как хлипкий корабль в бушующем море. Его самого швыряет на волнах, тело покрывает крупная дрожь, ноги словно не держат.  И всё же Краснов первый приходит в себя. Он ухмыляется, вызывающе подмигивает и, развернувшись, уходит, даже не оборачиваясь.  Саша остаётся стоять, будто загипнотизированный. Он смотрит на дверь, за которой только что исчез этот наглый, самодовольный ублюдок. Где-то на фоне раздаются голоса, кто-то зовёт его, но всё это звучит приглушённо, словно сквозь плотную водяную пелену. Только когда тёплая ладонь ложится ему на плечо, он резко вздрагивает, возвращаясь в реальность.  — Саша, ты меня слышишь? — голос Виктории Райдос пробивается сквозь пелену оцепенения.  Он не смотрит на неё, просто машинально кивает и хрипло отвечает:  — Сейчас вернусь.  Не слушая, что она говорит в ответ, он быстрым шагом направляется к злополучной двери. Кажется, Виктория что-то кричит ему вслед, но он не слышит. Или просто не хочет слышать.  Коридор встречает его тишиной и полумраком. Ни души. Только ровное жёлтое освещение ламп, отблескивающее на гладком полу. В этой тишине Саша вдруг отчётливо слышит, как быстро и громко бьётся его сердце. Оно стучит так сильно, будто хочет вырваться из груди. Глубокий вдох. И злость вновь начинает закипать внутри. Сейчас, когда этот чёртов гипноз спал, он чувствует себя полным идиотом. Как же так? Как он мог позволить себе на секунду утонуть в этих глазах? Краснов всё рассчитал, всё сделал намеренно, он специально играл с ним. Специально.  И Сашу это бесило.  Кулаки сжались до хруста. Он был готов рвать и метать. Готов достать этого самодовольного ублюдка хоть из-под земли. Он уже собирался шагнуть вперёд, когда вдруг чья-то рука резко дёргает его за рукав, утягивая в слабо освещённый коридор.  Спиной он с глухим стуком ударяется о холодную стену. Воздух резко выбивает из лёгких, и, не раздумывая, он на рефлексах наносит удар перед собой. Раздаётся тихое, сдавленное шипение. Попал. Хорошо.  — Это кого из нас ещё надо манерам учить? — сквозь зубы процедил голос напротив. Саша, тяжело дыша, наконец-то фокусирует взгляд в полумраке. Перед ним, держась за челюсть, стоит Артём Краснов. И, знаете, он даже не удивлён.  — Я, по крайней мере, не утягиваю людей в тёмные коридоры, как грёбаный педофил, — усмехается медиум, выпрямляясь и сжимая пальцы. Костяшки всё ещё саднят после удара, но сожаления нет. Совсем. Если бы на месте Краснова был кто-то другой – возможно. Но так…  — А чего сразу педофил? — с ухмылкой приподнимает бровь Артём. — О чём ты вообще думаешь? Или у тебя какие-то свои... фетиши? — он наклоняется ближе, будто невзначай.  Саша чувствует его дыхание. Чувствует тёплый запах крови, который всегда окружает Краснова. Чувствует, как внутри вновь закипает ярость. Артём слегка проводит языком по губе, оценивая повреждения. На вкус — металлический привкус крови. Видимо, губу рассёк. Он ухмыляется шире.  Саше очень хочется ударить его ещё раз. Шепс сжимает зубы, пытаясь не поддаться эмоциям, но это бесполезно. Он чувствует жар, исходящий от тела Краснова, ощущает запах его кожи, слышит ровное, но чуть учащённое дыхание. Артём дразнит его, играет, проверяет границы. Это не просто вражда, не просто ненависть – это что-то большее, что-то, что оба боятся признать.  — Может, тебе стоит закрыть рот, пока я тебе его не закрыл, — тихо, но с нажимом произносит Александр, смотря в эти дерзкие, смеющиеся глаза.  Артём не отступает. Напротив, он медленно ведёт пальцами по линии воротника Сашиной рубашки, будто изучая. Глаза медиума вспыхивают гневом, и он уже готов оттолкнуть этого наглого вампира, когда тот вдруг шепчет:  — Так закрой.  Мир будто замирает. Саша чувствует, как в жилах закипает кровь. Он знает, что если сейчас поддастся – возврата не будет. Но плевать. В следующий миг он резко хватает Краснова за ворот рубашки и прижимает ближе к себе, их лица оказываются слишком близко. Артём всё так же ухмыляется, но в глазах мелькает что-то новое – азарт, вызов, предвкушение.  — Доиграешься, — шепчет Шепс, не отпуская.  — Так играй, — едва слышно отвечает Артём, ловя его взгляд.  И в этот момент дверь в коридор распахивается, заливая их ярким светом.