Всегда молчать

Саша опешил. Лицо Артёма оказалось всего в нескольких сантиметрах от его собственного, и, кажется, он впервые в жизни не знал, что делать. Заглядывая в глаза напротив, он уловил проблеск страха, который мгновенно сменился на насмешку… или даже на отвращение? Нет, этого не может быть. Он же точно видел: ещё несколько минут назад Артём флиртовал с ним, играл, провоцировал, будто намеренно подталкивая к действиям. Это злило. Но ещё сильнее злило то, что Александр вновь поддался своим чувствам. Как мальчишка. Как будто не прошёл через сотни встреч, конфликтов и дежурных обманов. Но нет, вот опять – эмоции взяли верх. Его размышления оборвал резкий и сильный удар в рёбра. Всё произошло так внезапно, что он вскрикнул, схватился за бок и согнулся от расплывшейся по телу боли. Сначала дыхание перехватило, а потом вернулась ясность – тяжёлая, резкая и неприятная, как пощёчина.  — Ещё поговорим, Шепс, — с той самой, раздражающе самодовольной ухмылкой сказал вампир. Подняв голову, он посмотрел прямо в глаза медиуму, потом небрежно облизал разбитую губу – будто нарочно, чтобы подчеркнуть собственную невозмутимость, и, подмигнув, резко развернулся, уходя в темноту коридора. На ходу он даже не подумал притормозить и задел плечом Викторию, стоявшую в проходе.  — Я надеялась, вы оба поведёте себя как взрослые… А оказалось хуже детей, — выдохнула она с усталой интонацией, подходя ближе. В голосе звучало и разочарование, и тревога. — Как ты? Сильно досталось? — обеспокоенно спросила она, вглядываясь в лицо старого друга.  Но Саша, кажется, боли уже и не чувствовал. Внутри поднималась новая волна. Не ярость, не злость – нет, нечто иное. Словно в груди кто-то упрямо сжимал сердце в кулак. Это была обида. Обидно было не то, что Артём ударил – нет. А то, что он сыграл на чувствах. А может быть… всё это – лишь игра с самого начала?  — Нет, всё нормально. Спасибо, Вик, — выпрямившись, сдержанно ответил он и попытался улыбнуться, хотя улыбка вышла натянутой.  Он кивнул на дверь, позволяя Виктории пройти первой, и уже было собрался следом, но вдруг замер, на секунду обернувшись. Коридор был пуст, но воспоминания об ускользающей фигуре и том взгляде снова вспыхнули перед глазами. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. Он обязательно ещё поговорит с Артёмом. И, возможно, ударит снова. Но теперь это будет осознанно. Холодно. Без эмоций.   Захлопнув за собой дверь, он встретился взглядом с Райдос. В её глазах читался немой вопрос – что произошло? Что между вами? И немножко сожаления. Шумно выдохнув, он лишь махнул рукой, мол, ничего такого, просто сцепились снова. Привычное дело. Но они оба знали: это не так. И всё же у Саши не было ни сил, ни желания что-либо объяснять. Сейчас ему нужен был Артём. Только вот… где его теперь искать – один чёрт знает.  Вика ещё долго не отводила взгляда, будто пыталась считать с лица Саши всю правду, но в итоге лишь кивнула, не настаивая. Она всегда умела вовремя отступить, давая друзьям пространство, в котором они могли разобраться с собой. Александр ценил это, хоть и не всегда признавался вслух.  Когда он наконец оказался один, в тишине закулисья, всё внутри снова закрутилось. Сердце, как заведённое, билось в ритме раздражения, желания, непонимания. Он сел на ближайший диван, сцепив пальцы перед собой, и уставился в пол. Мысли о Краснове буквально разрывали мозг. Этот парень был как яд: раздражающий, опасный, но одновременно... чертовски притягательный. Откуда вообще столько власти в его взгляде? Почему один жест, один шаг мог так сбить с толку?  Сам Артём находился на улице. Пальцы нервно подрагивали, а холодный зимний ветер бесцеремонно пробирался под тёплое пальто, заставляя тело сотрясаться крупной дрожью. Воздух казался плотным, почти вязким, словно сам мир замер в ожидании. Казалось, всё, что произошло за последние полчаса, – лишь вымысел, некая странная иллюзия, которую он сам себе нарисовал. Но саднящая губа и ободранные костяшки пальцев быстро возвращали в реальность, напоминая, что это не сон. Это было наяву. И именно он сам стал причиной происходящего.  Сердце гулко стучало в груди, отзываясь эхом в висках. Заламывая себе пальцы, Артём вновь и вновь прокручивал в голове ту самую сцену. Как так получилось, что Шепс почти его поцеловал? И самое странное, что всё происходящее будто бы имело смысл... Он сам ведь давал сигналы. Флиртовал, провоцировал, играл – и вот результат.  — Дебил, — пробормотал он себе под нос, шумно выдыхая и задирая голову к небу.  И словно по чьей-то прихоти, в этот самый момент пошёл снег. Большой, тяжёлый, мягкий, как хлопья ваты. Он падал медленно, грациозно, словно хотел успокоить всё внутри и заставить замереть. Артём поёжился, но не прятал лица. Пусть холод щиплет щеки, пусть ресницы покрываются инеем – сейчас это было даже приятно. Освежающе. Сбивающее с мыслей. Со стороны он, наверное, выглядел странно. Один, стоящий посреди пустой аллеи у съёмочного павильона, с лицом, обращённым к небу. Сумасшедший? Возможно. К счастью, было уже довольно поздно, и фанаты, которые днём облепляют территорию в надежде поймать своего любимого экстрасенса, давно разошлись. Никто не мешал ему быть настоящим.  Он не знал, сколько именно простоял так, но холод в конце концов победил. Поджав плечи, глубже утопив лицо в воротник пальто, Артём медленно направился к выходу. Хотелось одного – оказаться дома, закрыть за собой дверь и рухнуть на кровать. Он чувствовал себя выжатым, истощённым. Не физически – морально. Устал от всего: от съёмок, от бесконечных людей, от себя самого. И, чёрт возьми, от Александра Шепса, который буквально въелся в его мысли и не давал покоя с самого утра. Как может человек, которого ты видишь впервые, настолько захватить твой разум? Как один взгляд, одно слово, одно движение способны вызвать такой шквал противоречивых эмоций? Злость. Интерес. Возбуждение. Смущение. Всё одновременно. И всё – слишком сильно.  — Блять... Можно я завтра просто не проснусь? — выдохнул он, остановившись в пустом переулке и уставившись в темноту. Эта фраза прозвучала не как отчаяние, а как усталая попытка сбежать – не от жизни, а от предстоящего. Он только что вспомнил, что на завтрашнем испытании ему предстоит работать в паре. С кем? Конечно же, с Шепсом. С тем самым, кто заполняет собой каждый уголок его мозга, каждый миллиметр его чувств. Он хотел бы исчезнуть. Раствориться в этом снеге и холоде. Но знал: от собственных мыслей не спрячешься.  Этой ночью оба экстрасенса засыпали в разных уголках города. Артём – в своей маленькой, но уютной квартире, которую он называл холостяцким убежищем. Он закутался в одеяло с головой, плотно зашторив окна, словно хотел отгородиться от всего внешнего мира. Телефон он отключил – сегодня он ни с кем не хотел говорить.  А Александр – в той самой гримёрке, где всё и началось. Уставший, с головной болью и ноющим боком, он так и не дошёл до дома. Небольшой диванчик, забытый кем-то плед – всё это стало его ночным прибежищем. Шторы были распахнуты настежь, и сквозь стекло он наблюдал за снежными хлопьями, мягко опускающимися на ветви деревьев. В этой тишине и одиночестве мысли о Краснове звучали особенно громко.  И несмотря на расстояние, противоположности характеров и окружения, между ними было нечто общее: оба засыпали с мыслями друг о друге.   А впереди их ждало испытание. Сложное. Напряжённое. И, быть может, судьбоносное.